Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ)

— Браво, браво, мой юный друг. Учитесь, Ватсон!
— Я бы сказал то же самое, — буркнул под нос доктор, косясь в мою сторону в поисках сочувствия.
— Он всегда вас так подавляет? — шепотом спросила я.
— С момента нашего знакомства, — философски вздохнул док.
— И вам не обидно?
— Мэм, подобные мелочи не могут испортить дружбу двух джентльменов.
— Ну что ж, господа… — Холмс вооружился лупой и внимательно рассмотрел пулю. — А теперь посмотрим, остр ли мой ум так же, как и раньше. Хм… на пуле нет характерных следов крепления в гильзе. — Великий сыщик подумал и принюхался. — Также нет запаха пороховых газов. Что ж, всему этому может быть только одно разумное объяснение. Эта пуля выпущена из духового ружья, сделанного на заказ слепым немецким механиком фон Хердером. Заказчик пожелал остаться неизвестным.
— Но откуда?..
— Дело в том, что я знал этого искусного мастера. Только он почему-то уверял меня, что делает ружья исключительно для охоты на воробьев.
— Ваш чай, леди и джентльмены. — В дверях показалась миссис Хадсон с тяжелогруженым подносом в руках.
— А сливки? — поднял лапу кот.
— И сливки для мистера кота.
Я приняла у нее поднос, по-хозяйски поставила на стол, подала мужчинам их чашки, сыпанула ложку сахара в сливки и аккуратно размешала.
— А мистер кот пьет сливки с сахаром? — вежливо удивился Ватсон.
— Да кто его спрашивает, — мрачно брякнула я, поманив Пусика.
Он принял блюдечко двумя лапками и, надувшись, ушел в угол. Минут через пять — десять после того, как мы разместились в креслах и на диване, разговор вернулся к прежней теме.
— Итак, друзья мои, положим, что я вам поверил. Положим, про то, что меня хотят убить, тут вы были правы, но все равно вам нужно в Редингскую больницу…
И тут меня вдруг осенило.
— Подождите! Взгляните на год издания этой книги. — Я вытащила из сумочки и протянула ему «Записки».
— Две тысячи тридцать пятый? Это какая-то ошибка. И кстати, Ватсон, вас перевели на русский. Хорошая была идея взять псевдоним Конан Дойл, неплохо смотрится на обложке.
— Я не хотел портить свою репутацию солидного врача. Поверьте, от меня бы разбежались все клиенты, если бы только они узнали, что в свободное от лечения их мозолей и ипохондрии время я занимаюсь литературной поденщиной.
— Всего лишь хорошая подделка. — Сыщик-консультант с насмешкой вернул мне книгу. — Миссис Хадсон, проводите моих гостей, пожалуйста.
— Стойте! Много вы видели в свое время говорящих котов?
Холмс задумался.
— Ну в детстве я встречал пару кошек, которые, так сказать, словно хотели мне что-то…
— Простите, уважаемые мистер Холмс и мистер Ватсон, — перебил их Алекс, — но разве вы не должны в первую очередь заняться этим таинственным выстрелом?
— Ничего таинственного, друг мой, стреляли из дома напротив. Стрелок — высокий мужчина за сорок, малопьющий, хотя вчера набрался, возможно, по случаю выигрыша в карты. Нужно быть преотвратным стрелком, чтобы промахнуться на таком расстоянии. Из этого я заключаю, что у него дрожали руки, а также что, скорее всего, он принадлежит к высшему офицерскому составу.
— Но почему? — удивился Ватсон.
— Скажите мне, мой милый друг, находясь на службе в Афганистане, вы часто позволяли себе выпить?
— Ну… — стыдливо замялся доктор. — При моей должности и наличии спирта… практически каждый день.
— И конечно, по чуть-чуть, — улыбнулся Холмс.
— Разумеется! Кто бы доверил залечить даже банальную царапину пьяному врачу?
— Вот именно, низшие офицерские чины пьют по чуть-чуть и каждый день, но высший офицерский состав не может позволить себе такой роскоши. Ибо они должны служить примером для остальных. В британской армии, начиная с майора и выше, принято напиваться не больше раза в неделю.
— Но, разумеется, не по чуть-чуть, — с заметной обидой добавил доктор.
— В хлам, — с улыбкой подтвердил Холмс. — Именно так вчера и набрался наш стрелок, почему и допустил промах.
— Браво, Холмс, — привычно захлопал в ладоши Ватсон, виновато покосившись в нашу сторону. Типа не осуждайте, что делать, приходится, он же такой эгоцентрик.
 
— Что ж, пожалуй, тогда мы позовем полисмена и обследуем это пустующее обиталище таинственного стрелка. И кстати, Ватсон, не забудьте свой армейский револьвер, но положите его, пожалуйста, в левый карман пиджака.
Ватсон так покраснел, что я не удержалась и спросила:
— А почему? В этом тоже есть какой-то дедуктивный смысл?
— Нет, милая леди, все куда прозаичней, — сухо рассмеялся Холмс. — Как вам, наверно, известно, наш друг доктор долгое время служил в Афганистане, где и приобрел нервную привычку выхватывать оружие при первых признаках опасности. А будучи человеком легковозбудимым, тем более после рюмочки бренди, он дважды случайно стрелял в меня, просто сунув руку в карман. Дорогой Ватсон, сколько пиджаков вы поменяли из-за этого?
— Два выстрела — два пиджака, — недоумевающе протянул доктор.
— Три, — безжалостно добил великий сыщик. — Не далее как позавчера вы пришли вот в этом новом пиджаке в шотландскую клетку, хотя за день хвастались мне покупкой нового темно-синего, держу пари, вы прострелили его где-то в клубе.
— От вас ничего не скроешь, Холмс. — Ватсон беспомощно развел руками. — Я действительно случайно нажал на курок, но никто не пострадал, кроме незнакомого китайца-кули, принесшего в клуб ящик старого виски.
— А не было ли у этого китайца какой-нибудь татуировки на руке?
— Как вы догадались, Холмс?!
— И это была буква «М», похожая на четыре скрещенные шпаги?
Глаза Ватсона так вытаращились, что он обрел сходство с глубоководной рыбой.
— Ничего сверхъестественного, друг мой. — Великий сыщик обнял его за плечи. — Я спросил о татуировке лишь потому, что в свое время написал целый труд на тему традиционной татуировки Китая среди грузчиков, разнорабочих и эмигрантов Лондона. Впрочем, вряд ли вы его читали, ибо он представляет исключительно научный интерес. Но вы невольно бросили взгляд на монограмму «VR» на стене нашей комнаты, что навело меня на мысль о скрещенных линиях…
Мы с Алексом тут же уставились на те самые знаменитые буквы «VR», описанные Конан Дойлом, которые его литературный герой изобразил посредством целенаправленного расстрела стены в самых патриотических целях.
— Но там же «VR»! Почему вы спросили про «М»?!
— Честно говоря, сам не знаю. Вроде бы где-то видел, но не припомню где.
— Это монограмма профессора Мориарти, — с важным видом фыркнул кот, протягивая лапу к неброской книжке по высшей математике.
Холмс раскрыл книгу и показал нам — на титульном листе красовалась буква «М» из четырех скрещенных шпаг.
— Снимаю перед вами шляпу, мистер кот, — улыбнулся он.
— Зовите меня Профессор, — без улыбки откликнулся агент 013.
— Простите, что вмешиваюсь в вашу содержательнейшую беседу, господа мужчины, — не выдержала я. — Но не пора ли нам пора?
Все опомнились, построжели, три раза извинились передо мной, потом еще друг перед другом и наконец церемонно, по-английски, то есть не сказав: «До свидания, миссис Хадсон», вышли из квартиры на Бейкер-стрит.
Великий сыщик достал из кармана полицейский свисток, раздалась пронзительная трель, и через минуту к нам подбежал стоявший на углу констебль. Долговязый, рыжий, с лицом исполненным служебного рвения.
— Да, джентльмены?
— Нам нужна помощь, друг мой, — вежливо начал Холмс. — Вы не знаете, живет ли кто-либо вон в том доме напротив?
— Нет, джентльмены.
— Нет — это «не живет» или «нет, не знаю»?
— Да-а, джентльмены… — Похоже, сразу два вопроса были слишком сложны для мозгов стандартного английского бобби, и он решил дать задний ход. — Нет, джентльмены!
— А вы не могли бы проводить нас туда?
— Да, джентльмены!
— Конечно, мне бы надо заручиться разрешением инспектора Лестрейда, но не думаю, что там, в доме, мы найдем что-то очень уж интересное, — шепотом пояснил нам Холмс, направляясь за констеблем.