Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ)
– Миссис Максфри, вы сейчас не заняты? Можно у вас попросить утюг?
Миссис Максфри как раз шла к себе и собиралась заняться штопкой списанного постельного белья. Она пояснила, что отправляет его сироткам, живущим в ближайшем приюте. Утюг был хорошим предлогом. Оказавшись в большой комнате, называемой чуланом, и устроившись рядом с ней, мне только оставалось фиксировать в уме сведения, нужные для дела, которые перемежались в безостановочном рассказе миссис Максфри с историей ее семьи и многочисленных тетушек и двоюродных дядюшек. Из каждой новой истории она не забывала извлекать мораль. Кое-что я намеренно пропускала мимо ушей, переживая в это время за настоящего Алекса. За кота я не беспокоилась. Он-то о себе позаботится, но тот факт, что двойник куда-то заныкал агента Орлова, напрягал страшно.
Миссис Максфри ничего не могла сказать о двойниках. Факты их появления в Моррисвиль-холле не фиксировались за четыре столетия его существования.? Я начала немножко успокаиваться. Наверно, это все-таки был настоящий командор, но и это несильно утешало, так как значило, что он серьезно болен, судя по его неадекватному поведению. За чаем с кексом, которым меня угостила радушная женщина, я совсем успокоилась и позабыла все свои страхи. Миссис Максфри была дальней родственницей сэра Генри, который со смертями своих старших братьев и любимой бабушки стал главой клана, потому знала об этой семейке все. Мы заговорили об убийствах.
– Даже не скажу, кто из наших призраков был бы на такое способен, – задумчиво протянула она.
– Может, кто-то из них в последние полгода вел себя как-то странно? – предположила я. – Попытайтесь припомнить, это важно.
– Ну разве что несчастный Хромой Йоркширский Лорд, он как-то попритих. Да-да, теперь я припоминаю. Раньше бедняга громко стучал костылями по всем дверям, мимо которых пролетал, будя нас посреди ночи. Это была его маленькая радость. И конечно, он был записан в общий хор. Это, видимо, помогает несчастным призракам коротать вечность, потому они и взялись устраивать хоровые пения. Лучший запевала у них малютка Безрукий Бинки, в дни, когда он воет – а волки под стенами замка подхватывают этот вой, – и мы не спим вовсе… – не без гордости добавила экономка.
Теперь было ясно, что волки сегодня под окнами дожидались ежевечерней музыки. Я отметила про себя этот факт, хотя и не знала зачем. Гораздо больше меня заинтересовали совершенно красные глаза домоправительницы. Такие бывают лишь у вампиров или людей, всю ночь штопающих чье-то белье…
– Так вот я и говорю, – продолжала миссис Максфри, – Хромой Лорд замкнулся в себе. Когда мы видим его в коридоре, вид у него такой, будто бы он не замечает никого вокруг и что-то вечно бормочет себе под нос. Дама в серо-буро-малиновом иногда заходит ко мне поболтать, так она говорила, что он стал сторониться других призраков и даже просил исключить себя из хора!
– И что, Дама в серо-буро-малиновом не знает ничего об этом убийственном призраке? – поинтересовалась я, доедая последний кексик.
– По ее словам, нет, – не скрывая своего огорчения, признала женщина. – Но мне кажется, Дама о нем действительно ничего не знает. Остальные призраки, к сожалению, контактируют с нами менее охотно. В последние месяцы каждый из обитателей замка, тревожась за свою жизнь, попытался пообщаться с ними, но все тщетно. Бедного Ларча даже избили!
– Кто конкретно? – поражение спросила я.
– Да Дикие Воины, кто же еще?! Понесло же дурака обращаться с вопросами к этим варварам. В ответ они как следует отлупили его, а затем подвесили в большой гостиной под самым потолком за шиворот, туда, где раньше висели приговоренные пленники. Невезучий парень так и висел там на крюке, вопя без умолку, пока его не сняли…
Я заметила удивленно, что Дикие Воины почему-то названы в Хрониках самыми смирными призраками Моррисвиль-холла. А миссис Максфри, вздрогнув, ответила, что автор книги был большим шутником, даже когда находился в трезвом рассудке. Я с досадой подумала, что старый хрыч наверняка писал свои записи о призраках уже будучи законченным психом.
И тут грохнули литавры! Я подпрыгнула на месте от неожиданности, а миссис Максфри оставалась спокойной.
– Не волнуйтесь, душечка, это призраки, – утешила меня она. – Это они стучат в медные тазы на чердаке.
Шум между тем нарастал и поднялся до невообразимого грохота – хоть уши затыкай. Я зажала их ладонями, но это мало помогло. К литаврам присоединились волынки, звуки были такие, будто водили напильниками по ржавым пилам.
– О боже, и вы это терпите?!
– Надо будет завтра с утра послать кого-нибудь из слуг на чердак, забрать оттуда волынку. Я-то думала: куда это пропала волынка покойного сэра Мердока из комнаты реликвий! – громко, чтобы перекричать этот шум, сообщила экономка.
– Вероятно, сэр Мердок и забрал ее, решив вспомнить любимые мотивы! – раздраженно проорала я.
– Нет, слава богу, сэр Мердок не принадлежал к нашему клану и не жил в Моррисвиль-холле. Просто как-то забыл свою волынку, будучи у нас в гостях, он ее везде таскал с собой! На следующий день его убили на охоте, случайно спутав с оленем. К несчастью, у него был шлем с оленьими рогами, которые красовались и на его фамильном гербе. Отсюда следует мораль: зачем, спрашивается, надевать шлем, собираясь на охоту? – заключила в своем обычном духе миссис Максфри.
Уже некоторое время по замку разносились вой с подвываниями и совиное уханье, время от времени прерываемые диким хохотом, – вероятно, к всеобщей веселухе присоединился слабоумный дедушка Роберт.
За окном слаженно выли волки. В общем, полный бедлам! Я пожелала спокойной ночи миссис Максфри (у нее на лице была полнейшая умиротворенность) и выскочила в коридор. На стенах кое-где горели свечи, но благодаря своему «ночному зрению» я и без того различала двери и углы. Из темноты в конце коридора вынырнула какая-то фигура.
– Алекс, это ты? – дрожащим голосом осведомилась я. Нет, это был не он.
Мимо меня прошел хромой старик, одетый по моде шестнадцатого века, – в плаще на меху и штанах с буфами. Медленно переставляя костыли, он скользнул мимо меня, задев огромным страусиным пером, свешивающимся с шапочки, и полностью проигнорировав мое присутствие. Старик что-то бормотал себе под нос, судя по беззвучно шамкающим губам. Несмотря на страх перед слабо мерцающим существом, я решила попытать счастья.
– Простите, вы что-то сказали? – крикнула я ему в самое ухо.
Йоркширский Лорд шарахнулся от такой наглости. Он наградил меня испепеляющим взглядом (превзойдя по воздействию взгляда даже нашего кота!) и попытался пройти сквозь меня. Неожиданно литавры, то бишь медные тазы, заглохли. И я твердо решила довести дело до конца, пусть мне за это и достанется костылями…
– Извините, гражданин Лорд, но почему это вы покинули ваш замечательный, призрачный хор, который ночами услаждает слух всех без исключения обитателей замка, помогая им скоротать время до утра. Ведь уснуть-то им все равно не удается. Говорят, с тех пор вы не в себе, только…
– Как ты осмелилась обратиться ко мне, грубиянка?! – зарычал сэр призрак замогильным голосом. У меня от этих звуков слегка задрожали коленки. Хорошо еще тут носят длинные юбки, поэтому не так заметно.
Но мне все-таки надо было допросить вздорного старикашку, который является, кстати, и подозреваемым наравне со всеми призраками замка.
– Простите, но такая у меня работа, дедушка… ой, извините, Лорд! Очень хочется спать, но вынуждена вас тут задерживать, чтобы вытрясти хоть какие-то нужные нам по делу сведения. Вы, наверное, в курсе трех смертей, произошедших в этом замке за последние полгода?
– Да, конечно, – раздраженно буркнул старик, в нетерпении постукивая по полу костылем.
Я на всякий случай отошла чуть подальше и деловито напомнила:
– Ну так что? Почему вы ушли из хора?
– Потому что это пустая трата времени…
– …которого у вас хоть отбавляй. Что для вас время? – Я многозначительно хмыкнула, в душе отчитав себя за попытку поумничать.