Сын поверженного короля (ЛП)
Откашлявшись, я сказал:
— Фироз.
— Фиро?
Её ноги оказались на полу, и она начала вставать.
— Куда он ушёл?
— Домой.
Она снова села.
— Кто такой Кас? — спросил её я.
— Мой… друг, — сказала она, споткнувшись на последнем слове.
И что-то внутри меня начало шевелиться и зудеть.
— Как он выглядит?
Она описала его рост, волосы и глаза.
— И ещё у него шрам, вот здесь.
Она указала на свой висок. Она сказала это между прочим, словно не понимала, что это был за шрам, и что он для меня значил. Из-под моих ног как будто выдернули ковёр, и я упал в бездну непонимания, неверия и страха.
Это было невозможно.
— Мужчину со шрамом зовут Кас?
— Да.
Нет. Такая магия не могла существовать.
— И шрам этот выглядел вот так?
Я провёл линию вдоль виска ногтем большого пальца.
Эмель застыла. И я уже знал её ответ.
— Да, — прошептала она. — А что?
— Потому что у моего брата, Касыма, был точно такой же шрам.
Часть III
БОРЬБА / КВАВИЛ
… в виде коробки. Не отпирайте её и передавайте из поколения в поколение, пока она не явится. Никто не должен её отпирать, но, если это случится, ждите последствий. Всякий, кто слышит и зрит, целиком и полностью окажется в её власти. Рецепт того, как сделать не рождённого ребенка немым и слепым, приведён ниже.
Нас выбрали для того, чтобы мы охраняли её. Пока идут поиски, мы должны сохранять всё это в секрете. Никто не поверит в то, что там содержится и не попытается её отнять, так как не сможет понять её смертоносную силу. Если в поселении не обнаруживается признаков богини, оставьте метку.
Помните, что она придёт за коробкой, и только у неё хватит могущества воспользоваться ею. Мы должны выполнять эту задачу из поколения в поколение. Это сделало нас изгоями, но нам не стоит обращать внимания на еретиков и безбожников. Мы избранные. Они свиньи.
— Отрывок из письма, найденного среди руин и человеческих останков
Глава 19
Эмель
Ожидая, когда за мной кто-нибудь придёт, я осмотрела комнату. Раньше я никогда не была в башне сестёр. После того, как Саалим ушёл, Ника поспешила спуститься вниз по лестнице, но перед этим потребовала, чтобы я не двигалась с места. Сколько уже прошло времени с тех пор, как она ушла?
Стулья вокруг меня были украшены узорами, вышитыми на ткани и вырезанными на дереве. На столе стоял металлический таз, украшенный декоративными лепестками, которые делали его край неровным. Вода в нём пахла розой, и у его основания лежало пять гладких камней.
Теперь их должно было остаться только четыре.
Признание Саалима ещё звенело у меня в ушах, и всё наконец-то начало обретать смысл. Почему Кас показался мне странным образом знакомым, почему он так много знал про дворец, про Саалима, почему его так интересовали мои отношения с Саалимом, и почему он вступил в сговор с даркафами: он был братом Саалима. Второрождённым сыном короля, но он был первым сыном короля и королевы.
Я сжала руки на груди. Второрождённый сын умертвит перворожденного. Это было сказано вовсе не о Вахире и Эйкабе. Касым планировал убить Саалима, потому что считал себя законным наследником.
Мог ли Касым иметь отношение к нападению на Мадинат Алмулихи, которое привело к смерти его семьи? Я вспомнила, что Саалим рассказывал мне о том, как Захара превратила его в джинна. Могла ли она работать на Каса? Мог ли он нанять Захару для достижения своих целей? Это казалось невозможным, но ведь Кас столько раз хвастал тем, что мог с лёгкостью собрать целую армию.
Сзади меня раздался глухой звук. Две пары ног спускались по лестнице из комнаты этажом выше.
— Не спеши, — сказал мягкий голос. — Так можно упасть.
Я повернулась и увидела, как в гостиную вошли Мариам и какой-то маленький человечек — ребенок?
— Ох! — воскликнула Мариам, увидев меня.
Ребенок, который, как я быстро догадалась, был слеп, остановился, услышав крик Мариам, и прижал к груди металлическую коробку.
— Бояться нечего, — сказала Мариам ребенку спокойным голосом. — К нам в гости пришёл друг. Её зовут Эмель.
Ребенок издал какой-то сдавленный звук.
— Да, Эмель, — Мариам кивнула и подвела девочку к стулу.
Я прижалась спиной к спинке своего сидения, глядя на ребёнка как на хищника.
— Это Билара.
Когда Мариам произнесла её имя, лицо девочки озарилось радостью. А её глаза, хотя и были белыми, как у нашего лекаря, засияли. Её рот приоткрылся, и она широко заулыбалась.
И тогда я заметила, что у неё не было части языка.
Я отвела взгляд.
Мариам, должно быть, заметила, как изменилось мое лицо.
— Я не знаю, как я это поняла; её имя как будто нашептала мне какая-то птичка. Но её реакция это подтверждает.
Значит, девочка не могла говорить.
— Привет, — пропищала я.
Я, кажется, совсем её не интересовала, так как она смотрела только на Мариам.
— Ты в порядке?
Мариам взглянула на мою почерневшую сорочку.
— Я почувствовала запах дыма.
Она положила руку Биларе на спину.
— Со мной всё в порядке, — подтвердила я.
Я всё ещё не могла понять, как мне могло так повезти.
Кивнув на Билару, я спросила у неё:
— Она… твоя родственница?
Её платье было слишком велико, а чёрный цвет заставлял её бледную кожу выглядеть ещё бледнее. То, как она держала голову, как горбила спину над… коробкой… было в этом что-то жуткое, что показалось мне чересчур знакомым.
Мариам покачала головой.
— Даркафы держали её у себя. Они оставили её без присмотра. Две женщины нашли её на пристани. Сначала они подумали, что её отобрали у матери, но ей тут так нравится. Я не могу себе представить, чтобы ребенок был рад находиться вдали от своей семьи, которая с ним хорошо обращалась.
Девочка засунула руку в карман и выудила оттуда мешочек, а затем достала из него засахаренные финики, похожие на те, что мы ели с Касом. Казалось, это было так давно. И хотя те воспоминания были радостными, они были пропитаны неведением и ложью.
— Эти финики всю ночь были с тобой? — Мариам взмахнула руками и попыталась забрать мешочек. — Я готова поклясться, что этот мешочек всегда полон. Не могу понять, откуда она их достаёт?
Девочка закинула финик в рот с довольной улыбкой, которую даже я не смогла ей не вернуть. А затем она ещё крепче прижала мешочек и коробку к груди.
— Что это? — спросила я, указав на коробку.
Мариам пожала плечами.
— Мы нашли её прикованной цепью к этой коробке. Она всегда носит её с собой. Я не знаю, что внутри.
Встав, я сказала:
— Могу я посмотреть твою коробочку? Потом я сразу же её отдам.
Билара повернула голову в мою сторону и ещё крепче прижала коробочку к себе, но затем медленно протянула её мне.
Мариам разинула рот, не веря своим глазам.
Коробочка показалась мне тёплой. Я осторожно её повернула и посмотрела на почерневшие выпуклости и вогнутости. На ней был какой-то узор. Я разглядела море и город. Мадинат Алмулихи?
К коробочке была прикреплена порванная цепь. Её звенья были выполнены в виде неровных колец.
Я попыталась открыть коробочку, но она не поддалась. Лишь только её металлический корпус зазвенел. Билара начала вопить, услышав этот звук. Она положила сладости в карман и протянула руки в мою сторону.
— Отдай ей коробку, — сказала Мариам, и в её глазах отразилась озабоченность.
Она постаралась утешить ребенка, проговорив какие-то нежные слова. И как только коробка снова оказалась в руках Билары, она успокоилась.
— Так происходит каждый раз, — сказала Мариам, прижав ребенка к груди. — Я уверена, что мы сможем найти способ её открыть, но…