Раскрась мой мир (СИ)

— Могу чмокнуть, для большей убедительности, — предложил Семен.
— Не надо, это будет слишком же… — я повернулась к слепому.
Че-е-ерт! Сердце замерло, а последний вдох застрял в груди.
— Не слышу щелчка, — Семен чуть подался вперед, от чего его лицо приблизилось к моему и теперь мужское дыхание, приятно щекотало мне губы.
Я сглотнула, нажала на нужную иконку, услышала характерный щелчок первого снимка.
— И контрольный, — улыбнулся Семен, притягивая меня еще ближе.
Наши губы разделял ничтожный сантиметр, ситуация перестала казаться забавной, приобрела новый оттенок.
Как он это делает?
Я нажала на иконку, сохраняя в памяти телефона еще один снимок.
— О, помирились, молодцы… — голос Толика заставил меня вздрогнуть, инстинктивно упереться ладонями в грудь Семена, отстраниться.
Парень, в отличие от меня, паниковать не стал. С барским достоинством убрал руку с моей талии, спрятал в карман жилетки, повернулся на голос сопровождающего, встал, чуть наклонив голову.
— Я просил позвонить через час, — мне показалось, что голос парня прозвучал раздраженно.
— Я покурить вышел.
— Так иди…
— Семен, — я привлекла внимание слепого к себе.
Парень, повернул голову на звук моего голоса, он сделал это настолько естественно, что мне показалось, будто Семен смотрит.
— Я, наверное, пойду, сегодня было… много процедур и я, действительно, устала… — говоря это я нервно вертела в руках телефон, благодаря небеса, что Семен этого не видит.
Но это видел Толик, его серьезный, задумчивый взгляд заставлял меня нервничать еще больше.
— Хорошо, — Семен улыбнулся, — тогда, до завтра.
Парень достал руку из кармана, махнул в знак прощания. В этот раз он повернулся немного иначе, ощущение, что Семен зрячий пропало. Я тоже махнула рукой, но опомнилась:
— Ой, прости… пока.
Потом кивнула Анатолию и поспешила обратно к подъезду.
В номере я сбросила кроссовки, залезла на кровать, открыла в телефоне «Галерею» с замиранием сердца коснулась иконки предпоследнего снимка, обхватила колени руками. Снимок получился классный, даже слишком. Листнула следующий: самоуверенный, нагловатый Семен и растерянная Дарина. Я надавила кнопку блокировки, отбросила телефон в сторону, нервным движением убрала волосы со лба.
Даже не думай!
Я мотнула головой, снова заставляя волосы разметаться по плечам, поднялась с кровати, поставила кроссовки ровнее, стянула кофту, повесила на крючок, открыла верхний ящик тумбочки, чтобы достать косметичку. На глаза попался белый конверт.
Надо же, а я о нем и забыла…
Открыла, вытаскивая на свет две пятитысячные купюры.
Накинул «за вредность».
Я засунула купюры обратно, достала из шкафа спортивную сумку и убрала конверт в ее внутренний карман.
Все равно я не буду тратить эти деньги здесь.
Затолкав сумку обратно, наконец, взяла косметичку и отправилась в ванную.
Десять тысяч — хорошие деньги, покрою арендную плату со счетчиками и еще на что-нибудь приятное останется.
  
Глава 4
 
В траве поблескивали капельки росы, пахло свежестью, которой так не хватает в городе. Кроссовки немного промокли, дыхание сбилось. В наушниках под тяжелые ритмы звучала песня о любви: "Я люблю тебя не за то кто ты, а люблю тебя за то, кто я с тобой…"
Мысленно подпевая Лусинэ, я добежала до Верхнего озера, остановилась, сделала пару размеренных вдохов, чтобы восстановить дыхание. Потом поднялась на пирс, облокотилась на металлические перила, бросила взгляд на наручные часы: восемь тридцать. С пробежкой я сегодня, немного, припозднилась, виной тому был мысленный диалог до двух часов ночи на тему «Петрова не будь идиоткой», и как следствие категорический отказ организма вставать под трели будильника.
Прохладный ветерок приятно ласкал разгоряченную от недавнего бега кожу. Я потянула проводки наушников, обрывая новый трек, гитарные рифы сменились звуками раннего утра: шелестом листвы, щебетом птиц и шепотом волн, что пробегали по поверхности озера. В городе такого не услышишь, не почувствуешь умиротворение и покой. В городе уединение становится одиночеством: пустой квартирой в компании остывшего чая.
 
Я хмыкнула, отбросила волосы, что прилипли к вспотевшему лбу. Олеся, постоянно твердила мне, что одиночество вредно сказывается на психологическом здоровье, и всеми возможными способами пыталась исправить мое положение. Отправиться куда-нибудь в отпуске, кстати, было ее идеей. Правда, я нарушила коварный план подруги, выбрав санаторий, а не заграничный курорт. Сама Олеся сейчас была в Египте со своим мужем и улыбалась мне со снимков, что выкладывала «В контакте». Что бы она сказала, услышав о том, что у меня под носом бродит перспективный жених?
Жених? Перспективный? Семен? Очень смешно…
Вернув наушники на прежнее место, я спустилась с пирса и зашагала в сторону жилых корпусов, потом, снова перешла на бег. Легкомысленной я себя никогда не считала, падкой на бицепсы и толстый кошелек тоже. Так в чем же дело? Почему этот наглый избалованный мальчишка вызывает во мне гамму переживаний?
Ладно. Если я хочу спокойно провести остаток отпуска и окончательно не поддаться мажорским чарам Семена, мне просто, нужно держаться от него подальше.
Но держаться подальше не получилось…
Уже ставшие знакомыми голоса Семена и Толика я услышала, когда поднималась по лестнице:
— Ну и где она?
— Не знаю, может, ушла уже.
— Если увидишь ее — скажешь.
В этот момент я, как раз, поравнялась с молодыми людьми. Анатолий приветливо улыбнулся мне:
— Говорю, вот она. Привет, Даринка.
— Здравствуй… те. — Меня немного смутила такая встреча. — Вы меня искали? Что-то случилось?
— Семен захотел пойти вместе на завтрак, — ответил Толик.
— А… Это… это радует.
— И где ты была? — бросил слепой.
— Я… бегала, — его недовольный тон смутил меня еще больше, — я летом всегда… по утрам бегаю.
— Ясно, — напряжение в голосе парня исчезло, — на завтрак пойдешь?
— Да, но мне надо в душ. Дадите мне минут… десять?
— Отлично, — Толик протянул мне руку слепого, — он тебя подождет, а я сбегаю, покурю.
Сопровождающий проскочил мимо, не дав мне возразить, и скрылся внизу.
— Ладно, — я посмотрела на Семена, — в номер зайдешь?
— Предлагаешь мне остаться на лестнице?
— Намек понят. Разворачивайся. До второго этажа три ступеньки.
Я потянула парня за собой, невольно отметив, насколько привычными для меня стали этот жест и его теплая, сильная рука в моей ладони.
Семен осторожно поднялся наверх, скользя пальцами свободной руки по стене.
— До твоего номера пять дверей, — сообщил слепой, когда мы остановились.
— Вроде, я, если честно, не считала.
— Тебе и не надо, — он криво усмехнулся.
Я открыла дверь, подвела Семена к кровати:
— Присаживайся.
Парень нащупал ладонью матрас, сел:
— Могу в душе спинку потереть…
— Могу второй раз по физиономии съездить, — предложила я.
— Еще одни очки не прощу, — улыбнулся слепой.
— Тогда не нарывайся, — моих губ тоже коснулась улыбка, — я быстро.
Скинув кроссовки и взяв джинсы с футболкой, я скрылась в ванной.
Мне так легко с ним. Почему?
Я поспешно стянула спортивный костюм, включила душ, встала под прохладные струи.
Это на меня совсем не похоже. Мы знакомы несколько дней, а я уже позволяю себе шутить с ним…
Быстренько ополоснувшись, я выключила воду, сняла с держателя полотенце. Из комнаты до меня донесся голос парня:
— … И когда?
Присутствия Толика в номере я не слышала, видимо, Семен разговаривал по телефону.
— А гарантии? — спросил слепой собеседника.
Я непроизвольно прислушалась. Семен молчал пару секунд, потом заговорил снова.
— Пап, а если все останется так? — замолчал. — Да, я понял тебя… До вечера.
Я сглотнула подступивший к горлу ком. Семен говорил про операцию, это было очевидно, и, похоже, парень может остаться слепым. Я поспешно оделась, вернулась в комнату. Семен сидел с опущенной головой, вертел в руках телефон. Услышав меня он поднял голову: