Покладистый отморозок (СИ)
— Да, вроде всё путём. Станислав Янович их возглавил и стихийное действие упорядочилось. РАК у нас берёт продовольствие по повышенным ценам, доставляет в Михайловск рекой, а не по неудобьям, ну и выдаёт его за долю в намытом золоте. Всем удобно, даже инструментом снабжают за долю.
Сразу вспомнились "дикари", приезжавшие на Чёрное море в отпуск. Именно так двигались массы левых старателей, не имевших ни судёнышек, ни курирующих добрых дядей и вообще не русских ни разу. Нашли какие-то тропы, даже на внутренних речках строили чёрт знает что, но вроде часть добралась до двух русских поселений. Тут-то началось.
— Подайте, Христа ради!…
— Да, да, и инструменты подайте тоже…
— Ой, а нам спать негде…
— Покажите места с золотом…
А им злостный русский ответ:
— Идите куда подальше, здесь не паперть…
В общем там идёт процесс утрясания межнациональных взаимоотношений. У нас же люди старца Тимофея и шасты сдали по полтонны и я призадумался.
— Валерий Михайлович, а не кажется ли вам, что не всё золото сдают?
— Нет, Олег Александрович, не кажется. Я их попросил часть намытого оставить пока, иначе инфляция начнётся и цены поднимутся на товары. Заодно, подробно рассказал почему это произойдёт.
Вот так, без высшего одобрямса, чисто в рабочем порядке.
До Нового Года занимался подготовкой пароходофрегата к весеннему плаванию, шутил, веселился, праздновал окончание очередного удачного года. Январь и февраль тоже прошли в штатном, вроде, режиме, но вот 28 февраля, в день рождения, призадумался уже не по-детски.
— Олег Саныч, ты чего опять отрешённый?
— Рафик, а ты поедешь со мной далеко-далеко? — неожиданно спросил я.
— Нет, дружище, у меня есть дело, подруга жизни и больше не хочется приключений.
Неужели врубился или планы написаны прямо на моём лице?
— Как думаешь, а Игнасио поедет со мной?
— Олег, он тоже востребован и счастлив тем, что имеет власть и возможность помогать своим единокровным братьям.
Я опять притих.
— То есть, ты решил уйти в поход? Надеюсь не надолго?
— Надолго, Рафа, вполне возможно, что навсегда. Не вижу своего места в нашей стране. Пока были регулярные проблемы, от меня имелась хоть какая-то польза. А теперь вы прекрасно справляетесь сами, даже лучше чем под моим руководством. Ты прав, бросаю партию в миттельшпиле и отправляюсь за новым дебютом.
— Так и не допишешь эту книгу? — вопрос скорее риторический, можно и не отвечать.
Есть здоровье (восстановилось!), есть энергия, даже деньги имеются. Те же вторженцы с нашей "базы" возле Источника Силы лишь два раза нашли дырочку. Один раз их забили патрульные, второй раз уничтожили лишь троих, а одного притащили для допросов. Там, в Забугорье, уже задолбались с неисправностями аппаратуры, кроме того у них президент страны сменился. Теперь правит какой-то старпер с закидонами и на прорывы и исследования денег у правительства постоянно не хватает.
— Но почему вы постоянно стараетесь блокировать нас, неужели не хотите прогресса и демократии? У нас такая свобода, что даже ЛГБТ в школах приветствуется.
— Потому и не хотим, что у нас свои жизненные принципы и мы их защищаем.
— Но Америка вам помочь хочет, как же вы не понимаете, — молодой парень действительно не догоняет, как можно жить без айфонов и прав сексуальных меньшинств.
Он ровесник двадцать первого века и не желает признавать никакой правды, кроме своей. Даже готов за неё бороться со сверхсовременным оружием в руках. Насмерть, невзирая на жертвы. Лес рубят — щепки летят! Зато какая прекрасная жизнь потом наступит, когда гаджеты и ИИ заменят человека во всём, а потом и само человечество. Видимо, за ненадобностью.
Пленного даже Харрис не захотел приобрести почему-то. Даже проговорился по этому поводу.
— Если у Америки именно такое будущее, то я готов давить ростки нового прямо сейчас, заблаговременно.
Достаточно странное откровение от американца, я восхищён.
— Благодарю за понимание!
Вот и подошёл день прощания.
— Сеньоры, благодарю вас за совместно проведённые годы. Решение покинуть страну зрело во мне с того самого сражения, когда я понял, что скорее торможу наше развитие. Впрочем, и мне самому уже скучно, видимо застоялся в своём деннике. Да и ничего нового я всё равно не смогу привнести, инновации кончились, друзья.
— Дон Старк, — решил высказаться Игнасио, повзрослевший и возмужавший, — грустно, что вы нас оставляете. Увы, никто из нас не готов покинуть страну, которую вы создали, и разделить вашу судьбу. Помните, что мы всегда будем рады вашему возвращению.
У некоторых на глазах слёзы, даже Мирабеллу привели, которая кажется поняла, когда Игнасио ей рассказал о моём отъезде. Наша ягуара — почётный член калифорнийского общества, её кормят и охраняют, когда она уходит в горы "на погулять". Даже подготовленную для неё пещеру покидает каждый день, чтобы служители могли там всё почистить. Культ какой-то, против которого францисканская церковь не возражает.
Падре Леонсио стал епископом по распоряжению из Рима и вроде сможет стать кардиналом. Он работает над двумя важными трактатами "О Вторжении 18-ого века" и "О вторжении из параллельного мира". Как всегда, умки Ватикана впереди планеты всей и тех же светских учёных. Как хотя бы один из трактатов защитит на курии, так и получит кардинальскую шапку (или как этот головной убор называется).
Моя сотня (из 64 бойцов) торжественно построена на протокольной процедуре прощания. Напротив выстроилась сотня почётного караула во главе с полковником Монтойя. Собираются произвести прощальный залп.
Два десятка самых влиятельных жителей страны по одному подходят попрощаться, жмут руку, приобнимают, говоря добрые напутственные слова. Никто, даже я сам, не знаем как сложится дальнейший маршрут. Мы ведём караван в Китай, везём кучу золотых слитков. Там я хочу посетить "склад" монастыря, заведующего инопланетным хабаром. Вдруг что-нибудь интересное в глаза бросится? Ну, а потом собираемся в Индию, собственным пароходом.
Грустно, конечно, но ничего не делать тоже не могу. Думаю, что какая-то часть человечества меня поймёт. Часть сердца и души останется в Северной Калифорнии, но остальное тянет в неизведанное…
Конец книги