Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ)
– Ах мусульманка, – с облегчением вздохнул Вакула. – Ну то хоть не ведьма. Мусульмане, чуял, тоже в единого Бога веруют.
– То есть теперь мы можем поговорить как интеллигентные люди? – спросил агент 013.
– Що?!
– Оксану любишь?
– Люблю, – неожиданно признался парубок.
– Говорил с ней? – уточнил кот.
– Та дурна вона, сказылась дивка, черевички ей подавай, як у самой царицы. Будут черевички, так я – твоя!
– Черевички мы берем на себя. Но мой тебе совет, сынок, не спеши жениться. Как она сказала? Привезешь черевички, я твоя? Ну вот, «я твоя» – это хорошо, а с женитьбой не спеши. – Кот мигом словил от меня подзатыльник и продолжил уже менее менторским тоном: – У мамы своей после этого разговора был? Из дома выносил что-нибудь?
– Та вроде да, два мешка.
– Те, что при входе? – хмыкнул кот. – Срочно затащи их в тепло. Замерзнут мужики на фиг. Останешься даже без приемного папы. Там в уголке случайно маленького мешка не завалялось?
– Был такой, шо с инструментом, – припомнил кузнец. – А только у меня палец дюже болит. Неудобно было взять-то.
– Так, напарники, – деловито развернулся к нам кот, – черт все еще находится в доме у Солохи.
– Выдвигаемся, – кивнул командор.
– А я-то шо? – приподнялся Вакула.
– А ты сиди и жди, черевички мы тебе доставим. Ну и подготовь там все чего положено в свою очередь. Колбасы кровяной украинской, караваев, пирогов, самогону, огурчиков соленых, сала опять же… Ну, в общем, сам должен понимать, как оно между добрыми людьми водится. Чего тебе за Оксанку не жалко.
После этого кот словил от меня и второй подзатыльник, но не успокоился. Хороший знак, значит, Профессор выздоравливает.
– Ясное дело, понимаем, не москали какие, – охотно откликнулся кузнец. – Вы нам черевички, а уж мы расстараемся и салом, и горилкой, и всем, что для престольного праздника честным христианам требуется. А мусульманке вашей пирогов с гречкою, кренделей маковых да пряников на меду отсыплем. Ей оно верой не заброняется?
Кот явно готов был сказать, что в плане истребления продуктов я полная атеистка, но не рискнул, боясь испортить имидж третьей затрещиной.
– Стало быть, по рукам, – подтвердил командор.
И мы вышли на улицу. Я не отказала себе в удовольствии пнуть сапожком два здоровенных мешка, стоящих у порога, удовлетворенно послушав, как кто-то там внутри шипит и матерится.
А по всей Диканьке шло предрождественское гулянье. Колядующие носились от дома к дому группами, разбившись по половому признаку и явно терроризируя местных жителей. Старые люди из дому вообще выходить не рисковали, откупаясь от угроз поджечь хату или свести корову со двора колбасой через окно.
Я так поняла, что в борьбе за добычу разрешались любые приемы. Мы видели, как стайка девушек оставляла зверски избитых одиноких парней, отобрав у них мешок с наколядованным. Неподалеку две подружки драли друг другу волосы, трое парубков ногами отбивались от толстой гарной дивчины, тянувшей к себе их связку бубликов. Над всей деревенькой стоял шум, гам, стон, визг, рев колядок и мат-перемат! О небо, неужели все это ради недогрызанных мышами сухарей, старых вареников и несвежей копченой свинины, ибо разве хоть одна нормальная хозяйка выбросит в окошко съедобные продукты?! Вот такое народное веселье с песнями, смехом, прибаутками…
По пути к дому Солохи у нас дважды пытались отбить якобы «наколядованного» кота, Пусик в шапочке производил неизгладимое впечатление. Ему повезло, что я с воровками разбираюсь без сантиментов. Сразу в глаз.
Мы постучали в дверь, я взялась за ручку, но агент 013 строго одернул меня:
– Да подожди ты, торопыга. Дай черту время снова влезть в мешок.
Наконец дверь распахнулась, и перед нами предстала полная красивая женщина лет сорока с порочным взглядом черных глаз и змеиной улыбкой. Черные брови, нарумяненные щеки, обширное декольте, разнаряжена фу-ты ну-ты!
– Ой божечки, яки важные люди до нашои хаты. Заходите-заходите, ясновельможный пан, мороз дюже лютый.
– Вот спасибо, – откликнулась я – и, видимо, поторопилась.
– А ну цыть, неграмотна татарка! Бо не бачишь, шо я с чоловиком балакаю?
Пришлось вытащить бластер и пальнуть над головой, чтобы было ясно, кто в доме хозяин. Луч бластера прошил потолок, крышу, вылетел в небо, и откуда-то сверху раздался отдаленный вопль. Неужели я могла там кого-то задеть? Вроде ни в кого не целилась.
Алекс кинул быстрый взгляд на мешки и выхватил саблю:
– Где черт?
– Какой черт, откуда черт, не знаю никакого черта, ничого нэ розумию, – быстро отбрехивалась Солоха, отступая.
– Ну да-а, ври больше! – Все еще держа бластер на изготовку, я осторожно попинала мешки, находившиеся в хате, и об самый маленький даже ушибла ногу. Там действительно находился инструмент Вакулы.
В этот миг что-то загромыхало в трубе и, вышибив заслонку, прямо нам под ноги в клубах сажи выкатился черт.
– А что вы тут делаете, добрые люди? – испуганно озираясь, выдал он свою дежурную фразу.
– Тебя ждем, – спокойно сказала я, приставляя бластер к перемазанному сажей пятачку.
Глаза черта испуганно сошлись на черной дырке ствола.
– Нешто стрелять будете? – пискнул он.
– Только не в моей хате, – истерично поддержала Солоха, – вон выйдите за околицу, от там его и шмаляйте!
Моему мужу она больше глазки не строила, это плюс. А черта сдала сразу, на фига ей портить себе имидж честной вдовы. Прямых улик против нее нет.
Черт опустился на колени и молитвенно сложил лапки:
– Чего надо, волки позорные? Только быстро, без контракта, исполню, так сказать, по доброй воле. Со мной всегда можно договориться. За чисто недорогую плату, вы даже не почуете, что чего-то лишились…
Котик шагнул вперед и одним быстрым движением перекрестил черта. Тот ойкнул и упал в обморок.
– Зачем ты так круто с ним? Он ведь уже был готов к сотрудничеству, – недовольно фыркнула я.
– Все они так говорят, уж поверь моему опыту. – Профессор прыгнул на пузо черту и быстро нахлестал его по щекам. – А ну вставай, вражья морда, сей же час повезешь нас в Петербург к самой царице.
– Хорошо, хорошо, только не клади на меня больше страшного креста. – Нечистый жалобно закивал, не открывая глаз.
– То-то! И смотри у меня, без шалостей, я ить не простой кот, а крещеный!
Пока агент 013, заломив черту руки, выводил его как арестанта на улицу, Солоха снова попыталась поулыбаться моему мужу. Но я пинком подтолкнула любимого вперед, выразительно поднесла бластер к собственному носу, показала стволом на нос хозяйки и грозно цыкнула зубом. Ведьма все поняла правильно и проводила нас злобным взглядом. Ладно, соучастие ей не пришьешь, а понадобится – вернемся.
Как мы втроем уселись на маленького черта, не буду даже описывать, все равно не поверите. Еще труднее было ему, бедняге, с такой ношей взлететь, да еще под самые звезды. Но он справился, хоть от натуги у него покраснели глаза и уши, и пару раз мне казалось, что сейчас у него сломается хребет и мы все свалимся к его собственной матери и разобьемся в тарантас!
Однако вскоре у него открылось второе дыхание, а потом и третье, так что в целом полет прошел нормально. Хоть и продувало насквозь. Я пыталась согреться с помощью кота, но он не позволил на него усесться, дико заорав. Сам же всю дорогу не выпускал шею несчастного черта, за которую схватился всеми лапами и когтями.
В общем, как я уже сказала, долетели мы без приключений, если не считать пролетевшего мимо колдуна в ступе, бросившего нам вслед какую-то гнусность. И десятка рождественских призраков, которые приставали к нам и насильно пытались показывать нам наше прошлое, чтобы мы одумались и начали жить праведной жизнью. Но я сразу рассеивала их из бластера (хорошо, что он у меня всегда под рукой), не люблю, когда меня учат. Звезды перед глазами мелькали, будто играли в жмурки, – в общем, буквально все было как в сказке у Гоголя, ну или почти все. И вдруг земля внизу засияла огнями. Давненько я не видела Петербург с такой высоты, а если честно, то вообще ни разу.