"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Ладно, — сказал я.
— Вот и замечательно.
Елизавета Павловна щёлкнула пальцем — поставила точку в разговоре. Спрятала в карман кошелёк. Попыталась встать из-за стола… но замерла, словно вдруг вспомнила о важном деле.
— Да, Миша! — сказала она. — Я попрошу тебя о небольшом одолжении… услуге…
Елизавета Павловна постучала по столешнице.
— Дело в том, что через четверть часа сюда придёт моя давняя знакомая. Очень хорошая женщина. И несчастная. У неё возникли проблемы со здоровьем. Она обратилась ко мне за помощью и советом. Помогу ей, чем смогу. А как иначе? Такая уж я: не умею ни в чём отказывать друзьям. Попрошу и тебя: Миша, раз уж ты здесь, не мог бы ты ей немного помочь? Я хочу, чтобы ты взял её за руку. Ну… как это сделал тогда, с Зоей. Понимаешь?
Каховская вздохнула.
— Несчастной женщине предстоит сложная операция на сердце, — сказала она. — Вопрос стоит в том: лечь ли ей под нож хирурга здесь и сейчас, или два года подождать, пока не освободится место в Москве. Москва даст больше шансов на успех. Но можно ли столько ждать — вот в чём вопрос. Миша, я понимаю, что вероятность нового «приступа» будет велика. Но… речь идёт о жизни человека. Хорошего человека!
— Ладно, — сказал я.
Елизавета Павловна кашлянула (она явно не надеялась так легко заполучить моё согласие).
— Миша, ты… выполнишь мою просьбу?
Я пожал плечами.
— Елизавета Павловна, я возьму вашу подругу за руку. Никаких проблем. Операция — это не под машину попасть: переживу.
Мне почудилось, что Каховская побледнела.
— Ты… настоящий мужчина! — заявила она. — Смелый и благородный!
«А ты жадная женщина, — подумал я. — Могла бы и подарить ребёнку десятку».
— Но только я кое-что у вас попрошу.
— Ещё?!
Каховская выпрямила спину.
Я пропустил наигранно возмущённый женский возглас мимо ушей — не в первый раз.
Сказал:
— Елизавета Павловна, вы не угостите меня чашкой кофе?
Глава 10
«Клиентку» я дожидался в Зоиной комнате. Елизавета Павловна привела меня туда после недолгих, но бурных препирательств со стороны дочери. Происходили те за закрытой дверью; отдельные фразы я различал и на кухне — особенно часто звучало слово «Припадочный». «Кишка» у девчонки оказалась «тонка» — переспорить родительницу Зоя не смогла. И вскоре ей в комнату затолкнули нарядного меня.
Елизавета Павловна с затаённой угрозой в голосе велела дочери «развлечь одноклассника». Похлопала меня по плечу (будто пожелала удачи) — ушла. Я пребывал в хорошем настроении после чашки крепкого и не мерзкого на вкус кофе (непохожего на больничный). Поэтому ответил улыбкой на хмурый взгляд председателя Совета отряда Мишиного класса.
Зоина комната не сильно превосходила по метражу мою спальню (в Надиной квартире) — на два-три квадратных метра, не больше. Но вот обстановка в ней мне не понравилась: тут уже чувствовался дух подросткового бунтарства, которым я насладился, пока растил сыновей. Модные полосатые обои едва виднелись за многочисленными постерами и цветными картинками из журналов.
Множество лиц, что смотрели на меня со стен не вызвали отклика в моей памяти. Но некоторых разодетых в клоунские наряды девичьих кумиров я всё же опознал — тех, кого мои сыновья обзывали «динозаврами российской эстрады». Музыкой я в прошлой жизни не увлекался (в машине слушал аудиокниги). А потому «звёздные лица» с плакатов не ассоциировал с конкретными песнями.
Я изумился «упакованности» Зоиной комнаты современной техникой. На письменном столе я увидел портативный цветной телевизор «Грюндик» (по экрану бегали мультяшки). А рядом с ним — видеоплеер «Сони» (со стопкой подписанных от руки видеокассет). На полке шкафа заметил кассетный магнитофон «Панасоник», изуродованный переводными картинками.
Все эти допотопные устройства не вызвали у меня восторга и не выдавили из моей груди завистливых вздохов. Но удивили: очень уж несовременно они смотрелись в сравнении с Надиным чёрно-белым «Рубином». Я хмыкнул. Чуть наклонился — заглянул под стол: рассчитывал там найти старенький системный блок. В компании с импортной техникой тот смотрелся бы органично.
— Компа нет? — спросил я.
Порылся в памяти: поискал там дату появления первой «персоналки». Точных сроков её продвижения в массы из воспоминаний не выудил. Вспомнил только, что ещё в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году капиталисты уже продавали свой «Мекинтош». Но сам я до развала СССР персональных компьютеров вживую не встречал (или же тогда не подозревал, что именно увидел).
— Чего нет? — переспросила Зоя.
Она посматривала на меня снисходительно, как завсегдатай цирка на мальчишку, впервые увидевшего цирковой манеж.
Я махнул рукой.
— Забей. Не парься. Уже вижу, что у тебя его нет. Системники сейчас такого размера, что в твоей комнатушке их фиг спрячешь. Не напрягайся.
Я без спроса уселся на диван, пошарил взглядом по книжным полкам.
Спросил, чтобы продолжить разговор:
— Что смотришь?
Хотя уже по звукам узнал знакомый мультфильм.
Зоя поджала губы, нехотя произнесла:
— Там и Джерри. Если тебе это название о чём-то говорит.
Я повернулся к телевизору. Всё ещё не привык смотреть на выпуклые экраны. Да и жаль было портить глаза, рассматривая крупные пиксели. Рядом с Надиным телевизором я не засиживался, а свой последний (в прошлой жизни) подобный телек выбросил на свалку году эдак в две тысячи десятом. Не часто я смотрел и «плоского монстра», купленного моей женой вместо старенького «пузатого» «Самсунга».
Увидел на экране знакомую парочку (мелкий пакостник мышонок вовсю издевался над туповатым котом). Покачал головой: смотреть на такое изображение — издевательство над глазами. По экрану то и дело пробегали полосы, мельтешили «снежинки», да и сама картинка «вздрагивала». Страдали и уши: звук мелодии из мультфильма походил на скрип пенопласта.
— Старьё, — сказал я. — И качество отвратное. Явно не лицензия. Как такое вообще можно смотреть?
Зоя скрестила на груди руки, фыркнула. Взглянула на меня «свысока», будто барыня на крепостного.
Я отметил, что её коленки меня совершенно не интересовали.
— Можно подумать: ты уже видел этот мультик! — сказала девчонка. — По телеку такие не показывают. А видика у тебя дома нет — мне мама об этом говорила.
— Этот мультфильм древний, как стены Московского кремля. Его, небось, ещё Чарли Чаплин смотрел. Вот, гляди: сейчас кот возьмёт удочку, насадит на крючок кусок сыра…
Я подробно рассказал сценарий серии: с полсотни раз просматривал её сперва со старшим сыном, а потом с младшим. Эта была одной из их любимых. Мои детишки обожали следить за издевательствами мыши над котом. А вместе с ними и я просматривал все эти сцены насилия (когда рядом с детьми изучал прайсы на продукцию, пока жена хлопотала на кухне). А уж сколько раз мне пришлось пересмотреть «Один дома»!..
В моём изложении приключения кота и мышонка выглядели глупыми и бессмысленными (я их таковыми и считал). Да и тон для изложения мультяшной истории я выбрал монотонный и занудный. Зоя слушала мой рассказ — хмурила брови. Я пришёл к выводу, что девчонка «крутила» эту кассету не в первый раз: она проверяла мои слова, опираясь не на картинку в телевизоре, а на собственные воспоминания.
— Ну и что! — сказала Каховская. — Я детские мультики теперь редко смотрю. Чтоб ты знал, у меня и фильмов полно. Иностранных! Ты такие точно не смотрел!
Она указала на стопку кассет.
Мне вспомнились ларьки около железнодорожного вокзала, где в девяностых годах продавали подобную продукцию (но там всё больше были «фильмы для взрослых»). Те существовали до две тысячи десятого года (мне так помнилось), лишь в какой-то момент видеокассеты в них сменились дисками. А ещё: память воскресила голоса Володарского и Гаврилова, звучавшие в видеосалонах страны.
Я подумал, что в скором времени советским гражданам предстояло насладиться озвученными Леонидом Вениаминовичем и Андреем Юрьевичем фильмами: «Терминатором», «Крёстным отцом», «Звёздными войнами», «Крепким орешком» и прочими голливудскими шедеврами. Если они уже не слушали эти узнаваемые голоса, разглядывая отвратительного качества изображения на домашних экранах.