"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Фрол Прокопьевич вздохнул.
И добавил:
— А такие бабские бутылки его супруге на каждый праздник десятками дарят. Серёжа сам мне об этом рассказывал. Говорил: его жене столько духов за всю жизнь не использовать — хоть в ванну их добавляй для запаха. Так что этих французских коробок у него дома гора и маленькая кучка. Вот он мне их временами и привозит, чтобы я их то врачам дарил, то хорошим знакомым в горкоме, то невестке — та уж тоже, небось, эти духи складирует: не успевает использовать.
Лукин хитро улыбнулся.
Мне почудилось, что генерал-майор замыслил некую шалость (что было не в его характере).
— Для тебя, Мишаня, мне подобной ерунды не жалко, — сказал Фрол Прокопьевич. — Я днями и ночами голову ломаю, как тебя к себе привязать — чтобы ты от нас с Юрой не убёг в Москву или в Ленинград. Мне в радость будет порадовать твою маму. Может, ты опосля вспомнишь старика Фрола добрым словом; да и лишний раз пожмёшь руки моим детишкам и внукам. Так что бери, Мишаня, не стесняйся. А понадобится что ещё — смело обращайся. Мы с Юрой Каховским тебе завсегда поможем.
Я не отказался от подарка…
…Надя приподняла коробку, будто крышку торта (основание осталось на столе). Она проделала эту манипуляцию медленно, затаив дыхание (словно обезвреживала бомбу). Явила на свет приплюснутую прозрачную бутылку с похожей на разбавленный чай жидкостью внутри. Надежда Сергеевна снова ахнула, при виде содержимого коробки, прижала к груди руки, покачала головой. Она смотрела на флакон с духами, точно на великую и желанную драгоценность. Зоя Каховская утверждала, что подобные духи можно приобрести и в магазинах Великозаводска (не добавила: «по знакомству»). Но я ничего подобного в «Универмаге» не увидел. Должно быть, потому что не умел заглядывать под прилавки. Или же запасы «Шанель» к Новому году закончились: советские граждане расхватали коробки с французским парфюмом заодно с колбасой и майонезом.
Надежда Сергеевна всё же решилась: откупорила флакон, поднесла к своему лицу впитавшую аромат духов крышку — блаженно зажмурилась. Я тоже понюхал духи (когда принёс их в Надину квартиру от генерал-майора Лукина). И отметил, что запах «№5 CHANEL» очень напоминал с детства запомнившийся мне аромат любимых тётушкиных духов «Красная Москва». Но Иванова ничего подобного не отметила (во всяком случае, не вслух). Она поспешно закупорила флакон, спрятала его в коробку (будто испугалась, что тот испортится на свету). Всплеснула руками и выдала цитату из фильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром!»: «Это же настоящие французские духи! Они такие дорогие!». И тут же поинтересовалась, где и как я «раздобыл» «такое чудо». Я честно признался, что получил их «для подарка маме на Новый год» от Фрола Прокопьевича Лукина.
Махнул рукой в ответ на Надины «вернуть» и «слишком дорого».
— Мама, да перестань, — сказал я. — Ему для будущих соседей подобной ерунды не жалко.
— Ничего себе ерунда! — воскликнула Иванова.
А Виктор Егорович переспросил:
— Для будущих соседей?
— А разве я вам не рассказывал? — притворно удивился я.
И вкратце пересказал предложение (скорее, распоряжение) генерал-майора Лукина: поменять уже этим летом две наши тесные двухкомнатные квартиры на одну четырёхкомнатную — ту, что находилась на этаж выше «хором» Фрола Прокопьевича. Я объяснил Наде и папе, что «квадратура» нашего будущего жилища превышала суммарную площадь двух нынешних квартир. Заверил, что квартира «над Лукиным» — тёплая и не требовала ремонта. Сходу потребовал выделить «нам с Пашей» в новом жилище отдельную комнату («ту, где окна смотрят во двор»). Полюбовался на изумление и растерянность на лицах «взрослых» и на радостно заблестевшие глаза Павлика. «Добил» Виктора Егоровича известием о том, что «ради переезда» ему придётся в кратчайшие сроки издать две книги и стать членом Союза писателей СССР.
Развёл руками.
— Иначе никак, — заверил я. — Абы кто в том доме не живёт. Так что придётся вам, дядя Витя, ударно поработать. Для этого у вас есть всё: и сюжет книг, и фантазия, и «Роботрон-202». Фрол Прокопьевич сказал, что журнальный вариант вашей первой повести-сказки «Игорь Гончаров в школе магии и волшебства» увидит свет уже весной. Так что вам нужно её срочно дописывать. Вы уж постарайтесь, дядя Витя: нам с Пашей очень хочется переехать в большую квартиру.
Виктор Егорович тыльной стороной ладони почесал нос.
— Я… постараюсь, — пробормотал он.
Папа взглянул на свою невесту (Надя застыла с приоткрытым ртом, словно изображала ледяную скульптуру).
— Дядя Витя, у вас в новой квартире будет отдельный кабинет для работы, — сказал я. — А в гостиной мы сможем принимать много гостей: да вы и сами видели, какая она огромная — когда были у Фрола Прокопьевича.
Ожила Надежда Сергеевна — она посмотрела на жениха.
— Витя, ты можешь трудиться зимой у нас, — сказала она. — Чтобы не отвлекаться на детей. Я помогу тебе… если захочешь. Тебе много ещё работать… над первой книгой?
Виктор Егорович взглянул на сына.
— Пап, ты когда уже свою книжку допишешь? — спросил Павлик.
Виктор Солнцев вздохнул.
— Скоро, сынок.
Он пошарил взглядом по столешнице, заставленной тарелками с моими кулинарными творениями.
— Я… предлагаю вернуться за стол, — сказал папа.
Он неуверенно улыбнулся, взял в руку бокал с шампанским.
— У меня созрел тост, — сообщил Виктор Егорович. — Давайте выпьем… за Новый год!
* * *Солнцевы ночевали в Надиной квартире. Павлик остался здесь на ночь впервые. Для него Надежда Сергеевна ещё тридцатого декабря взяла у соседей скрипучую раскладушку. Та не поместилась в моей комнате. У «взрослых» хватило совести не ставить раскладушку в прихожей. Поэтому Паша спал в гостиной вместе с папой и Надей (те с печальными вздохами пересмотрели свои планы на новогоднюю ночь). Мальчик и разбудил нас первого числа: он поинтересовался, когда будем завтракать (сперва у меня, но я спросонья отправил его с этим вопросом «к родителям»). Папин топот я легко отличил от почти беззвучных Надиных шагов. Поэтому неохотно выбрался из постели и отправился на кухню (пока Виктор Егорович «не натворил дел»). Отметил, что утром после праздника проще простого готовить завтрак: всего-то и дел было — подогреть воду в чайнике и принести из холодильника «прошлогодние» салаты.
Вовчик и Зоя явились к нам утром (Виктор Солнцев только-только сложил и прислонил к стене раскладушку). Они выглядели свежими и отдохнувшими (зеркало в ванной сегодня показывало меня таким же). И стали свидетелями того, как мы с Надей (по молчаливому согласию) в первый же день нового года не сделали зарядку. Вместе с приятелями я позавтракал во второй раз, хотя четверть часа назад думал, что до завтра не съем «ни крошки». Зоя из любопытства перепробовала все оставшиеся со вчерашнего праздника блюда. А Вовчик показывал ей на салаты и горделиво заявлял, что это он их «резал». Каховская и рыжий поведали нам, как встретили тысяча девятьсот восемьдесят пятый год. Похвастались подарками. Зоя продемонстрировала нам новые серьги. Вовчик объявил, что у него теперь есть новые кеды и «настоящий» футбольный мяч («мне его брательник подарил»). И тут же умчался в спальню — посмотреть Пашиных солдатиков.
Зоя вдруг встрепенулась и тоже выбежала из кухни. Но не отправилась разглядывать игрушки Павлика — вернулась с сумкой, которую позабыла в прихожей. И вынула из неё кубик Рубика — протянула его мне. Заявила, что это «настоящий, венгерский». «Маме два таких в магазин принесли, — сказала девочка. — Второй я оставила у себя. Папа пообещал, что научит меня его собирать. А я потом обучу тебя. И всех наших — тоже. Будем соревноваться: кто быстрее соберёт кубик. Весело будет! Вот увидишь!» Я принял подарок, поблагодарил. Не признался, что сам когда-то объяснял сыновьям, как решать эту головоломку. «Собирать» кубик Рубика меня «натаскали» в спортивном лагере — летом, после седьмого класса. Мы с Кругликовым тогда тоже соревновались — почти всегда побеждал Валерка. Зоя тут же подставила мне румяную щёку для поцелуя — я покорно прикоснулся к ней губами. И отправился в гостиную за подарком для Каховской.