Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ)

– Допустим, я соглашусь, – уклончиво предположила я, – но что станет с моими товарищами?
– М-м-можешь съесть их сам-ма! – снисходительно бросил упырь и гаденько захихикал. – Они д-думали, ч-что могут справиться с н-нами, да не тут-то б-было! Наш конгломерат н-н-нерушим! Они д-даже не знают, против ЧЕГО в-выступили!
Тут на ворота села летучая мышь. Я вздрогнула: они же не могут летать средь бела дня!
– Не дня, а рассвета, – возразил моим мыслям улыбчивый жиртрест.
– А ты что подслушиваешь?! – рассердилась я.
– Просто на рассвете мы имеем большую активность, а объединившись, можем даже приостановить наступление дня, – ничуть не обидевшись, горделиво пояснил помещик-вампир.
Я внутренне озлобилась, поняв, что похвальба о том, что наша команда против их шайки ничего не может сделать, похоже, имеет под собой серьезные основания.
Летучая мышь вспорхнула с забора и приземлилась посреди двора, где ее тут же клюнул петух. Да и было за что – обнаглевший нетопырь бесстыже опустился на пробегавшую мимо курицу. Естественно, петух сразу же заподозрил ее в сексуальных домогательствах и был предельно решителен. Мышь брякнулась наземь и по всем признакам валялась без чувств, поскольку даже крылышками не дрыгала. Наблюдавший эту картину вместе со мной поганый кровосос вдруг страшно заволновался (в отличие от меня – я – то искренне веселилась) и бросился вприпрыжку, истошно вопя:
– Папа, папа, п-п-папа!!! М-милый папа, тебе б-больно? Вставай! Уж я п-покажу сейчас этой г-гад-кой птице!
Сердобольный сыночек! Надо же, как переживает за папочку!
Упырь попытался поймать петуха, но не тут-то было. Глашатай утра обругал его, как хотел, и взлетел на ворота. Тогда он вернулся к летучей мыши, трагично валявшейся в пыли, и я только умилялась, глядя, как пухлый вампир, держа ее за шею, основательно бултыхает в воздухе бесчувственным родителем.
– П-п-папа, папочка, очн-н-ись!
Мелодраматическая сцена безбожно затягивалась. Жалко, тухлых помидоров нет под рукой – спектакль мне надоел. Но в этот момент мышь превратилась в дряхлого, худощавого старика в пыльном камзольчике. С трудом вырвавшись из рук сына, оттолкнув его в сторону, он целенаправленно двинулся ко мне, страшно хромая и тряся головой. В руке у него была деревянная палочка, показавшаяся мне осиновым колом.
Странно, я думала, вампиры боятся осины… Проследив за моим недоуменным взглядом, старичок ухмыльнулся и пояснил:
– Этим колом убили моего старого друга, а я оставил его себе на память. Как посох, надо сказать, совсем неплохо. Кхе-кхе-кхе.
– Здорово, дедуля! – слегка скиснув, поздоровалась я. Чего еще новенького ждать? И этот сейчас будет набиваться в родичи и тянуть за собой – по глазам вижу. Ох, тяжелое сегодня выдалось утро!
– Пойдем с нами, внученька, – без лишних предисловий начал дед. – Мы с сыночком тебе сразу все и покажем. Бал-то на носу, поспешать надобно, – прокряхтел он, ни разу даже не оглянувшись на родного жиртреста. Я было хотела спросить, не ронял ли он сынка в детстве, уж больно явное отклонение на голову. Но, повнимательнее глянув на отца, я решила, что это все-таки наследственное.
Не успела домыслить эту тему, как старичок без предупреждения выбросил вперед руку и вцепился мне в плечо с неожиданной для его возраста силой.
– Пора, внученька, солнце взошло, – в последний раз прокряхтел он, рассыпаясь на моих глазах туманом в золотистых лучах солнца.
– Урюп сразу з-за тобой, п-папочка! – крикнул толстяк-упырь, поступая по примеру отца, то есть тоже превращаясь в туман. Так вот кого Лукашка называл Урюпом и чьего гнева так боялся. Я тоже начала подниматься в воздух, как бы дико это ни звучало. В том смысле, что лично я никаких попыток для левитирования не делала, но…
– Алина, ты куда? А ну вернись, я кому сказал? – донесся голос командора.
Но я не могла произнести ни слова. Взлетая ввысь над домом и курятником, я увидела кота, прыгнувшего в воздух в отчаянной попытке поймать меня. Туман, густой и обволакивающий, не дающий глотнуть воздуха, клубился вокруг. Похоже, на нем меня и уносили.
 
Непередаваемые ощущения – ничего не скажу. Это, наверное, как полет на облаке, только сырости больше. Наверняка работа жирного Урюпа с папашей. И дался им этот бал! Неужели он так важен? Немного погодя я тихо уснула (видимо, от недостатка кислорода), а очнувшись и протерев глаза, оказалась сидящей вечером на скамейке в тенистом саду, который вполне можно было назвать запущенным. Передо мной в полусогнутом положении стоял бывший помещик, и, судя по улыбке, мерзкий упырь был в своем обычном умильно-радостном расположении духа.
– Как сп-палось, кр-расавица? – с крайним участием спросил он. – Уже д-девять вечера, душенька, т-только это д-д-дало мне право по-потревожить твой с-сон. Пора б-б-браться за свои неп-посредственные об-бязанности, в-ваше величество.
– У королев не бывает обязанностей, – огрызнулась я в ответ, потягиваясь со сна. Девять часов, неужели я так долго спала? – Что это за местечко, красавчик? – Последние слова я произнесла с сарказмом, употребив обращение в его же духе и заодно давая пинка сидящей у моих ног вороне. Птица возмущенно закаркала и захромала по дорожке – возможно, ворона была инвалидкой и не могла летать. Но меня это сейчас ничуть не трогало, я огладила на себе облегающее черное платье. Значит, переодели, пока спала. Надеюсь, больше ничего не сделали…
Урюп поглядел вслед птице и заметил, склонившись к моему уху:
– Н-не надо б-было его трогать. Это старый Игн-нат, весьма м-м-могущественный черн-нокнижник, теп-перь наверняка п-постарается нашк-кодить тебе в самое б-ближайшее время, хи-хи-хи…
– А нечего было под ногами путаться! – отрезала я. – Погоди-ка, этот Игнат, случайно, не из той семьи, что недавно вся повымерла? Кажется, у него был еще сын Иван с женой Марьей и дети какие-то… – Платье на мне сменилось на изумрудно-зеленое. Хм, это уже интересно, фасоны тоже будут меняться?
– Истинно, в-в-ваше в-величество, он-ни и есть, – подтвердил толстяк, вновь гаденько захихикав. – Б-бедные люди и не подозревали, хи-хи-хи, чт-то у них за д-дедуля, а Игнат в-всех з-за собой потянул. Как пом-мер, он п-поместил свою душу в воронье т-тело и ходит, вполн-не дов-вольный новой жизнью. Хот-тя не вполн-не. Одного н-никак н-не может забыть.
– Скорбит по умершим родственникам?
– Н-нет, он как их всех п-потравил, т-т-так и позабыл сразу, хи-хи-хи… Но п-просчет один все же д-допустил в своей жизн-ни – попалась ему не-не-нелетающая ворона. М-может, в детстве к-к-крылья повредила, с тех пор т-т-так и х-ходит. Это б-была единственная н-нелетающая ворона в н-наших краях, и надо же, старикашка п-попал именно н-н-на нее! Хи-хи-хи… Теперь он н-намерен см-менить об-блик, хочет п-побыть ск-келетом!
– Очень смешно, разделяю. А что это за садик и к чьему ведомству он относится? – поинтересовалась я с истинно царственным величием в голосе. Теперь на мне было шелковое платье вишневого цвета с глубоким декольте. И откуда только они брались?
– Вы п-потрясающе выг-г-глядите, королева, – поклонился этот подхалим, елейно улыбаясь. – А с-сад в моем п-поместье. На этот раз я в-выиграл п-почетное право провед-дения Бала В-вампиров, п-потому он п-пройдет здесь. В России л-лучшей п-поляны не сыскать, – горделиво добавил он, указывая рукой вперед.
И действительно, когда мы вышли из парка на открытое прямоугольное пространство, короче, большую поляну с растущими на ней колокольчиками и ромашками, я признала его правоту. По краям поляны какие-то мерзкие с виду существа уже расставляли деревянные, крашенные в белый цвет столы и стулья.
Эти твари, видимо слуги, были маленькие, с синей кожей и красными глазами, передвигались они исключительно враскорячку, при ходьбе выкидывая далеко вперед широкие, как ласты, ступни с длиннющими желтыми когтями.
– Вот умора! – прыснула я со смеху, понаблюдав за ними с полминуты. Страшно мне не было, я на Базе и не таких насмотрелась, один синелицый чего стоит… Эти же самые отвратительные (но одновременно уморительные) монстрики развешивали по деревьям цветные фонарики со вставленными внутрь свечами из человеческого сала. Я так предполагаю, ну не церковный же воск им использовать?!