"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Это точно — про меня. Я спустился в подземку, с тревогой посматривая на часы — до семинара оставалось минут сорок. Однако, пользуясь Московским имени Ленина метрополитеном, я рассчитывал добраться до "Александровского сада" в срок. То есть — до "Калинина", конечно... Вот ведь зараза: белозоровская память, порой так чудесно выручающая меня в трудных ситуациях, вовсе не спешила переводить местные советские названия в привычную мне систему координат! А он ведь жил тут, в Москве, несколько месяцев!
Хотя, зная того, настоящего Белозора, я вполне мог предположить что всамделишный Гера жил не в Москве, а в архивах и спецхранах, выбираясь из-под груд пожелтевшей бумаги только для того, чтобы не умереть от голода и справить естественную надобность. Дай ему волю, он и спал бы там, сдвинув стулья! Но наверняка архивные работники вытягивали его из фондов за руки и за ноги, едва только у них кончался рабочий день...
В общем — по советской Москве из Германа гид был никудышный. Хотя, по Москве 21 века из меня гид был бы еще более отвратительный — я в столице Российской Федерации образца двадцать первого века проводил время в основном или в офисе, или — в крохотной квартире-студии в Кузьминках, или — в кузьминском парке, совершая многокилометровые забеги и надеясь прогнать из организма тоску и тревожность. Ну и в тренажерке, тоже — благо она в одном здании с офисом располагалась...
Вспоминая о прошлом и будущем, я добрался к зданию факультета журналистики МГУ вовремя, умудрившись не вляпаться ни в какое приключение. Наверное, их лимит был исчерпан — по крайней мере, я на это надеялся.
Церемонно раскланявшись с памятником Ломоносова я в нерешительности остановился перед "вторым домом Пашкова", он же — Аудиторный корпус, он же — главная кузница кадров для советской прессы. Хотелось полюбоваться и порассуждать на тему настоящего, исконного классицизма и побрюзжать по поводу сталинского ампира, но время поджимало, и потому я устремился вперед — на штурм факультета журналистики.
* * *Ваксберг ждал меня в холле:
— Ну что же вы, пойдемте, пойдемте! Я уж было подумал... Ай, не важно. Хорошо, что вы здесь.
— Опоздал? — запереживал я.
— Нет, нет... Но вы ведь не король, верно? Точность — это для монархов. Потому могли бы и...
— Невесту провожал, на вокзал, — развел руками я.
— Ах, невесту! Ну, молодцом!
Опять это! Вот откуда оно берется? Почему так бывает что разные люди в один короткий промежуток времени вдруг начинают говорить одними и теми же фразами — не договариваясь... Инфополе шалит?
Мы вошли в аудиторию, и Ваксберг, который явно тут был уже за своего, за руку поздоровался с пожилым, бодрым преподавателем:
— Владислав Антонович, добрый день...
— А-а-а-а, Аркадий Иосифович, ну, наконец-то. А это — виновник того, что мои студенты посходили с ума и все носят штаны с карманами? Им больше не нужен Лев Толстой и его поэтика, им нужен Герман Белозор и новая полевая журналистика! — говорил он громко, экспрессивно, его мимика была живой и энергичной.
Студенты мигом отреагировали на его слова — подобно сурикатам они делали стойку, вытягивали шеи и замирали. Народу было много — будущие журналисты занимали всю довольно обширную аудиторию с невысокими ступенями-уступами, на которых рядами располагались парты и стулья. Юноши и девушки, которые до этого разговаривали и смеялись, не стесняясь преподавателя, теперь вдруг замолчали и пялились на меня, как будто увидели заморское диво. Примерно так же, как в редакции "Комсомольской правды". Только там всё-таки работали тяжеловесы, а тут...
А тут добрых две трети парней и девчат носила штаны с карманами и что-то, напоминающее замшевые кроссинговые боты.
— Привет! — я помахал им рукой. — Долго я до вас ехал. Меня зовут Гера Белозор. Чего вы на меня так смотрите, братья и сёстры, как будто привидение увидели? На мне цветы не растут, и узоров нет!
— Хы-ы-ы-ы.... — раздался облегченный выдох у аудитории.
— Ну, я вижу, вы справитесь, — сказал Ваксберг. — Пойду куда-нибудь на задний ряд, вспомню молодость.
— Ну и я с вами, Аркадий Иосифович, — закивал преподаватель.
Два мастодонта отечественной журналистики самым подлым образом оставили меня в одиночестве под прицелом десятков глаз.
— Так! — я поставил рюкзак на преподавательский стол и осмотрелся, в поисках чего-нибудь, за что можно уцепиться языком и начать беседу. А пока думал — балагурил: — Чтобы расставить все галочки над "Ў" — поясняю: да, я тот самый Белозор который придумал штаны, поймал маньяка, взял интервью у Масуда и... И что-то там еще. Нет, я не умею стрелять с двух рук, не знаю кунг-фу и не являюсь агентом ЦРУ, КГБ, МВД, ПДД, ДТП и т.д и т.п... Я просто провинциальный полесский историк и краевед, волею случая заброшенный в авангард советской журналистики. Сначала писал внештатно — для районки, потом — родная редакция пригласила в штат. Когда выдал пару журналистских расследований — меня заметили в "На страже..." и "Комсомолке". Ну и завертелось. В общем — оно само, я не виноват. Всё — чистой воды совпадение, стечение обстоятельств и импровизация. Карьеру не строил, по головам не шёл, в Москву перебраться не мечтал.
Пока трепался — кажется, нашел себе некий артефакт, вокруг которого можно было построить беседу, но быстро понял, что сейчас меня закидают вопросами. А потому — предварил бурю:
— Так, я вижу — вы мне не верите, или хотите что-то спросить. Вон, юный джентльмен с невероятной прической и решительным взглядом... Да, да, вы, рядом с прекрасной юной леди... У вас ведь вопрос на языке вертится, да? Ну, спрашивайте.
— У меня два вопроса, — встал со своего места высокий, худой, чуть сутуловатый парень в очках и с модными нынче усиками.
— Ну, давайте два, — махнул рукой я.
Семинар-то всё равно был запланирован на целую пару, и мне нужно было тут продержаться целых полтора часа!
— Первый вопрос, несерьезный: как вы умудрились получить "Медаль за спасение утопающих" в Афганистане? — его лицо было мне знакомым, я видел его — скорее всего по телику, в девяностых, но вспомнить пока не удавалось.
— Хы-ы-ы-ы! — снова выдохнула аудитория, да и я не удержался от улыбки.
— Второй вопрос — серьезный: где вы берете темы, откуда черпаете информацию для своих материалов? Ваши расследования и заметки слишком не похожи на то, что мы все привыкли видеть в официальной прессе и на телевидении. Откуда?.. — он растерялся и пожал плечами.
Ес-с-с-с! Пригодится заготовочка:
— Спасибо, камрад! Я понял, услышал... У вас тут у многих есть вопросы, да? Давайте тогда поступим так: вы напишите их на бумажках и передайте по рядам вперед, я буду их потихоньку разбирать, времени у нас — вагон. И про медаль отвечу — но в самом конце, чтобы впечатление осталось от меня легкое и непринужденное. А пока — про второй вопрос, который серьезный....
Я ухватил обеими руками простой фанерный стул, с матерчатыми вставками на спинке и потертым матерчатым же сидением, и с грохотомпоставил его на стол.
— Вот! — сказал я. — Наглядное пособие. Артефакт, можно сказать! Я говорил, что я не журналист, да? Я — историк. И методы работы с информацией у меня исторические... Давайте посмотрим, что этот самый стул может сказать нам о стране и обществе, в котором был создан. Представьте, что вы археолог и нашли его лет через пятьсот... Давайте разбираться. Ну что, кто смелый? Что вы видите, глядя на сей предмет мебели?
— Инвентарный номер! — выкрикнул кто-то.
— Прекрасно! Наличие инвентарного номера говорит о том, что таких предметов мебели как минимум несколько, значит — имелось серийное производство. Значит — имелся учёт. И — люди, специалисты по этому учёту, которые разбираются в инвентарных номерах... То есть стул этот создали в сложном, высокоразвитом обществе! Еще что видим?
— Фанера, лак, краска, ткань, — выдала девушка с первого ряда.