"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
И продолжил завтрак. В одиночестве.
Размышлял над той ситуацией, в которой вновь оказался.
Мой резервуар маны после лечения Мышки опустел. Полностью, как в первый день. В ауре осталась лишь та кроха энергии, к которой я заранее перекрыл себе доступ. От встречи с чужой сырой магической энергией не умру. Но не смогу скастовать ни одного, даже самого простенького заклинания.
Мне срочно нужен был ритуал похищения жизни. А значит, новый «король» Прол.
И я догадывался, где такого можно раздобыть.
* * *Обессиленная Мышка уснула.
Боярыня Варлая спешно усиливала охрану дома и Мышкиной комнаты.
Меркула и боярыня Кишина третировали слуг, тщетно силясь раскрыть заговор.
Повариху, что варила ягодный морс, вскоре нашли. Мёртвой. Но не отравленной — задушенной.
Смерть поварихи дала мне чудесный повод расспросить Мышкину сестру Рослю о том, как и где Силаевы хоронят своих мертвецов.
Глава 10
Я сидел на кровати, смотрел через окно на небо — мрачное, как и моё настроение. Неторопливо перебирал струны карауки — музыка получалась странная, тревожная. И освежал в памяти ритуалы поднятия мёртвых.
Способов поднять мертвеца в голову приходило множество. За прошлые жизни каких я только не перепробовал: методы мёртвых лун, способ вирских некромантов, помощь призрачных волшебников… Вспомнил по имени даже парочку демонов — те тоже могли помочь с мёртвыми…
Нет. К демонам без магии лучше не соваться.
Скольких я поднял за свои прошлые воплощения? Не счесть: и людей, и нелюдей, даже дракона. Но каждый способ обещал удовольствие вывозиться в крови по уши.
Вздохнул.
Всё же магия — замечательная вещь. Пара плетений заменяла литры крови и массу потраченного на неприятные обряды времени. Почему было не оставить в запасе энергии хотя бы на пару плетений?
«Тогда бы Мышка умерла», — напомнил сам себе.
Ну и умерла бы? Что с того?
Все когда-нибудь умрут. Таков закон бытия. Ничто не вечно.
Почему я к ней так привязался?
Объяснение моему странному, нелогичному поведению если и существовало, то я его не находил.
Ладно бы девчонка мне напоминала кого-то из прошлых жизней. Или была бы моей дочерью здесь, в этом мире. Или… нашлось другое хоть сколько-то логичное объяснение моему расточительству.
Так нет: единственное, что приходило на ум — это то, что я на полном серьёзе решил примерить белый плащ спасителя невинных и защитника обиженных.
Представил себя в образе воина света — не удержался: усмехнулся.
В голове родились лозунги: «Некромант спешит на помощь!», «Пожертвуй свою жизнь и кровь для тёмного ритуала спасения детей!», «Боль и кровь сделают мир лучше!»
Развить фантазии о моём превращении в благородного рыцаря помешал стук в дверь.
В комнату вошла Росля. Взъерошенная, точно только встала с кровати, в затасканном красном кафтане и свободных штанах с многочисленными дырами, явно сделанными нарочно. Замерла у порога.
Я повернулся к ней. Проиграл короткий мотив, что сопровождал появление призрака в эльфийской пьесе «О несравненной Миренльеве». Накрыл струны рукой, заставил карауку замолчать.
— Ух ты! — сказала Росля. — Круто! Сама сочинила?
Я пожал плечами.
— Не помню.
— А! Точно. Ты же того… всё забыла.
Росля переминалась с ноги на ногу. Она не очень-то походила на Мышку. Разве что цветом волос, да заострённым носом. А вот губы совсем другие — мясистые, точно распухшие. Да и такой ямочки на подбородке у мелкой не было.
— Ну… я чего пришла… — сказала Росля. — Мама велела принести тебе одежду. Вот.
Показала мне свёрток.
— Ну… тут, конечно, старпёрский прикид — мамин. Я говорила маман, что он тебе не понравится. Но кто бы меня послушал?
Махнула рукой.
— Ну… мои вещи на тебя не подойдут. Ты на голову меня выше. А вот с мамой вы похожи. Такие же длинные и здоровенные. Так что пока только так…
Она подошла к кровати, положила на неё одежду. На моё лицо девица бросала лишь краткие взгляды. И тут же переводила взгляд — на карауку.
Я поблагодарил.
— Ну… да чего там, — сказала Росля.
Посмотрела мне в глаза — тут же опустила взгляд.
— Если хочешь, помогу тебе переделать штаны, — сказала она. — Сделаем, как у меня. Так сейчас все девки носят. Это последний писк моды.
Она указала на дыры в своих штанинах.
Я усмехнулся.
— Нет, спасибо. Вентиляция — хорошо. Но через такие отверстия может кое-что из штанов и вывалиться.
— Что может вывалиться? — спросила Росля.
Я прикусил язык.
— Э… кошелёк, к примеру.
— Ты прячешь кошель в штанах?
Кивнул.
— А где ещё? С пояса срежут — не заметишь. Знаешь, какие ловкачи бывают?
Провёл рукой по струнам.
— Нууу… — протянула Росля. — Наверное.
Стрельнула в меня глазами.
— А можешь сыграть что-нибудь? Или спеть?
— Запросто, — сказал я.
С удовольствием перевёл разговор со своих глупостей о кошельке на музыку.
Кивнул на кресло у стола.
— Падай. Попробую что-нибудь вспомнить.
На лице девицы сверкнула улыбка.
Росля метнулась к креслу, забралась на него с ногами.
Какая-то она… забитая. Девчонке явно не хватало общения. Или подростки все такие, а я об этом попросту позабыл?
Что им нравится в этом возрасте? Любовь, мальчики? Нет, мальчики — не в этом случае…
Тихое бренчание струн сменилось вступлением к эльфийской «Балладе о первой любви». Помню, пел её на втором свидании третьей жене… А первая жена тогда мне подпевала. До сих пор вспоминаю её голос: мягкий, нежный. Как и она сама. Всё же то была одна из лучших женщин, каких я встречал в своих жизнях.
Сомкнул веки.
Воскресил облик эльфийской красавицы. Как она смотрела на меня в нашу первую ночь! Как лихо она рубила врагов, стоя со мной плечо к плечу. Как сжимала в руке отравленный кинжал. Вспомнил блеск слёз в её глазах — плакала, когда я умирал…
Слова и мелодия эльфийской песни легко всплыли в памяти. Мой нынешний голос идеально подходил для её исполнения. И настроение как нельзя кстати.
Образы в голове сменяли друг друга. Слова лились легко, без фальши. Радовало звучание инструмента. Я без труда воспроизводил ноты. Наслаждался звучанием карауки и собственным пением.
Жаль, что не осталось магии. Те сцены, что мелькали перед мысленным взором, украсили бы любое выступление. Я никогда не жаловался на фантазию. Только на голос — сколько не улучшал его магическими плетениями, так и не смог приблизиться к желанному идеалу.
Плохо, что не могу услышать себя сейчас со стороны. Сравнить своё выступление с эталонами Великих артистов. И все же… по ощущениям, мой нынешний голос совсем неплох.
Что бы сказали эльфийские критики? Снова обвинили в недостатке душевности? Или намекнули на нехватку таланта?
Я завершил последний куплет.
Чувствовал: неплохо получилось. Что бы там кто ни сказал. А уж какие фантазии промелькнули в моей голове во время пения!
Подумал: «Вот к чему приводит подростковый гормональный взрыв, помноженный на долгое воздержание. Нет, с воздержанием нужно что-то решать. Пятнадцать лет — не сорок. В таком возрасте от естественных потребностей и желаний не отмахнёшься».
Открыл глаза. Посмотрел на Рослю. На слезу, что свисала у той с кончика носа.
В чём прелесть эльфийских песен — вам не обязательно понимать язык. Музыка и ритм слов непременно передадут вам нужное настроение. Наполнят голову соответствующими образами — душу чувствами.
Улыбнулся.
Девица улыбнулась в ответ. Всхлипнула, потёрла глаза. Достала из кармана платок, громко высморкалась.
— На каком языке ты пела?
— Не знаю, — сказал я. — Не помню.
Росля протянула ко мне руку.
— Смотри, — сказала она. — До сих пор мурашки по коже. Это было… офигенно. Ну… я не знаю, как ещё выразить свои эмоции! Там было о любви? Я правильно поняла? Внутри меня всё… аш перевернулось! Буду теперь ходить с опухшей рожей. Но… офигенно!