Сын поверженного короля (ЛП)

Я не могла видеть её глаза, но чувствовала, как они вперились в меня.
— Как драгоценный камень.
Моё дыхание сбилось.
— Да, — сказала она, кивнув. — Я наблюдала за тобой. Когда поняла, что Саалим находится там, я нашла его. Я думала, что навечно останусь там и буду наблюдать за тем, как ахиры таскаются к лекарю, чтобы принять решение, которое не смогла принять моя сестра. Но лучше уж так, чем быть жалким сверчком. Лучше уж так, чем это. Я так устала…
Эдала была права насчёт всего. У меня закружилась голова. Захара видела меня? Я попыталась вспомнить тот день, когда мы с Рахимой отправились к лекарю. Две птицы сидели на входе в его дом. Одной из них был коричневый гриф.
— Я забеспокоилась, когда лекарь сказал, что ты отмечена, — сказала она. — Но тогда я не могла поверить в то, что кто-то мог освободить джинна. Я думала, что буду сильнее, когда снова превращусь в человека, но ты слишком быстро его освободила. А затем ты появилась в моём доме в качестве помощницы, словно сама Мазира направила тебя туда. Вероятно, так оно и было.
— Ты надеялась настроить меня против Саалима.
— Я надеялась, что ты разглядишь в нём избалованное отродье. Что ты больше не захочешь его защищать.
— Он изменился благодаря тебе.
Он стал таким из-за того, что когда-то был джинном. Даже если он ничего из этого не помнил, он перенёс все тяготы рабской жизни в свою новую жизнь. Сама того не желая, Захара сделала из него хорошего короля.
— Он спал на золотом прииске и не ценил этого.
Не в силах больше слушать её безумные речи, я встала.
— Что ты собираешься со мной сделать? — спросила она.
— Вернуть тебя домой.
Глава 31
Саалим
Дворец огромен и пуст. Жалкое подобие дома. А я снова стал марионеткой, вынужденной вечно жить здесь. Я шёл по коридорам, и моими единственными спутниками были шелест ткани и стук шагов по камню. Я уже переживал это. Было так жестоко оплакивать свою семью дважды.
Я остановился на полпути.
— Где Тамам?
Перед моей башней на месте Тамама стоял солдат с равнодушным лицом.
— Не могу знать. Азим поставил меня сюда. Место пустовало.
Знал ли Тамам об Эдале?
Поднявшись на этаж, я посмотрел наверх, на покои Касыма. Я собирался попросить слуг уничтожить всё, что осталось внутри.
Повернувшись в сторону своей комнаты, я облегченно вздохнул. Наконец-то я остался один и мог подумать.
После смерти родителей я проводил много времени, вспоминая свои ошибки, и старался не повторить их. Именно поэтому я не вёл себя как король города. Я был форменным идиотом и чаще всего ориентировался на то, что будет считаться правильным, а не на то, что было правильно для моего города и его жителей. Лидеры не вели себя подобным образом.
Теперь же мне надо было стать лидером.
Оттолкнувшись от подоконника, я подошёл к тазу с водой, стоящему у двери. На дне лежали три камня: отец, мать и Надия. Рядом с тазом лежал льняной свёрток, который дала мне Лика. Развернув ткань, я уставился на неровный белый камень. Соль в форме камня. Кажется, они называли это «халит». Он должен был раствориться, если бы его оставили в воде. Он предпочитал сухой воздух и солнце.
В точности как моя мать.
Я достал её камень из таза и положил его рядом. Я отнёс камень из соли на подоконник, чтобы он мог провести несколько дней на солнце. Там моя мать могла отдохнуть. Вместе с Эйкабом.
Камни Касыма и Эдалы всё ещё лежали в мешке. Они стукнулись друг о друга, когда я сжал их в кулаке. Я замер, а затем поместил Эдалу вместе с остальными. Было ли там место для Касыма?
Не мне было это решать. Его судьба была в руках Мазиры. Всё, чем он был, всё, что он совершил, должно было остаться для меня в прошлом. Я положил его камень — серый и гладкий — на дно таза вместе с остальными камнями нашей семьи.
Наконец, я достал из воды камень отца: чёрный, тяжёлый и блестящий. Я зажал его между ладонями, поднёс ко лбу и начал молиться.
 
Вахир, позволь мне остаться в этих водах.
Я вернулся к письменному столу и начал сортировать письма и дела. На этот раз сосредоточенно и энергично. Я был королём. Каждый раз, когда я думал об этом, меня накрывала лёгкость, а кожа слегка покрывалась мурашками. Завтра я собирался поговорить с Азимом, Экрамом, Нассаром. Вместе мы могли оставить позади ужасное прошлое. Мы должны были двигаться вперёд. Я был их лидером, а эти люди — моими помощниками. Понадобилось бы время, но я собирался заслужить право быть королём.
Я работал с просьбами, обращался то к одной задаче, то к другой, заканчивая то, что так долго ожидало моего внимания, и всё вокруг как будто начало вставать на места. На дне стопки я обнаружил старое письмо от отца Елены, в котором назывался день, когда они должны были приехать на свадьбу. Пергамент был мягким, превосходного качества, и кончики моих пальцев отрешенно двигались по нему, пока я снова и снова перечитывал слова.
Послышались шаги. Вошла Мариам, чтобы разжечь огонь.
— Вам позвать кого-нибудь перед сном? — спросила она, оглядев мою работу с плохо скрываемым удивлением.
Я потряс уставшей рукой и передал ей готовые письма. Она положила их на стул, после чего подошла к очагу. Я обдумал её предложение. Но сегодня я не хотел Дайму. Я снова взглянул на письмо, лежавшее передо мной. Имя Елены растянулось на нём, точно руки, обращённые в мою сторону.
— Не сегодня, Мариам. Как там ребенок?
Она потыкала кочергой в огонь.
— Она была безутешна, тянула руки в разные стороны и ещё больше расстроилась, когда не смогла найти коробку. Приходила Эмель с мешком фиников. Это помогло. Билара наконец-то заснула. Я не понимаю, как мы могли потерять её. Она никогда не выпускала её из рук.
— Может быть, мне стоит сделать новую?
Мариам медленно встала и потёрла поясницу.
— Нет, — сказала она, подняв письма со стула. — Она должна научиться жить без неё.
Когда Мариам ушла, я встал из-за стола и начал раздеваться. Рядом с гардеробом я увидел начищенные сапоги, приготовленные для свадьбы, которые я пнул в сторону, когда поспешно покидал комнату.
Ещё одно напоминание о Елене.
Опустившись на колени, я поставил сапоги рядом с мечом, который стоял в ножнах, прислоненный к стене. Это был меч моего отца, а теперь мой.
Я так долго разделял свои жизни надвое и думал, что везде успею, но это было не так. Я больше не был ребёнком, который мечтал держать в руках меч.
Я был королём. Пришло время вести себя как король.
Взгляд снова переместился на сапоги, и я кивнул, приняв решение.
Я был королём. Королём, который должен был жениться на принцессе.
Написал письмо отцу Елены.
Я был королём. Я больше не был мальчиком.
Но эти слова не взбодрили меня, как несколько мгновений назад. Не сейчас, когда пришла пора прощаться.
Луна ещё не встала. Было ещё не слишком поздно.
Я пошёл вниз по лестнице, принятое мной решение пугало меня. Сам факт, что я должен был попрощаться с частью своей жизни… с этим гобеленом, составляющим моё будущее, почти заставил меня развернуться. Сказать ей «нет». Я присел, и тошнота подступила к моему горлу. Сделав несколько глубоких вдохов, я встал и продолжил спускаться по лестнице.
— Мой король, — сказал солдат, отделившись от стены, на которую он опирался
— Я скоро вернусь.
— Вам нужно сопровождение?
Я покачал головой и пошёл по коридору, не в силах больше вымолвить ни слова, опасаясь, что он остановит меня, опасаясь, что я заставлю его поднять Нассара с кровати в поисках совета. Но я должен был принять это решение сам. Я знал, что оно было верным.
Я поднялся по лестнице гостевой башни и встал у двери. Замешкавшись, я посмотрел вниз на лестницу. Нет, это не могло подождать. Ей надо было решить, что она хотела делать дальше, куда она хотела отправиться. Тошнота снова накатила на меня. Я почувствовал себя так, словно огромная часть моего прошлого сорвалась с цепи, точно корабль, у которого оторвался якорь.