Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ)

Я бросилась к камину, но поздно, там догорали последние лоскутки.
– А что такое? В волчьем образе охотникам будет легче его взять. А то только и знал, что указывать да распоряжаться: «Клод, лоботряс, вытри кровь с пола, наточи ножи, и поживее, свари обед, закопай кости, подмети в доме!» Зато теперь здесь все мое, я здесь хозяин…
Я подумала, что папаша-волк может запросто явиться. Дескать, что же ты, сынок, со мной сделал?! А ведь лапа-то у него тяжелая, ты это учел, умник, прежде чем предавать папаню?
В подвале с низким потолком была кромешная темень, и только по призывным мычащим звукам был обнаружен обезумевший от страха Жеркур. Поначалу я предлагала оставить его на съедение паукам – сам виноват, вместо того чтобы указать оборотня, склонял меня к свиданию… Увы, напарники все равно развязали и вытащили шантажиста. Клод им в этом активно помогал.
– О! Я фас глубоко благодарить! Вы есть спасти мне жизнь, больше чем жизнь! Если бы он меня покусать и оставить в живых, я бы тоже стать поганый вервольф! Когда я быть совсем молод, он появиться в нашем доме, проклятый Жан Шастель. Он притворяться мирный лесничий, – торопливо рассказывал Жеркур, пока хозяйский сынок старательно стряхивал с него пыль.
– Вы правы, милый друг, – сострадательно кивал Клод, – мой отец всегда умел вкрасться в доверие. И когда я был еще подростком, он порой надолго пропадал. Искал себе жертвы в других местах и так путешествовал почти по всей Франции. И только теперь, состарившись, больше никуда не ездит, говорит, что ноги болят. Но мне-то от этого не легче…
Клод с искренним сочувствием и симпатией улыбался всем нам, подмигивая и заглядывая в глаза.
– О да! Одной ночью он как-то проникать в наш дом и растерзать моя мама, моя собака и мой любимый морской свинка, который сидеть в клетка, – продолжал Жеркур, настороженно отодвигаясь от Клода. – Я никогда не простить ему мой мутер! А почему его сын на свободе?!
– Сын за отца не ответчик.
– Все равно, его отец есть проклятый оборотень! Яблоко от яблони недалеко падает, разве вы не есть арестовать его за пособничество?
– Нет, как видите, он активно содействует следствию, – холодно отвечал командор, выводя всех из подвала.
Кот старался держаться поближе ко мне, втихомолку выясняя, что я имею против бедняжки эльзасца. Я отвечала уклончиво, Пушок порой ведет себя куда ревнивее Алекса…
Теперь наконец стало понятно, почему Жан Шастель «выдал» своих сыновей – чтобы отвести подозрения от себя! Конечно, это он перестраховался, тогда у нас и в мыслях не было его подозревать. Да, хлебнули мы с этой семейкой, и еще неизвестно, сколько придется хлебнуть… Искать его по лесу, выкрикивая по имени, бесполезно – не отзовется!
Тогда мы решили прихватить Клода и Жеркура как свидетелей, созвать на площади народ и призвать всех к самой крупной облаве в истории Жеводана. Только вот как отличить оборотня от обычного волка?
Конечно, он намного крупнее остальных и почему-то очень худой (вот и думали на Антуана-доходягу!), хотя сам бывший лесничий – старик приземистый и толстый. Но ведь со стороны и не определишь – очень крупный волк глазеет на тебя из-за кустов или все-таки обычный.
Неужели и вправду придется стрелять всех?! Мы громко обсуждали с любимым эту тему по пути к деревенской площади. Шастель попытался нас успокоить, но нарвался на ледяное презрение. Нет, меня уже просто бесило его навязчивое желание помочь! Нормальный человек должен вести себя совершенно иначе: бить кулаками в грудь, каяться, что предал отца, кидаться на нас, пытаясь всячески помешать, и потом утихать, мучась от стыда и горя. Вот и сейчас:
– У него есть особая примета! Правда, раньше не было, он сам говорил мне, что с таким образом жизни, как у него, иметь приметы нельзя ни в коем случае. Но теперь вам не придется убивать всех волков…
– Ладно, какая еще особая примета? – не выдержала я.
– Ухо!
– Ухо?!
– Да, именно ухо! Позавчера, когда он шастал по лесу в волчьем обличье, один из охотников отстрелил ему ухо практически под корень! Оно начало нарывать, папа как раз его прижигал, когда вы заявились. Говорю вам, это резко бросается в глаза!
 
Оборотню не повезло: отстрели ему охотники палец или кончик хвоста, нам бы это мало помогло… А так шансы действительно есть.
Жители деревни приняли нашу весть на ура! Известие о том, что охоту финансирует сам маркиз, тоже было воспринято адекватно. А вот признания слегка оробевшего Клода Шастеля поначалу вызвали недоверие.
– Прохиндей! Ты бы лучше о себе рассказал!
– Люди, он тоже виноват, раз молчал!
– Серебряную пулю ему под хвост!
– Чего мы ждем, хватай его, пока не убежал! Месье Курбе человек великодушный, чем коварный оборотень и пользуется. Он убежит, помяните мое слово, да еще всех нас покусает.
– Да не он оборотень! Это его отец Жан и есть Зверь, даром что старик…
Алекс призвал народ к терпению и состраданию. Потом жители Мартэна выслушали эльзасца Жеркура. Узнав о несчастной судьбе его матери, многие женщины, расчувствовавшись, прикладывали платочки к глазам. Там же я случайно увидела вездесущую Жослин, как всегда собирающую сплетни и слухи. Видимо, ей трудно было пережить, что она «герой вчерашнего дня».
Сразу нашлась толпа желающих участвовать в облаве, среди местных было немало охотников (с нелицензированным оружием). Люди буквально горели энтузиазмом, теперь мы могли легко блокировать оборотня. Хотя одна этическая проблема так и осталась нерешенной.
– Неужели без облавы не обойтись? – в который раз упрашивала я моих агентов. Командор переложил свои непосредственные обязанности на одного из тех охотников, с кем мы встретились утром. Сам же он только благодушно принимал благодарности сельчан, не устающих кланяться и возносить хвалы маркизу за то, что тот привел к ним избавителя. Глядя на самодовольное лицо Алекса, я подумала, что Волк-то еще жив, а мой любимый эгоист уже возомнил себя спасителем человечества!
А тут и Антуан Шастель прихромал, с мрачноватым видом выискивая нас на площади. Мы не успели скрыться – ковылял он в любом случае быстрее, чем я бежала.
Однако лицо его озаряла самая приятнейшая улыбка, какая может быть у человека с такими злыми и высокомерными глазами…
– О, мои добрые друзья, наконец-то я вас нашел! Дорогой месье Курбе, надеюсь, вы оценили мое великодушие и никому не рассказали о моем невинном увлечении? Едва я расстался с вами, как тут же поспешил домой – у меня родилась идея сделать вас героями этого произведения! Поверите ли, я творил, пока до моих окон не долетели крики о том, что оборотня разоблачили. Оказалось, это мои приемный отец! Право, какая неожиданность… С удовольствием пришлю вам пару экземпляров книги, оставьте только адресок.
– Весьма благодарны, – буркнула я, нарочито глядя по сторонам, чтобы создать вид, что мы и без лесника слишком заняты.
– Мой бедный приемный папа… Жалкое, несчастное существо. Он всегда был со странностями, но… мне будет его не хватать, – скорбно протянул внебрачный дворянский отпрыск. – Кстати, у вас есть разрешение на облаву? Ах, о чем это я, все делается по распоряжению маркиза д'Абажура. Что ж, прощайте, приятно было увидеться…
Я проводила его угрюмым взглядом, Алекс так вообще не проронил ни звука, как будто обращались не к нему.
– Надо бы за ним тоже проследить, тот еще типчик! Кстати, со спины он очень напоминает Волка.
– О да! Особенно со спины. При беглом взгляде, в полной темноте и с большого перепугу точно напоминает, – съехидничал Профессор.
– Можно подумать, ты ни разу не ошибался, – фыркнула я. – А кто не сумел разглядеть в колдунье озабоченную аферистку?
Кот обиделся, требуя впредь не подвергать критике любое его заявление, ибо он к перепалке со мной не привык. Дескать, когда он преподавал в университете, так любое его слово воспринималось благодарными студентами как небесное откровение!
– Да тебя просто избаловали! – притворно возмущенно воскликнула я. – И мой дружеский долг избавить тебя от всяческих иллюзий насчет твоей исключительности… Ведь, в сущности, хоть ты и дважды образованный, все равно ты – всего лишь пушистый котишка, который даже не умеет ловить мышей!