"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— А хоть бы и так! Вам-то что?!
Плюгавый сделал вид, что собирается со мной беседовать. Но я заметил, как напряглись его ноги. Увернулся от летевшего мне в лицо кулака.
Ударил в ответ. Несильно. Кость Плюгавого хрустнула едва слышно.
Шагнул к следующему противнику. Тот хотел меня обнять? Нырнул под отставленную руку, ударил по ней.
Скользнул к третьему противнику, который пока только сжал кулаки. Ткнул его в живот, подсёк ему ноги. Кости ломать не стал.
Вернулся на место, с которого начинал танец.
И лишь тогда услышал визгливый стон Плюгавого. Тот прижал к животу локоть руки, на которой я сломал ему предплечье (кость не пробила кожу — кровь не текла). Зачем-то привстал не цыпочки.
Я не позволил себе улыбнуться. Хотя радовался тому, что мои движения после обращения вновь стали быстрыми, суставы гибкими, а мышцы отмеряли ровно столько силы, сколько я хотел. С такой подвижностью побеждать на Арене было бы проще.
Заключённые вскочили со своих мест.
Их голоса слились в единый гул.
Блеснули короткие клинки ножей.
Все посматривали на Рябого (даже я).
Тот продолжал сидеть. Смотрел на Плюгавого, который стонал и шмыгал соплями. На Цыцу и Флюпого (я не понял, кого из этой парочки как зовут), что нерешительно топтались в трёх шагах от меня. Потом он поднял руку и сказал:
— Ша! Все заткнулись! Цыца, Флюпый, отвалите от магика! Плюгавый, не ной! Не то прям щас запихну тебя в толчок! Хромой! Вертай моё шмотьё! Рыжий, скидывай тапки!
И принялся раздеваться.
Заключённые замерли. Некоторые приоткрыли рты от удивления. Наблюдали за своим предводителем.
Один спросил:
— Рябой… ты чего?
Рябой одарил его злым взглядом.
— Дурик, ты глаза потерял? — сказал он. — Это ж тайный!
— Кто?
По комнате прокатились шепотки.
— Убийца?
— Та ладно!
— Не может быть!
— Рябой, ты уверен?
— Из Тайного клана?
— Ага, — сказал Рябой. — Он самый. Видел я уже одного такого. Совсем недавно. Так же парням руки ломал. И тоже был гладким и бледным. Как наш магик. А я ещё подумал: кого-то он мне напомнил?
— Точно?
— Чё ж он… молчал?
— Дурик! Он тайный!
— Слышал про них. Резать будешь — не признается, кто он.
— Во-во!
— Хотя… скорее резать будет он.
Рябой скомкал халат и штаны, бросил мне.
— Держи.
Я поймал одежду. Всё еще не понимал, что происходит. Но следил за своим лицом — не позволял проявиться на нём эмоциям.
— Вот почему его магики брали!
— Точно!
— Чё ж его к нам-то пихнули? А, братцы? Чё ж не в яму-то?
— Кто его знает.
— Мож не признали?
— И чё ж теперь?
Люди рассматривали меня. Не умолкали. Но ножи убрали.
— Ты это… тайный, — обратился ко мне Рябой, — зла на нас не держи. Не признали мы тебя. Это… прощения прошу. Вещички твои — всё в целости. Ничего не умыкнули. И старшим своим передай: у тёмных ни к тебе, ни к ним претензий нету. Косякнули малость. Бывает. На роже ж у тебя не написано, кто ты. Так что не серчай.
— Не сержусь, — сказал я.
Оделся. Зашнуровал сандалии.
Рябой передо мной извинился.
Честь не задета.
* * *
Я присел на корточки. Несмотря на духоту в комнате, поверхность стены оказалась прохладной. Прижался к ней спиной.
Что мне особенно не нравилось в Селенской Империи — это постоянная жара. У меня уже появлялась мысль, что таким привыкшим к прохладе, как я, следует вести здесь ночной образ жизни. Возможно, так и поступлю.
Пробежался по комнате взглядом.
Заключённые общались, бросали мелкие камушки (играли в неизвестную мне игру), парочка — смотрели на небо сквозь щели окон. Все они делали вид, что не замечают меня. Но близко не подходили — выдерживали дистанцию. Лишь изредка, точно случайно, бросали в мою сторону любопытные взгляды.
Меня их поведение вполне устраивало.
Я прикрыл глаза.
На слух контролировал обстановку. И вспоминал о том, что со мной сегодня произошло.
Думал о молодом маге, который через тридцать пять лет убьёт мою сестру, племянника и внуков. О Двадцатой, которую видел рядом с ресторацией. О своём значительно подросшем (непонятно по какой причине) магическом резерве.
 
А ещё пытался понять, за кого меня приняли эти запертые в тюремной камере люди. «Тайный», «Тайный клан», «убийца» — всё это, по их мнению, имело отношение ко мне. Вот только мне хотелось бы уточнить, какое.
Однако я не стал задавать вопросы. Но к чужим разговорам прислушивался.
Услышал, что ко мне кто-то идёт.
Посмотрел сквозь ресницы.
Рябой.
Он уселся рядом со мной. Сказал:
— Это… магик, там у тебя в кармане мои сигаретки остались. Может, вернёшь?
Я запустил руку в карман, достал три толстые скрутки с травой.
Гор бы их сделал аккуратнее.
Понюхал.
— Чимана, — сказал я. — Сильно разбавлена сорной травой.
Протянул сигареты Рябому.
Тот взял их, тоже понюхал. Спросил:
— Куришь?
Я отрицательно покачал головой. Гор так и не приучил меня вдыхать дым. Хотя пытался — до последнего дня.
Рябой вздохнул. Повертел в руке сигарету.
— А я уже второй день маюсь без курева. И травка есть. Но покурить не могу. Только и остаётся — водить по бумажке носом и обнюхивать её, как пёс. Одно огниво было на всё общество! Да и то этот дурик умудрился уронить в толчок. Хоть бери и заталкивай его в дыру, чтобы поискал. Так утопнет же. Дурик.
Я протянул Рябому руку, оттопырил большой палец. Привычно собрал тепло, указал ему направление. Мысль о том, что я больше не умею призывать огонь, запоздала. На пальце заплясал крохотный язычок пламени.
— Опа! — воскликнул Рябой.
Вставил в рот свёрток с сухой травой, склонился к моей руке, подкурил. Вдохнул полной грудью. Задержал дыхание. Зажмурился от наслаждения.
Маскируя неприятные запахи, по комнате стал расползаться дымок.
Заключённые его тут же унюхали. Умолкли. Ненадолго. Потом вернулись к прежним занятиям.
Но не все. Трое тут же вынули из кармана скрутки и поспешили к Рябому. Тот позволил им подкурить от своей сигареты. Выпустил в воздух кольцо дыма.
«А Двадцатая утверждала, что в столице эта привычка не прижилась».
— Походу ты взаправду умеешь магичить, — сказал Рябой. — Вот уж не думал, что так этому обрадуюсь! Удружил!
Снова набрал полную грудь дыма.
— Не знал, что у Темного клана есть магики.
— Ты много о нём знаешь? — спросил я.
Рябой засмеялся. Потом закашлял, подавившись дымом.
Потряс длинным узловатым пальцем и сказал:
— Подловил! Нихрена не знаю! Надеялся, ты проболтаешься.
Я ничего не успел ему ответить. Потому что загрохотал замок, и дверь тюремной камеры со скрипом распахнулась. На пороге появился стражник. Он отыскал меня взглядом и сказал:
— Эй ты, магик! Выходи. За тобой явилась хозяйка.
  
Глава 20
 
Пока шел по коридору следом за стражником, гадал: пришла Мираша или Двадцатая? Склонялся к первому варианту. Но надеялся на второй.
Стражник распахнул дверь.
— Вали, — сказал он. — И больше нам не попадайся! Скажи спасибо хозяйке, что за свои проделки не оказался на невольничьем рынке!
Вытолкал меня на улицу.
Я не ожидал такого поворота. Замер, зажмурился от солнечного света. Трижды чихнул (даже в ушах зазвенело). Утёр выступившую слезу.
Ни Мирашу, ни Двадцатую я во дворе тюрьмы не обнаружил.
Зато увидел высокого бородатого мужчину с кустистыми сросшимися над переносицей бровями. Он стоял в нескольких шагах от меня, спрятав руки за спину и выпятив живот. Покусывал губы, рассматривал мою внешность, словно сверял её с чьим-то описанием.
Ждёт меня?
Мужчина прокашлялся и сказал:
— Эй, убивец! Иди за мной! Сиера тебя видеть хотят!