"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Эй, деревня! Ты чего?
— Интересно мне! — сделал каменное лицо я и продолжил колупать пальцем картонную коробку.
— А ну, руки убери, а то никакой сделки не будет! Меряй давай, вот тебе три куртки на выбор! Бери самую большую— может, налезет! А штанов не будет, у нас склад сгорел, — больше ничего он не принес.
Может и вправду хотел кинуть изначально, а может и не было у него нужного ассортимента.
— А ботинки?— я скинул свою куртку и выхватил у него из рук настоящую Jako.
— Размер ноги у тебя какой? — с сомнением поковырял в ухе торговец.
— Сорок шестой! — гордо отрапортовал я.
— У-у-у-у, отрастил лыжи! Нету такого размера! Если на куртке сойдемся — и то ладно будет.
— А за штанами я когда зайду? Вон сколько у вас материала, еще нашьете! — куртка была даже чуть великовата, но это как раз меня не смущало: Белозоровская комплекция вынуждала выбирать одежду не по принципу "нравится — не нравится", а исходя из "не торчат ли руки из рукавов по самые локти". Или шить на заказ в ателье. А тут — подошло!
Я достал из кармана штанов комок денег и отсчитал восемь двадцатипятирублевых купюр.
— В расчете?
— Накинь десятку — за то, что вообще привел тебя сюда... — проговорил фарцовщик.
Я накинул.
— И еще десятку — чтобы ты отсюда вышел, — предыдущий червонец исчез в его ладони так незаметно, будто проходимец заканчивал цирковое училище по специальности "фокусник".
— Рожа не треснет? — уточнил я, угрожающе сжав кулаки. — Кто мне помешает выйти? Ты, что ли, сопля городская?
— Ну-ну!... — угрожающе проговорил местный одежный магнат. — На штаны можешь не надеяться. Я бы и куртку с тебя снял, но кому этот балахон нужен? Один ты — переросток нашелся.
— Тогда скидку надо — за неликвид! — осклабился я.
— Какой ушлый деревенец! Вали уже! За калитку выйдешь — и сразу налево, увидишь высокую липу, за ней свернешь— и как раз окажешься около того места, где тебе повезло меня встретить, — черта с два он назвал правильные ориентиры, явно готовил какую-то гадость!
Так что черта с два я послушал его слова. Напротив — быстро зашагал совсем в другую сторону, по улице Подольской, а потом по проселку, лесной опушке и бездорожью — туда, где спустя пару лет разольется Цнянское водохранилище. Сейчас там места были довольно глухие, на живописном холме, который вскоре станет островом, шумели дубы, вокруг деревушек Цна и Йодково рос сосонник — благодать! Вот где я чувствовал себя как рыба в воде!
Если и имелись у меня до этой прогулки и покупки некие идеалистические мысли по поводу "предприимчивых и работящих людей, которых зажимает тоталитарный коммунистический режим", то теперь они исчезли. Ну да, были типы вроде Постолаки — они делали свое дело ради материальной выгоды своей и остального рода человеческого, не особенно заморачиваясь по поводу чистоплотности. А были такие, как этот фарцовщик. Ничем он не лучше того же прости-Господи-Серёжи. Такой же гад и такой же бандит. Защищать подобных персонажей от разбойников и играть в Гая Гисборна? Нет, не в этом случае... Может и в Минске где-то трудились непонятые и непринятые советским обществом цеховики и торговцы, которые принесли бы немало пользы при внедрении элементов рыночной системы, но не эти — точно. Эти продолжат продавать контрафакт и паль, дурить покупателей и крохоборничать...
Заело меня? Заело! Жалко двести десять рублей за куртку? Да еще как! Почти две моих зарплаты в "Маяке", ёлки! Совсем поохреневала фарца!
Я всё время оглядывался — казалось, что за мной следят. Но никого заметить так и не удалось — вроде как редкие прохожие были совершенно случайными людьми. Всерьез нервничая, я добрался до Зеленого Луга и, попетляв между домами, снова попытался рассмотреть в отражениях магазинных витрин и боковых зеркалах автомобилей погоню. Не рассмотрел!
Или я постепенно становился параноиком от жизни такой, или — слежка была прям профессиональной. Как говорил МОЙ — не Белозоровский — отец: "Если у вас паранойя, это не значит что за вами не следят". А посему в подъезд многоэтажки, где располагалась наша квартира, я входил с опаской.
Как оказалось — очень даже не зря.
Глава 20, в которой дерьмо случается
Бывают дни, в которые всем на вас наплевать. Не звонит телефон, не здороваются знакомые на улице, никто не зайдет за спичками и не придержит автобус на остановке. Старого знакомого, к которому заходишь одолжить удлинитель или стрельнуть "болгарку", нет дома. Ремонт обуви, куда срочно нужно попасть, ибо расклеились боты — закрыт, дозвониться кому-то, кто позарез нужен, совершенно невозможно.
Иногда в такие дни радуешься — наконец-то, мол, меня в покое оставили. А иногда сетуешь — ну вот, мол, как кому-то от меня что-то — так да! А как мне — так хрен там!
А бывают и другие дни: когда оказываешься нужен решительно всем в одну и ту же секунду! Стучат в двери, звонят на домашний, звонят на мобильный, в видеочат и даже в утюг и лейку от душа! В форточку в это время влетает голубь и начинает разносить хату, сосед резко решает залить тебе весь новый натяжной потолок, а ты сидишь в самом нужном месте в самой неподходящей для бешеной активности позе и никак не можешь понять причин такой популярности.
Последнее время мои дни были первого типа: что бы я ни творил, всё сходило с рук. Никому я был не нужен. Никто всерьез не пытался меня вызвать на откровенный разговор, отдубасить или прикончить. Это настораживало — ответка должна была прилететь еще после фруктового дела — я не верил что абибоки из транспортной милиции были последней ласточкой в этом деле, да и афганская эпопея как-то слишком тихо улеглась. Я предпочитал об этом не думать: в конце концов, спецслужбы бдят, меня явно пасут, так что — может и пронесет. Надо продолжать гнуть свою линию, прилагать максимум усилий, причиняя добро и нанося радость, а остальное — приложится.
Но теперь, после моего финта ушами в Сельхозпоселке чуйка просто орала: ща-а-а-с! Щас начнется!
Я был весь на нервах, напряженный как сжатая пружина, и едва не вломил спускающемуся по лестнице подъезда незнакомому мужчине в серой куртке: слишком уж резко он появился в поле моего зрения. На лифте не поехал: ну его к черту, этот лифт! Побежал вверх своими ногами, останавливаясь и прислушиваясь. Чудилось, что в подъезде кто-то шаркает и переговаривается.
А еще — пахло сигаретами. Удушливый аромат "Астры" шибал в нос и нестерпимо хотелось кашлять. Сунув ключ в замок, я судорожными движениями прокрутил его и как был — в ботинках, рванул на балкон, к сейфу. Ну не идиот? Ружье — с не присоединенными стволами, патроны — в пачке, Гос-с-поди, какой такого тупицу земля носит?!
Рассыпая патроны по полу, я сунул горсть в карман куртки и побежал обратно к двери, проверить — запер ли? Стволы никак не желали присоединяться — одни железные хреновины категорически не попадали в другие!
— Ста-а-аять, соседушко! — раздался вдруг знакомый до боли голос приятного тембра. — Брось ружье, руки вверх, а то прострелю тебе живот!
Дверь была распахнута, на пороге стоял Эрнест собственной персоной и целился в меня из пистолета. Пистолет напоминал "парабеллум", 5но был горазо более... Советский? Я в итоге узнал оружие: спортивный, Марголин — вот что это было такое.
— Два шага назад, Белозор! — выглядел столичный пижон очень худо.
Да какой пижон? От былой его красоты и лоска не осталось и следа! За недели, что мы не виделись, Эрнест осунулся, под его глазами пролегли чернушные круги, руки тряслись, а роскошные волосы были всклокочены, засалены и неопрятны, а одежда пребывала в самом плачевном состоянии. Взгляд мажора отливал безумием: зрачки глаз то сужались, то расширялись он пару раз за это время даже шмыгнул носом!
— Накроман, штоле? — мой язык как обычно лез поперед мозга в пекло.
— Давай, поговори у меня! — он захлопнул за собой дверь. — На кухню иди! Ружье положи!