"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Эмир — жгучий красивый брюнет с восточными чертами лица — курил у окна. Его стул был чуть отодвинут от стола, но на ближайшей к нему тарелке виднелись следы приконченного завтрака. Тут же, на подоконнике, лежал обрез «горизонталки» и стоял граммофон, который на сей раз скрипел про "белой акации гроздья душистые".
Я перевел взгляд на единственного, кто мог быть тут главным. Мой взгляд встретил седой, сероглазый мужчина с неестественно ровной осанкой. Про таких говорят — "как будто палку проглотил". Седина его очевидно не соответствовала довольно молодому лицу. Сколько ему было — сорок, сорок пять лет? На вид этот авторитет — пугало всего Минска последних недель — показался не таким и страшным. Одет Казанский был в полосатую рубашку, рукава которой он предпочел закатать по локоть и расстегнуть пуговицу на вороте.
Главарь "седых" повернулся ко мне и моргнул — всем лицом. А потом побарабанил пальцами по столу. У него, похоже, и вправду проблемы с нервами! И такой человек руководит самой страшной бандой республики?
— Это ты — Шкипер? — спросил он. — Ты моих людей отделал?
— Ну да, ребята из тренажерки знают меня как Шкипера. Шкипер так Шкипер, я не против — хоть горшком назови, только в печку не ставь.
— В печку, говоришь? — он снова моргнул всем лицом. — Что я, по-твоему, должен с тобой сделать?
На что я надеялся, когда прибыл сюда, на бандитскую малину? Как максимум — посмотреть на Казанского, срисовать его ближайшее окружение, навести мосты по поводу сбыта мнимой добычи от черной археологии и свалить в закат, предоставив возможность братьям Приваловым самим решать, чего им делать с предоставившимся шансом. Вот, например, у них тут имелся обрез охотничьего ружья. Статья? Статья! Но, наверное, это не совсем то, чего хотелось бы доблестной советской милиции…
И, конечно, я надеялся выжить. Свалить отсюда подобру-поздорову. И это тоже было задачей нетривиальной… Махать хайбером в комнате, полной вооруженных душегубов для ее решения — идиотская затея. А потому, главным моим оружием в который раз снова остались одни лишь слова:
— Как мне к вам обращаться? Да не важно, на самом деле! — я махнул рукой. — Просто представьте: вы приезжаете домой после долгой и опасной отлучки. Очень, очень опасной, смертельно! И оказывается, что к вашей женщине подкатывает бейцы какой-то баклан, вообразивший себя неотразимым потому, что он помог ей поднять на этажи рулон обоев! При этом — он был предупрежден что дама не свободна. Далее, этот баклан обнаруживает, что мужчина вернулся, от этого сильно огорчается и обзывает женщину… Хм! Развратной и продажной. За что закономерно получает по щам. Пока история развивается логично?
Казанский утвердительно моргнул — всем лицом. Все его мимические мышцы от переносицы до висков и ото лба до щек были задействованы в этом процессе.
— Продолжай, — сказал он, достал откуда-то из-под стола черный пистолет, и с металлическим стуком положил его перед собой — рядом с керамической кружкой с каким-то источающим пар горячим напитком.
Он что, целился в меня всё это время? Вот жеж… Страшно!
— Понятно уже, что мужчина — это я, а баклан — это ваш… Ваше… Это вон тот человек, рядом с бутылкой водки, — я указал на Серёжу.
— Садись. Возьми табуретку, — сквозь зубы процедил Казанский.
Я сел, расстегнул «Аляску» и распахнул полы, демонстрируя ножны с хайбером. Казанский барабанил по столу пальцами уже обеих ладоней, всё ближе подбираясь к пистолету. Эмир положил ладонь на рукоять обреза, Ямщик оторвался от многоглазой яичницы и сунул руку за пазуху.
— Спокойствие, только спокойствие, — проговорил я и медленно вытянул ятаган на свет Божий, а потом положил его на стол, якобы демонстрируя добрые намерения и следуя примеру хозяина. — Дальше было вот что: мне нужно было освоиться в столице, и я принялся искать людей… Серьезных людей, с которыми мы могли бы помочь друг другу. Я знаю, как достать из земли много всего интересного, но пристроить это интересное по подходящей цене и остаться в живых — это нетривиальная задача…
— Какая задача? — набычился Ямщик.
— Сложная, — поправился я.
— Ну так бы и сказал, хули ты? — рявкнул он, но был остановлен жестом Казанского.
— И кто тебе сказал про наш подвал?
— Сорока на хвосте принесла. Я сам из Дубровицы, кое с кем там знаком…
— А-а-а-а, дубровицкие отморозки… Они ж вроде от дел отошли?
— Кто-то отошел, кому-то до сих пор эхо войны интересно. Да, да, я специально искал выход на «седых»… — тут я задумался о том, что название банды, получается, имело и еще одно обоснование, помимо расположения одной из баз на улице с говорящим названием — шевелюру главаря! — Мне нужна была сила новая, злая, способная прикрыть от…
— Кто еще приходил к тебе на квартиру? Что за дичь он втирает мне… — он защелкал пальцами в сторону Сережи. — Зачем ты запихал его в ковёр?
— Он контуженый, Никитич! — заскулил Домино. — Он сам говорил — когда клад искал на немецкой мине подорвался, и его кишки едва по березам не размотало. Валить его надо, дядя, он насквозь пи*данутый! Шесть человек уконтрапешил и одного мента, на моих глазах! Наглухо! Ой, б*я, еще и шофера ментовского…
Казанский вскочил с места и тут же снова сел. Следом за ним дернулись подельники, хватаясь за оружие, и тут же выдохнули, увидев, что старший успокоился.
— Охренеть, сосед погоняет! — не выдержал я. — Как же это я шестерых завалил, если он, Артек и Щепка вот — живые, пусть и весьма измочаленные, тут находятся?! Да и ментов я не убивал — дурак я, что ли? А нарколыгу того полоумного и фарцу… Да похрен мне на них. Живы, померли — я к ним не приходил в дом, они сами за мной пошли! Вот я к вам пришел — вежливо, подарки притащил с собой — целых три. А эти что? Вломились, кровищей пол залили, лупить друг друга начали, мебель поломали, между прочим — новую! В стиле "полесский минимализм"! Мне ее по большому блату сделали, где я теперь коридорный гарнитур раздобуду?
Все, кто был в комнате, смотрели на меня совершенно очумело. Похоже, в и глазах я предстал настоящим чудовищем. Ну да, меня несло, да и обстановка была очень напряженной. То есть — самой подходящей для того, чтобы Белозор начинал творить дичь и изображать из себя паяца.
— Что ты предлагаешь? — спросил Казанский, моргая часто-часто.
Нет, он не испугался. С чего бы ему пугаться? Полная хата вооруженных соратников, я — один… Но на взводе бандит был точно, нервишки пошаливали у него капитально.
— Я предлагаю сотрудничество. Условия такие: я работаю с Лысым, он пацан ровный, шкоды мне не делал. После раскопок передаю ему список — с ценами. Вы выбираете что приглянется, пристраивайте остальное барыгам....Я делаю закладку, сообщаю координаты, Лысый передает мне деньги. Сколько вы там накрутите и чего сострижете с барыг — мне не интересно. Это будет моим вкладом в общее дело. Меня интересуют те цены, что я напишу в списке — скромные, ниже рыночных...
— Что? — снова напрягся Ямщик.
— Дешевые цены будут! Чтобы вам хотелось со мной работать, а не выносить в очередной раз двери квартиры!
— Это всё? — снова в своей манере моргнул Казанский и пригладил седые волосы рукой. — Что-нибудь еще?
— Ещё — вы меня прикроете от воров и фарцы... У них на меня...
В этот самый момент в комнату вошла Ульяна — та самая женщина из коридора, которая штопала Щепку с Артеком. У всех троих были бледные лица, у Ульяны — какая-то газета в руках. Она развернула ее на столе, перед самым носом бандитского главаря.
— ... у них на меня зуб! — договорил я, с тревогой наблюдая, как меняется выражение лица Казанского.
Левый глаз у него вдруг начал дергаться, ладонь сжала рукоять пистолета:
— Ты кого в мой дом приволок, пащенок?!! — вдруг вызверился он, вскочил со своего места и — БАХ! БАХ! — продырявил Сереже башку в двух местах.
Тело Домино сползло на пол, на стене расплылось пятно красного и желтого цвета, комната наполнилась криками и пороховым дымом. Такого развития событий явно никто не ожидал! Казанский продолжал палить в мертвого племянничка и кричать: