Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ)

– Надо пустить по его следу кота! – воскликнула я.
– А как мы потом найдем кота? – так же быстро спросил Алекс.
– Я сам вернусь, – обиделся агент 013, но потом смешался, по морде кота было видно, что на него внезапно снизошло озарение. – Что это я, в самом деле?! Я же не собака-ищейка какая-нибудь, а профессор, научный консультант. С вами, знаете ли, можно потерять последние остатки собственного достоинства. Вам надо, вы и бегите!
Так что бежать пришлось Алексу, я недолго думая припустила следом. Но было уже поздно, только успели заметить, как наш знакомец скрылся в лесу.
– Неужели мы обнаружили упыря? – с сомнением спросила я, когда мы возвращались к Мурзику. Несмотря на то что у меня это была уже четвертая операция по обезвреживанию монстров, все равно порой охватывало чувство нереальности творящегося вокруг, все вдруг начинало казаться сном – летающие головы, говорящие коты и волки, утбурды и ангъяки, а, теперь и, по всему видать, настоящий, исконно русский упырь.
– Не знаю, посмотрим, – уклончиво бурнул Алекс. Кота рядом с бревном не было. Я немножко забеспокоилась, но оказалось, что все в порядке – он всего лишь решил исследовать могилку.
– Ну и как, в яме сильно сыровато? – спросила я, заглядывая к нему сверху. Странно, но в могилке не было и признаков гроба. А я-то, наивная, считала, что вылезают вампиры именно из гробов, в которых мирно спят, ничуть не боясь клаустрофобии. Еще одна странность – вместо этого там оказалась постелена дерюга, старенькая, но все же. Внутри могилы так же нашлась бутыль с водой, кусок черствого хлеба, чеснок, яичная скорлупа.
– Это не могила, – констатировал агент 013 (секундой назад ко мне закралась та же самая мысль). – Вернее, бывшая могила, а ныне скорее нечто вроде землянки.
– Неужели он беглый каторжанин? – подумала я вслух, вспомнив французского каторжника. – Или философ наподобие Диогена, только вместо бочки он выбрал могилу.
– Какая разница? Раз он не упырь, то нам до него лет больше дела, – заявил командор, а у меня, наоборот, разыгралось любопытство, и я задалась целью до отъезда на Базу обязательно узнать что к чему в личности этого «подземельщика».
Мы прошлись еще раз по кладбищу, обсмотрели, что могли, и вернулись в деревню. У околицы нам попался странного вида старичок, приплясывавший на месте под собственный аккомпанемент, вернее, бормотание какой-то песенки под нос. Он был одет в рваное тряпье – одеждой это не назовешь. Но на ногах были новые берестяные лапти ярко-желтого цвета. Все остальное, включая лицо и красный нос, что называется, двойной секонд-хэнд! Видно было, что старичок частенько прикладывался к бутылочке, а скорее всего, и не отрывался от нее на протяжении всей жизни. Позднее мы узнали, что это местный юродивый, бывший в большом почете среди жителей Переделкина. А сейчас он нас совершенно не заинтересовал, мало ли пьяниц на дороге валяется? Притаился себе поддатый дед в лопухах и вдруг как выскочит, как кинется бегать вокруг нас кругами. Алекс уже собирался его как-нибудь поделикатнее, попонятнее чтобы… пнуть, короче! Но старичок погрозил ему пальцем:
– Знаю я, что вы ищете, – ухмыльнулся он и подмигнул нам окосевшим глазом. – Лукашка все знает, все понимает. Лукашка непросто-о-й! Но Урюп страшно разозлится, ой как страшно… Ха-ха-ха, ажно коленки дрожат.
– Ты это о ком? – тут же зацепилась я. – Что еще за Урюп такой?
– Лукашке велено молчать. Ш-ш-ш, – многозначительно шикнул он, приложив палец к прыгающим губам.
– А-а, ну так мы тебя сейчас допросим. За этим дело не станет, – пригрозила я. – Молчать ему, видишь ли, велено…
– Тебе, кстати, тоже, – напомнил Алекс.
– Оставь больного человека, Алиночка, – поддержал кот, дергая меня за подол, чтобы отвлечь, но я уже сдвинула тюбетейку набок и…
– Не трогайте меня, не бейте меня, я добрый! – увертываясь, кричал Лукашка, припадая на обе ноги.
– Само собой, приятель, никто тебя не собирается трогать, но, если ты знаешь что-то о местном колдуне, лучше скажи! Здесь, сейчас и добровольно… А ну, делай доброе дело для всей деревни!!! – увещевала я, выкручивая старичку руку. Командор и профессор, шипя, оттаскивали меня в сторону.
 
– Урюпу это совсем не понравится, – заладил свое юродивый. Судя по выражению лица, он здорово перепугался, но рассказать все равно хотелось до икоты. И он тихо произнес: – Ищите хромого Игната. Но если что, Лукашка вам ничего не говорил!
– Конечно, а кто же тогда Урюп, который страшно разозлится?
– Злой колдун, – так же тихо сообщил старик, сдвинув сурово брови и многозначительно подняв вверх палец.
– Ну наконец-то хоть что-то, – порадовался кот, хотя и был поначалу против допроса юродивого. – Непроверенная информация все равно лучше, чем никакая.
Мы поблагодарили, Алекс даже подал копеечку.
– Лукашка молчал! Не обижайте Лукашку! Лукашка ничего не говорил. – Юродивый взял денежку, понюхал и бросился бежать по дороге, при этом страшно петляя, вероятно, чтобы замести следы.
Мы не стали мешкать, а попытались сразу же проверить полученные сведения, остановили первого прохожего и спросили у него, где тут проживает некий хромой Игнат. Мужик округлил глаза и шарахнулся от нас, скрывшись за ближайшим забором. Командор слегка удивился такой реакции и задал тот же вопрос встречной крестьянке. Тетка принялась креститься и бросилась бежать, волоча за собой коромысло с пустыми ведрами.
– Вот невезуха, кто же нам все-таки ответит? – призадумалась я. – И что это за человек такой, от одного упоминания которого все спотыкаются?
– Да, тут есть о чем задуматься, – согласился со мной Алекс. – Ты ведь любишь тайны?
Потом мы встретили нашего домохозяина Семена. Этому деваться было некуда, сделав, как и положено, серьезное лицо, он сообщил нам, что хромой Игнат давно помер. Раз уж нам так это интересно, то он был дедом того самого Ивана, чье семейство начисто скосило смертью и в чьем дому поселился колдун.
Я только раскрыла рот, чтобы кое-что уточнить, но вовремя вспомнила, что в представлении Семена здраво мыслить я не умею. Как, впрочем, и говорить на русском языке, поэтому пришлось промолчать и служить агенту Орлову молчаливым укором. Ничего, я ему это припомню, ведь он знал, что я не могу долго молчать. Теперь я понимала, каково приходится котику, он обменялся со мной понимающим взглядом, в котором читалось: «Мы с тобой родственные души, деточка».
– Хоть и помер он многие годы назад, да слава о нем шла нехорошая, слыл он колдуном-чернокнижником. Вот теперича люди болтают, будто старый Игнат возродился в своем потомке, то бишь в Митрии. Уж больно похож он на деда Игната, по праву Митрий занял Иванову хату, да только одна ли хата ему в наследство досталась…
– Но пока это всего лишь догадки. Прямых подтверждений, как я понимаю, нет? – в вопросительном тоне уточнил Алекс.
– У нас народ послушный, нам многого и не надо, чтобы поверить. И живем мы тут по дедовским порядкам, не то что вы на вольном Дону.
– Наверно, – пробормотал командор и, видя, что Семен заторопился, отпустил наконец мужика восвояси.
– Итак, что мы имеем, – начал профессор, когда мы вернулись в избу. Было время обеда, хозяева «пахали» в поле, так что на всех троих готовить пришлось мне. Пока я носилась с чугунками, Орлов растапливал печь, а котик, сидя на лавке, был по-своему не менее активен – разглагольствовал, подводя итоги нашего расследования. – Все еще больше запутывается. Появление псевдовампира…
– Это ты бродягу имеешь в виду? Того, что сказки про кошачью душу рассказывал? – поинтересовалась я, промывая гречневую крупу. Хватит с них и гречневой каши – я выбрала самое немудреное блюдо, чтобы не возиться долго.
– Конечно, кого же еще? – недовольно ответил кот, рассердившись на меня за то, что перебиваю и сбиваю с мысли. – Алина, твое дело – каша! Ну так вот, на чем это я остановился?
– На псевдовампире, – охотно подсказала я.
– Ну-у, с ним все вроде бы ясно, – продолжил агент 013, скосив глаза на пробегавшую у печки мышь. – Мужик гарантированно оказался обычным бомжом, по крайней мере, то, что он не упырь, я думаю, уже доказано. И вообще, есть ли какие-нибудь факты, подтверждающие, что тут может орудовать вурдалак, кроме голословного утверждения некоторых сельчан?