Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ)
Полчаса неспешной прогулки, и мы постучали в дубовую дверь домика на отшибе. Оттуда незамедлительно донеслись леденящие душу подвывания – видно, нас приняли за людей маркиза.
– Папаша Мерло, откройте, пожалуйста, мы к вам с мирными намерениями. Можете даже не накидывать волчью шкуру, на улице не холодно.
Дверь со скрипом открылась, и на нас подозрительно уставилась небритая физиономия среднестатистического французского крестьянина умеренной зажиточности. Он был в коричневом жилете, надетом поверх мятой рубашки с закатанными рукавами, и в коротких узких штанах из той же ткани, что и жилет. Когда мы представились, крестьянин, слегка смутившись и помявшись, пригласил нас в дом.
– Ох, чуял я, что господин маркиз меня в покое не оставит. Ну ничего, выкрутимся как-нибудь, не впервой… Пшеница-то опять не уродилась, с чего платить-то? А как ей тут расти-то, кругом камни одни! И кому только взбрело в стародавние времена садить здесь пшеницу, с тех пор-то по привычке… Вот все больше на коз да на коровушек-то переходят, мясомолочное хозяйство, как говорят по-ученому. А касательно вервольфа-то вашего так я достоверно знаю, кто у нас тут зверствует…
– Кто, кто, кто?! – Мы с Алексом одновременно вскочили из-за стола, едва не ударившись лбами. Жена хозяина, опрятная крутобедрая женщина, покачав головой, поставила перед нами козье молоко.
Мерло, поглядев по сторонам, наклонился поближе. Я наивно предполагала, что он будет катить бочку на маркиза д'Абажура, но ликантроп имел в виду совсем другого человека.
– Бретонец это, Жульен, напротив церкви у него лавка гробовая. Все знают, что ему больше всех выгодна эта с волком-то история. Гробов-то больше покупают! Торговля его расцвела, конкурентов-то нет.
– Слабенькое доказательство… Почему вы решили, что это именно он? – разочарованно протянула я, а командор, казалось, и вовсе не слушал, неторопливо прихлебывая молоко.
– Как же нет-то, сударыня?! Есть! Судите сами – брови-то у него срастаются, грудь волосатая, пальцы толстые и уши оттопыренные. А самое главное, я же сам его видел в волчьем-то образе!
– Вэк?!
– Вот оно и то-то! То есть волка видал ночью, гигантский такой волчара-то прямо перед его лавкой стоит и в окошко глядит. Наверно, что-то ему надо было в лавке-то своей взять или дневную-то работу доделать пришел, заказ срочный – время-то поджимает…
– А вы уверены, что это был волк? Может, какая собака деревенская?
– Я деревенских-то собак всех в лицо знаю! – с гордостью ответствовал папаша Мерло. Я еще подумала про себя: а не возвращался ли он по ночному времени из трактира в изрядном подпитии, когда «неожиданно встретил» Волка? Но арендатор все понял по моим глазам и честно возмутился: – Нет-нет, я-то был трезв как стеклышко! Ведь почитай уже годков-то тридцать не пью, с тех пор как женился на моей толстушке Жустине.
– А что вы можете сказать об Антуане Шастеле? – неожиданно вступил в разговор Алекс, пододвигая ко мне хлеб и повидло, любезно поставленные хозяйкой. Мерло неожиданно испугался или сделал вид (актерским мастерством он отнюдь не обделен – волка в лицах показать не всякий сможет. Я, например, не смогу… хотя надо попробовать… на Пусике).
– Ничего не могу… а зачем он вам-то?
– Ну, вообще-то некоторые шепчутся, что это он в волка оборачивается и никто другой, вид у него крайне подозрительный.
– А по мне так не по виду судить надо, а по делам! Зачем ему людей-то есть? И так при его должности-то небось не пропадешь… Может, люди-то на него и думают, да только больше на Зверя-то наш монсеньор похож! Но вы ему об этом не говорите, и так житья-то от него нет, – сердито заключил папаша Мерло. – А касательно семейства Шастелей, уж раз спросили, так они-то давненько тут живут. Старик Жан раньше лесником в нашем лесу был, да его молодой-то господин на пенсию спровадил. Говорил-де, постарел он, браконьеров-то не ловит, а своих, местных, за плату в лес охотиться-то пускает. А что не пускать-то – маркиз в Париже, на одно жалованье не проживешь. Просто он с егерем маркизовым договориться не смог, тот-то все хотел деньги пополам делить, а Жан Шастель пожадничал. Вот старика-то и сняли…
– И кто теперь лесничий?
– Антуан Шастель, сын его младший.
– Погодите-ка, а я думала, что он при такой внешности только у церкви побираться может?!
– С чего это? Хромой он да страшный, но не такой-то уж калека. Как из-за моря вернулся, сразу маркизу в доверие и попал, уж больно-то они характерами схожи. Людей оба не любят, себя обиженными считают. Вот и стали с того времени-то вместе на охоту выезжать, но, как Волк-то появился, ездят все реже. Но Антуан с работой справляется неплохо. Отец-то его многому научил, да и сейчас помогает зайцев-то стрелять.
– Значит, их двое, отец и сын?
– Трое! Там еще старший брат-то есть, Клод, самый незаметный в семье-то. Все травами какими-то занимается, лечит кого когда, а так все один в лесу пропадает, травы ищет целебные. Дом-то у них каменный у самого леса, на поляне стоит, но Жан с Клодом и здесь в деревне у родных-то частенько живут.
Может быть, эти сведения нам и пригодятся, а может – нет… Папаша-ликантроп, проникнувшись к нам доверием, попросил совета, как бы так устроить, чтобы и за аренду долг не платить, и в тюрьму не сесть. Правда, пока еще стражники за ним не приходили, возможно, пронесет и на этот раз, уж больно жалко деньги отдавать. Я с утешительным вздохом признала, что закон всегда на стороне богатых, так что лучше заплатить и еще годков этак тридцать потерпеть до революции. Тогда, может, что и изменится, правда, исторически ничего особо утешительного для крестьянства в тот период я не припоминала. Папаша Мерло расчувствовался такому вниманию со стороны красивой девушки из высшего сословия и, от всей души желая хоть чем-то отблагодарить, предложил показать человековолка.
– Я-то всерьез душевной болезнью не страдаю, но для вас охотно изображу. – Хозяин довольно ощерил зубы. – Не пугайтесь, мне-то не трудно, а даже приятно.
Он достал из шкафа облезлую волчью шкуру, накинул ее себе на плечи и… рыча бросился трепать сапог Алекса! Командор на мгновение замер, а потом с воплем кинулся спасать ногу – клыки у старого ликантропа оказались о-го-го! Я ринулась на помощь любимому, вдвоем мы с трудом отняли пожеванный сапог у вошедшего в роль арендатора и с грохотом ломанулись к выходу. Перевели дух, только когда дом «папаши-волка» остался далеко позади, а нас уже было не догнать.
– О-ох! Ну, куда теперь? – задыхаясь, вопросила я, приседая на корточки и держась за бок – под ложечкой сильно кололо, надо чаще ходить в спортзал. Алекс, на которого я смотрела снизу вверх, всерьез задумался.
– Нужно проверить все зацепки, какими бы неубедительными они ни казались, – наконец определился он. – Даже этого бретонца Жюльена-гробовщика. Конечно, волкодлак в образе человека может притвориться добродушнейшим и милейшим существом, но все это ненадолго. Рано или поздно он успокоится и потеряет бдительность, тогда-то его и можно брать голыми руками.
– А у нас есть столько времени?
– Увы, времени, как всегда, согласно штатному расписанию, на конкретный объект – строго определенное количество часов.
– Вот и я о том же… Значит, придется разделиться: я – к подозрительному гробовщику, а ты – к Антуану Шастелю и всей их семейке. Хочешь, кота в качестве охраны прихвати? Если наш ловелас, конечно, к этому времени освободится…
– Ты так уверена, что именно Антуан и есть вервольф?
Ответить я не успела, нам навстречу с криками бежали люди:
– Зверь!
Нас закружила шумная толпа, я старалась дотянуться до Алекса, но в дикой толкучке это было непросто. На бегу народ обменивался свежими впечатлениями:
– Опять видели Зверя, кажется, снова было нападение.
– Он напал на какую-то беременную женщину!
– Она жива?
– Да разве после укуса оборотня кто-нибудь уцелеет…
– Жива она, я сам видел! Дура какая-то из соседней деревни. Трещит без умолку, словно ее и не пытался загрызть сам Зверь!