Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ)

В качестве компромисса Пусик дал ему роль священника. И тот на радостях за три дня обшил всю нашу труппу, включая матросов, гонцов, английских послов, офицеров, леди (последних играли переставшие капризничать, поняв, как престижно становится с каждым днем сыграть в нашем спектакле хотя бы роль матроса, хоббитессы) и слуг. С гримом было то же – гример-кобольд потребовал роль Клавдия, но получил второго могильщика и в конце концов остался доволен. Мы, актеры, своим гримом – тоже. В реквизиторской нам выдали оружие, посуду и другие интерьерные детали. Мебель делали гномы в своей плотницкой. Алекс на полчаса уходил к ним делать заказ, а они задержали его часа на три в пивной, обсуждая детали…
Так, в суете и суматохе пролетели последние дни перед премьерой, и наконец-то он настал – день нашего триумфа или позора. День премьеры!
Вся База собралась в столовой, где нам соорудили большую полукруглую сцену, чтобы, как во времена автора, зрители могли смотреть представление с трех сторон сцены, а не с одной. Только на подмостках им сидеть не разрешалось, кот реконструировал лишь то, что не доставило бы ему неудобств во время игры.
– Помните о четвертой стене, как велел Станиславский. Вы должны находиться в публичном одиночестве, – отдавал последние распоряжения Профессор, одновременно надевая перед зеркалом камзольчик и поправляя берет с громадным желтым пером. Одежка была из темно-синего бархата, как и берет, а желтое перо добавляло яркое пятно всему облику страдающего принца и привлекало к нему дополнительное зрительское внимание.
– Да так уже давно никто не играет. Актеры сейчас взаимодействуют со зрительным залом, а не абстрагируются от него, – не удержалась, я, злясь на кота за то, что он только в последний момент показал свой костюм. Иначе я бы не выбрала бледно-грязно-серое, как из прокопченной занавески платье, в котором (теперь это совершенно очевидно) буду теряться, стоя на одной сцене с таким форсуном. Пусть он даже втрое меньше меня ростом. Тут и венок из подсолнухов не поможет. Конечно, я не Джулия Лэмберт[31] и он не пассия моего любовника, но все же я втайне хотела затмить сегодня на сцене всех, кроме Алекса.
– Цыц, Алиночка!
– Молчу-молчу, – фыркнула я.
Уф, все-таки хорошо, что договорились падать на матрас, а не в воду. Сооружение бассейна оказалось делом дорогостоящим и хлопотным. У кота, как всегда, планы были грандиозней наших возможностей. Ванную для рыбы Синелицый не отдал, сказав, что он ее десять раз запаивал и больше не хочет, тогда агент 013 сердито сказал мне:
– Все, будешь прыгать на матрас. Стив, вырезай и раскрашивай волны.
За пятнадцать минут до начала спектакля я выглянула в щель между занавесями и увидела, что столовая битком набита народом. Здесь была вся База! Абсолютно вся!
– Волнуешься? – с улыбкой спросил командор, ободряюще похлопав меня по плечу.
А сам был белее мела, и его улыбающиеся губы заметно дрожали. Я в свою очередь похлопала его по спине, так же натянуто улыбаясь. Хотя сама волновалась лишь из-за одного: как бы не упасть мимо матраса, меткость не мой конек.
…Прозвенел последний звонок, собирающий зрителей на свои места. В зале погас свет. Наступила нервная тишина, прерываемая покашливанием и взаимным шиканьем.
– Все, начинаем! Посторонние, со сцены! – сердито прошипел агент 013, сгоняя меня и Алекса за декорации. – Бернардо! Франциско! Где эти черти косолапые?!
Играющие двух стражников, освидетельствовавших призрака отца Гамлета, гномы в круглых шлемах конкистадоров и с алебардами наперевес выскочили на сцену и замерли по стойке смирно.
– Вы меня в могилу сведете! – схватился за сердце кот. – В позиции! В позиции!
Занавес открыли, повиснув на веревках, за которые дергали работники сцены – поварята-упырята. Перед залом открылась сцена с королевским стражником-гномом на посту перед картонным замком. Долгая пауза. Гном таращился в сотни устремленных на него глаз. Явно от толчка в спину выскочил второй гном – Бернардо. Выскочил и встал как вкопанный.
 
– Кто здесь? – чуть слышно вопросил он, испуганно косясь в зал.
– Нет, сам ты кто, сначала отвечай, – просипел его товарищ.
– Что он сказал? – донеслось из зала, по голосу один из биороботов.
– Эй, погромче вы! Мы не пантомиму пришли смотреть! – подхватил другой, кажется, один из механиков с космодрома.
Ну все, мы пропали, это провал…
– Да здравствует король! – вдруг чуть более окрепшим голосом заявил второй гном.
– Бернардо?
– Он!
Их голоса уже не дрожали, а звучали громко и уверенно, все актеры, затаившиеся за сценой, облегченно перевели дух и вернулись к своим делам. Рудик продолжил разминать шею и таз, чтобы убрать любое психологическое зажатие и снять напряжение. Дьявол хлестал спиртное из фляжки с монограммой «Д.» и рожками на верхушке буквы, даже он волнуется. Может, чувствует, что короткому царствованию его скоро конец?
Мой муж в роли Лаэрта был просто великолепен, я не уставала любоваться на него и восхищаться его игрой – какая у него дикция, какая непосредственность в игре, как будто Лоуренс Оливье[32] наших дней. Хотя сама я жутко мандражировала, боясь забыть свои слова. Хоть у нас и был суфлер – бородатая гномиха по имени Жанна, но она так бубнила себе в бороду, что ни словечка было не разобрать. Чисто моральная поддержка, не более…
Наконец подошло время приехавших в Эльсинор странствующих актеров. Игравшие их хоббиты во главе с Боббером, одетые в яркие сорочки с гофрированными воротничками и штаны с буфами, из-под которых съезжали гармошкой с их худеньких детских ножек шерстяные чулки, старательно раскланялись и продекламировали пролог:
 Пред нашим представленьем
 Мы просим со смиреньем
 Нас выслушать с терпеньем.
– Что это, пролог или надпись для колечка? – фыркнул кот-Гамлет.
– Действительно коротковато, милорд, – как положено Офелии, тонко поддакнула я.
– Как женская любовь, – изрек он, отвернувшись от меня и смерив сидящую в самой почетной ложе Анхесенпу многозначительно-долгим взглядом.
У той мордочка уже не выражала былого оскорбленного самолюбия, а только лишь живейшее внимание и сочувствие происходящему на сцене. А как она смотрела на Профессора, главного героя дня, с самой нежной любовью… Или я никогда не видела любящего взгляда! Кажется, долгожданное свершилось, он растопил ее сердце…
Тень отца Гамлета, Синелицый в белой простыне поднялся из люка под сценой на одолженном на космодроме грузовом подъемнике. В другой сцене он уже летал под потолком на проволоке. Какая ирония, его еще раз повесили, но, паря под софитами, он был доволен, воодушевлен, чувствуя себя в центре внимания всей Базы!
Настало время привести в действие наш план «Ворона в супе» или, как больше нравится коту, «Мышеловка». Идея целиком его. Если сработает, может, еще до окончания спектакля избавимся от дьявола. Лично я просила, чтоб меня в него даже не посвящали – боялась случайно сболтнуть…
Повинуясь знаку командора, я вышла из-за кулисы, внеся и подставив тазик с горячей «водой» под ноги сидевшему на сцене за обеденным столом Клавдию, который якобы смотрел, как бродячие актеры-хоббиты реконструируют в своей постановке кровавые события в замке.
– Мм… Что это ты делаешь?
– Хочу омыть ваши копытца, сир! Но для начала пусть немножко пропарятся.
– Но… этого нет по тексту?!
– Ну-у, могу же я проявить заботу о своем короле. Или вам неприятно? – заигрывающим тоном добавила я.
– Да нет… мм… в принципе, скорее даже… наоборот… просто обо мне никто ник-когда не заботился. – Его голос дрогнул. Мне стало стыдно, но не настолько, чтобы сдаться…
– Ну и молчите… наслаждайтесь! Это специальная соляная ванночка для ног из нескольких видов соли – поваренной, морской, английской, бертолетовой, железобетонной… – Я продолжала нести полную чушь. Зрители недоуменно переглядывались, но пока молчали… Думают, это новаторский взгляд на Шекспира? Нет, это заговор! – Еще здесь травы, смягчающие ороговевшие слои копыт, череда, подорожник, мята, перец чили. Заодно и ноги погреете, небось холодно у нас, соскучились по аду?