Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ)

– Кошка? Кошка! Кто впустил сюда кошку?! Уберите кошку! – Срывая голос, преподобный Мэнсон начал биться в конвульсиях (или изображать припадок). Мы, как агенты по борьбе со всякими аномальными существами, многого насмотрелись, но сходящего с ума священника видеть не доводилось…
– Во-первых, это не кошка, а кот! – не совсем уверенным голосом вступилась я за агента 013. Тот был так поражен, что даже не успел обидеться. – А во-вторых, как вас там по батюшке, может, позвать доктора? Тут вроде есть один специалист, одновременно цирюльник и кровопускатель.
Ответа я не дождалась, но священник вроде начал успокаиваться, правда, после вмешательства Алекса, который его основательно потряс, схватив поперек туловища и подняв в воздух. Метод действенный, по крайней мере, в отношении меня. Но у меня, как правило, до таких уж истерик дело не доходило… Десять минут спустя Мэнсон вполне внятно отвечал на наши вопросы.
– Да, дети мои, призрак всегда исчезает в одном направлении. И появляется оттуда же, со стороны горы под названием Гонимое Облако, конечно, когда не испаряется на месте. Это к востоку отсюда, в глуши, где только индейцы живут, да еще банда Фрэнка Грубберта в ущелье орудует, – объяснял он, вытирая глаза платком и беспокойно озираясь на Профессора. Преподобный извинился за свой припадок, уверяя, что страдает аллергией и видеть не может кошек. Почему он их так страшно боится? Наверное, был крысой в прошлой жизни…
Я объяснила ему, что кот наш, он домашний и даже без блох, к тому же редкой породы, и если выгнать его на улицу…
– Так, значит, призрак прячется в индейских горах. Странно, почему ковбои у церкви нам этого не сказали, – задумалась я.
– Потому что мы у них не спрашивали, – логично заключил Алекс, несколько удивленно покосившись на меня. Теперь, когда мы с ним так сблизились, Алекс взял себе за правило искренне удивляться, если я вдруг задаю глупый вопрос. Увы, это происходит не так редко, как мне хотелось бы… Видимо, он слегка преувеличивает коэффициент моего интеллекта.
– А где, интересно, похоронен Долговязый Шериф? У сына как-то неудобно было спрашивать.
– Хороший вопрос, – согласился мой герой, но в этот момент отца Мэнсона прорвало:
– Это просто возмутительный призрак! Целый год он пропадал, но теперь, когда явился вновь, его посещения стали чаще, а он сам намного злее. Раньше если и встречал его кто раз-два в год, то призрак просто стоял на месте и смотрел или проезжал мимо, мигая горящими в темноте глазами. И все! Никого всерьез не трогал, клянусь Господом! А теперь что?! Вон бедный Боб Тигли, извозчик, лежит и неизвестно когда встанет, некоторые мои прихожане навещают его. А еще одного случайного прохожего это порождение Сатаны гнало до самого обрыва, конечно, несчастный сорвался и едва не разбился. А я?! Чем я заслужил гнев привидения?
– Элементарно, вы – единственный служитель церкви, и призраку это не нравится, – предположила я.
В ответ отец Мэнсон как-то странно на меня посмотрел, но, спохватившись, снова принял скорбный вид.
– Да, вы, наверное, правы, храбрый вождь, – смиренно согласился он. – Я всегда готов молиться за бедные души моих прихожан, но в остальном я бессилен. В наш мир проникает все больше зла, надо положиться на Господа Бога, он наша единственная защита. А нам остается только верить и молиться, молиться и еще раз молиться!
Говоря это, он не спускал встревоженного взгляда с Алекса, который, насвистывая что-то себе под нос, бродил по церкви. Помещеньице небогатое, надо признать, аналой в центре на возвышении, механическое пианино и скамейки с двух сторон от прохода. Под испуганным взором отца Мэнсона Алекс подошел к аналою, откинул покрывало, закрывающее его заднюю сторону, и… Взвывший священник рванулся вперед, заслоняя что-то своим телом. Очень странно, но… мне показалось, там была дверца, запертая пудовым висячим замком.
– Очень странно, – повторил мои мысли Алекс и вопросительно уставился на преподобного. Тот уже оправился от шока и принялся истошно вопить, загораживая аналой спиной:
 
– Святотатство! Кощунство! Как вы смеете?! Здесь хранятся церковные реликвии, то есть реквизит!
– Действительно, какие-то золотые божки, и уж явно не христианского происхождения, – удовлетворенно констатировал агент 013, успевший незаметно проскользнуть между ног священника и сунуть нос в щель между дверцей и косяком.
– Вы ошибаетесь, это позолоченные чаши для обряда причастия, – с мольбой, обернувшись ко мне, забормотал отец Мэнсон – похоже, он принял слова кота за мои.
– Это не трудно проверить, – парировала я.
– Да кто вы такие, чтобы тут распоряжаться?! Это дом Господа нашего! Не имеешь права, краснокожий!
– Хау, да вы еще, оказывается, и нацист! Тогда мы, представьте себе, церковные ревизоры, – решила я, засучивая рукава. Не люблю тайн! Когда-нибудь мое любопытство погубит меня, как кошку, но если его не удовлетворить сейчас – я просто лопну…
– У него должен быть ключ, – резонно предположил Пушок, – проверь карманы, девочка моя!
Медный ключ действительно был там. Шумный преподобный не успел осознать мои намерения, а потому не успел сам его достать и проглотить. Хотя в этом случае я бы ему только посочувствовала – ключик имел сантиметров двадцать в длину и весил едва не полкило…
Пока Алекс удерживал за пояс брыкающегося священника, я быстренько открыла замок. Ах, мамочка, это были действительно литые из чистого золота статуэтки индейских богов и родовых духов! Честное слово, я такие видела в иллюстрированном альбоме «Художественно-прикладное творчество индейцев Северной Америки».
– Да-а-а, факт святотатства налицо! Языческие идолы в христианском храме, да еще под аналоем. Для чего же вы их здесь прятали, а?
– В нашем городе это самое надежное место для сокрытия ценностей, – хрипло начал преподобный, в его голос вернулась уверенность. – Индейцы, смиренно пожелавшие стать христианами, добровольно принесли свои посильные пожертвования делу церкви. Я крестил многих краснокожих и…
– Вот так сами и принесли?! Пусик, сними лапкой лапшу с ушей, ты ведь поверишь…
– Я храню их как вещественные доказательства того, что души аборигенов блуждали в потемках многие века, пока на их землю не ступили самоотверженные миссионеры вроде меня! – вновь запетушился отец Мэнсон. – Эти языческие тотемы им уже больше не нужны.
– Звучит довольно убедительно, – устало пробормотал Алекс. – И давно они здесь? Почему же вы их до сих пор не обратили в деньги, как и собирались, я полагаю?
– Не вам, примитивным вестменам, дано понять мой путь служения Всевышнему! Вы и так допустили святотатство. Задавать вопросы священнику – непростительный грех для любого христианина!
– Я – атеист!
– А я – космополит!
– А я тогда вообще мусульманка!
Кот, командор и я по очереди пожали плечами. По счастью, святому отцу было недосуг сверять правильность употребления мужского и женского рода, он поманил нас пальцем и, выудив из-за пазухи кошелек, предложил взятку.
– Кто бы вы ни были – убедительно прошу не рассказывать об этом инциденте в нашем городе! Надеюсь, мы сумеем понять друг друга… Если у нас банк грабят регулярно раз в неделю, то что стоит не имеющим моральных преград бандитам ограбить и церковь! Но это исторические и художественные ценности, они принадлежат всему человечеству! Я уже договорился с парой музеев Европы за неплохие деньги, которые конечно же пойдут бедным и сиротам, – с достоинством заключил священник.
Мы переглянулись. Взгляд Профессора светился ледяным презрением ученого…
– Алиноч… тьфу! Великий Виннету, не одолжит ли мой краснокожий брат свой скальпировальный нож?
– Хау! Пусть Серый и Мудрый Зверек возьмет мой томагавк и вспомнит боевую молодость!
– Хау, хау! – охотно согласился кот. Священник принял позу и навострил уши, но… В этот момент в церковь вошли двое мужчин в форме Конфедерации, с военной выправкой. С лица отца Мэнсона мгновенно сошло все напускное благородство. Один из вошедших, средних лет, с кирпичной челюстью и пышными черными усами, достал из внутреннего кармана какую-то бумажку, прочитал там что-то, поднял глаза и, глядя на нашу разношерстную компанию, поинтересовался: