"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
На покупку свинины или говядины мы не замахнулись: решили, что на праздничном столе нам хватит и птицы. Надину идею запечь утку я отверг: усомнился, что приготовлю её съедобной — с имевшимся у меня в наличии набором специй (и с жёстким лимитом на майонез). Ведущую роль на кухне при подготовке праздничного ужина я не доверил ни Мишиной маме, ни Виктору Егоровичу (те со мной и не спорили — легко позволили мне завладеть гордым званием «шеф-повар»). Поэтому мы посовещались, и я решил ограничиться куриным мясом — тремя тушками (или двумя, но большими). Куриц мы покупали на городском рынке, где у Надежды Сергеевна уже появилась «своя» «проверенная» продавщица. Продавщица нам взвесила «самых свежих» птиц и с важным видом кивнула в ответ на Надино робкое поздравление с наступающим Новым годом. Уже к Надиному выходному (тридцатого декабря) мы закупили весь записанный на тетрадный лист набор продуктов.
Ёлку Виктор Егорович установил в Надиной комнате ещё неделю назад. «Настоящую — живую», купленную на ёлочном базаре неподалёку от «Универмага». С одной стороны та выглядела вполне прилично. Другой (лысоватой) мы развернули её к стене. Павлик сказал: «Здорово. Красивая. Даже лучше, чем наша». И вызвался в Надины помощники: украшать колючее зелёное дерево игрушками и мишурой. Надежда Сергеевна пригладила хохолок на Пашкиной голове, улыбнулась. Извлекла из антресоли коробку с ёлочными украшениями («бабушкиными»). Вынула из неё большую красную звезду — взглянула на меня. Я доверил водрузить звезду на верхушку ёлки папе… Пашкиному. Виктор Егорович принял игрушку из рук невесты с заметным волнением. Поблагодарил Надю… и меня, словно мы не просто разрешили ему украсить вершину праздничного дерева, а прописали в свою квартиру. Без помощи стула или стремянки водрузил звезду на ёлку — под самый потолок.
Тридцать первого декабря я не подпустил к приготовлению праздничных блюд ни Виктора Солнцева, ни Надежду Сергеевну. Указал «взрослым» за порог кухни. Потому что пространства около плиты хватало лишь для единственного повара. Да ещё за столом и около раковины поместились по одному поварёнку — Паша и Вовчик. Ещё вчера Вовчик и Зоя Каховская с неподдельной печалью в голосе сообщили, что будут праздновать дома (и завистливо взглянули на Павлика, которому предстояло встретить тысяча девятьсот восемьдесят пятый год в моей компании). Зою родители «припахали» сегодня с самого утра. «Расслабься, зятёк. Не раскатывай губу. Пока она работает на моей кухне», — ответил мне Юрий Фёдорович, когда я попытался «отпросить» Зою «хотя бы на пару часиков» (по её просьбе). А вот Вовчика «отпрашивать» не пришлось. Со слов рыжего, его родители лишь обрадовались, что он утром и днём не будет у них «вертеться под ногами».
С ассортиментом новогоднего стола я не мудрил. При нынешнем «разнообразии» продуктов особых «извращений» не приготовишь. Да и «не поймут-с» их мои нынешние современники (я усомнился, что Иванова обрадуется, когда увидит на столе вместо оливье рулеты из риса с «морской гадостью» внутри). Поэтому воскресил в памяти рецепты, по которым готовила папина старшая сестра (а та готовила вкусно и «много из ничего»). Разбавил этот ассортимент парочкой блюд, которые опробовал осенью, во время застолья в честь Надиного дня рождения. Согласовал меню с Надеждой Сергеевной (Виктор Егорович пока не претендовал на роль «главного авторитета»). Предоставил «взрослым» самостоятельно «разбираться» с «винной картой» новогоднего стола. Лишь потребовал купить нам с Пашей «Тархун» и «Буратино» (можно «Дюшес»). Овощи я отварил ещё тридцатого декабря. А тридцать первого дирижировал «поварским концертом», в котором ещё и солировал.
В качестве вознаграждения за помощь я под вечер выдал мальчишкам по одной жевательной резинке «Педро». Детишки обалдели от моей щедрости (они не знали, сколько «жвачек» получат от меня завтра) и хором выдали: «Где достал?» Я сочинил для них сказку о «случайной» встрече с Дедом Морозом. И о том, что я выпросил у «доброго дедушки» подарки для своих друзей. «Надо было по две штуки просить, — сказал Вовчик. — А чё? У него их, небось, ещё много осталось». А Паша поинтересовался: оставил ли Дед Мороз «Педро» для Кругликова, для Зои и для Светы. Я уклончиво ответил: «Разберёмся». А потом наблюдал, как парни соревновались: кто надует самый большой пузырь (победу себе приписал Вовчик, хотя Паша с ним не согласился). Перед уходом рыжий помощник сплюнул жевательную резинку на ладонь и завернул этот розоватый комок в фантик. «Потом дожую, — заявил мальчик. — Парни говорили: жвачка, когда немного полежит, снова станет сладкой».
* * *«Мы столпились у двери со скромной надписью „Тысяча девятьсот восемьдесят пятый год“, — говорил с цветного экрана телевизора Олег Ефремов. — Время открывает. А жизнь говорит: „Войдите“. Входим сразу и стоим друг от друга на расстоянии возраста…» Надя, папа и Пашка сидели за столом в гостиной (вполоборота к телевизору). Они слушали телевизионное поздравление — я смотрел на них и пытался понять: таким ли представлял себе когда-то «Новый год с папой». В этот раз Солнцевы не пошли к папиной сестре, как в прошлом и позапрошлом годах (но я мог бы им рассказать, что именно тётушка выставила сегодня на стол). И не выглядели недовольными наступившими в их жизни переменами. Паша улыбался (а не лил слёзы, как я тогда). А Виктор Егорович держал за руку невесту, грел в ладони бокал с «Советским шампанским» и смотрел телевизор (в тёплой Надиной комнате, а не в тюремной камере).
Я мысленно подводил итог «уходящего года» — понимал, что главною мечту прошлого тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года выполнил: папа вновь был рядом со мной. Теперь я даже наглядно видел разницу между праздником «с папой» и «без него». Потому что смотрел на себя со стороны (на себя прошлого). Не замечал на лице Павлика блеск слёз. Мальчик выглядел спокойным и даже… счастливым (каким я точно не был тогда, когда Ефремов зачитывал это своё поздравление в другой моей жизни). Да и отец сейчас выглядел по-прежнему молодым и полным сил, а не осунувшимся и внезапно постаревшим, каким я видел его в зале суда (всё же кампания красивой невесты подходила ему больше, нежели общество сокамерников). Солнцевы, как и в прошлый раз, начинали новую жизнь. Но только теперь они готовились объединить свою семью с семьёй Ивановых. А не расколоть пополам свою и без того крохотную «ячейку общества» (состоявшую лишь из двух человек).
«…А всем нам — удовольствия от работы, наслаждения от личной жизни и немного юмора, чтобы вспомнить о себе», — завершил свою речь Ефремов. Виктор Егорович и Надя подняли бокалы — к их праздничному салюту присоединили свои заполненные лимонадом стаканы и мы с Павликом. На экране телевизора зазвучала музыка: начинался «Новогодний огонёк». Я на миг представил, как встречали сейчас Новый год Елизавета и Юрий Каховские: сидели за столом рядом с живой дочерью и тоже готовились есть салаты и слушать песни советский эстрадных исполнителей. Мысленно увидел я и семейство Лукиных, собравшееся в (ставшей на несколько дней тесной) четырёхкомнатной квартире рядом с живым Фролом Прокопьевичем (в окружении бесчисленных кактусов). И подумал о том, что пусть я местами и потоптался в этой новой жизни, будто слон в посудной лавке, но привнёс в неё и немало хороших перемен: хороших для меня и окружавших меня людей.
— Ну, теперь-то можно пробовать все эти вкусности? — спросил Виктор Егорович.
Он неуверенно указал на стол (его живот при этом громко заурчал — хором с нашими животами).
Надежда Сергеевна кивнула.
— Теперь можно, — сказала она.
* * *Ещё в последних числах декабря мы с Ивановой решили, что Дед Мороз принесёт под елку подарки только Павлику. Хотя я помнил, что уже в первом классе заподозрил: «никакого Деда Мороза нету». Мальчик не обращался ко мне с просьбой «пояснить ситуацию» с новогодними подарками. Поэтому я пока допускал, что «волшебство» не ушло из его жизни. Осень этого года Паши Солнцева сильно отличалась от той, что запомнилась мне: мальчик не сменил школу, не переехал на ПМЖ к папиной старшей сестре. А значит, добрые люди могли и не разрушить для него сказку. Я согласился с Надей: подарки от Дедушки Мороза будут — для Павлика. Узнал, что Надин сын ещё год назад тоже получал их подобным образом. Но теперь, по мнению Ивановой, Миша повзрослел — от «подъёлочных» подарков для меня Надежда Сергеевна отказалась.