"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Мне оставалось только медленно выдохнуть. Есть такая болезнь у нашего брата мужескаго полу. Стоит симпатичной женщине проявить хоть каплю участия, улыбнуться немножечко теплее, чем продавщица в магазине... Ой, да кого я обманываю: если привлекательная продавщица улыбнется покупателю-мужчине, он тоже вообразит себе известно что. "Она без ума от меня!" А далее — насколько позволяет самооценка, воспитание и жизненная ситуация. Мы видим то, что хотим — и только. Не знаю, как обстоит с этим дело у лучшей половины человечества, и строят ли они матримониальные планы на всякого, кто чуть красивее обезьяны и без кольца на пальце, ежели тот придержит дверь в подъезде...
— Она просто хороший человек, Сергей. Проявленная чуткость и внимательность вовсе не означает, что она тебя хочет, — он попытался вырваться, но я вывернул ему руку и повел вниз по лестнице из подъезда. — Почему именно я должен рассказывать маленьким мальчикам, что Деда Мороза не существует, и это на самом деле злой зимний полесский демон Зюзя? А в Афганистане работают не только наши военные, но еще и целая куча гражданских специалистов, например — журналисты.
— К-к-а-акой Зюзя? — это, видимо, заинтересовало его больше всего
— А ты не с Полесья? Ну и чорт цябе дзяры тогда, Серёжа, — я отпустил его у самого выхода, чтобы не позорить перед людьми на улице. — Ты вот что уясни: нужен тебе будет сахар, соль, спички или там лещ например — всё через меня, ага? Я человек не жадный. А извиниться при встрече перед девушкой бы стоило, смекаешь?
— Ой, иди нахрен! — сказал он, почуяв свободу и сбежав с крыльца вниз, к лавочке. — Еще посмотрим! Козёл!
Вот ведь водятся такие Серёжи на свете! Ну сколько ему лет? Двадцать пять? Может быть даже — тридцать? А ведет себя как старшеклассник. Остановился в развитии, что ли? Нет, ну я понимаю — Таисия девушка видная, более того — самая обаятельная и привлекательная, но... На что был расчет вообще? Что она бросит двух детей и будет сидеть с ним в беседке, слушать "Шизгару" и играть в домино? Есть же такие товарищи — живут в счастливом неведении...
* * *Тася ничего не спрашивала, помогла мне нагрузиться хламом и взялась одевать девочек. Я тоже ничего не спрашивал: такие разговоры не для детских ушей. Сходил до контейнерной площадки — не спеша, наслаждаясь окружающей зеленью, теплым ветром, чистотой и порядком. Вернулся, переодел потрепанную футболку на свежую рубашку и натянул кроссинговые боты полесско-еврейского пошива.
— Поехали в молочное кафе? Самое то: творожные пампушки, сырники, блинчики с творогом, блинчики по-польски... — мы шли к стоянке, где был припаркован "козлик".
Девчонки нарезали вокруг нас круги, гоняясь друг за другом.
— Лазанки, — сказала Тася и взяла меня за руку.
— Какие "лазанки"? — удивился я.
— Ну, лазанки, ламанцы... — она отбросила прядь волос с лица. — Ты что, не местный что ли?
— Шо? Только не начинай, а? А то знаю я эти разговоры: блинчики, налисники, подтурахи, оладушки... А потом двое уже лупят друг друга табуретками!
— Хи-и-и-и! Тебя табуреткой не прошибить, Белозор! Вон Сереженька-прости-Господи дверью пытался — ничего у него не получилось. Нужен железный лом, не меньше! — и резко вильнула бедром, столкнув меня с тротуара на газон.
— Ах, так! — я мигом подхватил ее на руки, прижимая к себе гибкое, сильное тело. — Всё! Попалась!
— Эй! — крикнула Ася. — Это я хоцю на лучки! Мама — больсая, она мозет песьком! А я устала идти!
— А я хочу пить, — сказала Васька. — Березовый сок.
Правду говорят: йети — цветы жизни!
На стоянке Тася не задумываясь обошла "козлик" кругом — привыкла садиться за руль, а потом спохватилась, достала из кармана брючек ключи и кинула их мне:
— Лови, хозяин! Я накаталась уже, твоя очередь. Суровый транспорт, никакая не роскошь, а средство передвижения...
Я поймал связку, которая больно ткнулась в руку, открыл дверцы, постоял немного, давая нагретому на солнце салону проветриться, и полез внутрь. Однако! Новые бархатные чехлы, коврики под ногами без единой соринки, всё чистенько, аккуратненько! Где мои обертки от конфет, крошки, бутылки из-под боржома и обрывки листков с заметками?
— Ого! — только и смог проговорить я. — Красота!
— А я вообще-то хотела карету с лошадьми, — заявила Вася. — Но "козлик" тоже ничего.
— Представляешь, в "Волге" ее укачивает, а в "козле" — не укачивает! Фантастика! — Тася подсадила младшую дочь на заднее сидение.
— Представляю, — кивнул я. — Поехали есть лазанки!
* * *Глава 24 в котором совершается священнодейство, и проясняется семейное положение Волкова
Дом оказался всё же с мезонином, а не с мансардой. Потому что мансарда — это жилое чердачное помещение, а мезонин — надстройка над самой серединкой здания. Я такие дачи представлял себе, когда читал "Бибигона" Корнея Чуковского, про Переделкино. Ну, знаете: высокая крыша из крашеной жести, крыльцо с цветными стеклышками, круглое окно на фронтоне, резные наличники, каменные дорожки в старом саду, аккуратная беседочка...
Никогда не бывал в Переделкино, но в детстве казалось, что писатели должны жить как-то так. Насчет журналистов подобной уверенности не было. И вот теперь — такая возможность была мне предоставлена. Но снова — очень характерно для этого моего попаданчества. Дом в наличии имелся, цветные стеклышки и сад из яблонь, груш и всяких слив-вишенок — тоже, и дорожки с беседкой, и мезонин с огромным окном... Правда, всё это пребывало в состоянии весьма плачевном: пошарпанном, заросшем и облупившемся до последней крайности. Не жили тут последние лет десять, или пять — точно! Интересно, сам Старовойтов-то видел, что именно преподносит на блюдечке с голубой каемочкой ценному сотруднику?
Вряд ли... Скорее всего, он получил только ключ и документы, и обрадовался, что так лихо может отблагодарить своего такого удобного корреспондента, который и в огонь, и в воду, и в медную трубу при необходимости...
Дверной замок, кстати, открылся легко, но на этом хорошие новости заканчивались: внутри было хоть шаром покати!
— Понятно! — сказала Тася. — Устроим пикник в беседке. А в пятницу вечером поедем в Дубровицу. За мебелью. Всё равно Пантелеевна звала картошку копать! Она, между прочим, два огорода засадила: твой и свой!
Я сначала взвыл, а потом подумал, что соскочить с этого священнодейства будет настоящим кощунством, тем более — картошечка на зиму на самом деле никогда лишней не бывает. Тем более — настоящая, полесская! И подвал тут, на даче — вполне приличный для хранения запасов!
— Поедем, — сказал я. — Пошлешь ей телеграмму?
— А зачем? Она нас всегда ждёт!
Эх, бабулечки, цены вам нет! Много ли в нашей жизни людей, которые действительно ждут всегда?
В общем, со Старовойтовым я договорился. Он дал мне поручение снять новый путепровод на трассе и отпустил с миром сразу после обеда. У Таси вообще занятия с ее девчатами-биатлонистками в Раубичах стояли с самого утра, так что проблем не было — разве что Асю с Васей пораньше забрать из детского сада.
Так что в пятницу, часа в два пополудни мы уже катили по трассе на Гомель, наматывая километры асфальтовой дороги на колеса ГАЗ-69, а когда девочки наконец мирно засопели друг на дружке, Тася пересела ко мне вперед и спросила:
— И что, не хочешь узнать, что было у нас с этим Сережей?
— Было бы у вас что-то с этим Сережей, ты бы сейчас рядом со мной не сидела, верно? У нас ведь вроде всё по обоюдному согласию? Если тебе хорошо — ты со мной. Если тебе с кем-то другим лучше, или даже покажется, что такое в принципе возможно — ты не со мной.
— Это что это такое получается? Если любишь — отпусти? Не поняла, Белозор! Ты вообще — белорус или нет?
— В каком смысле? — теперь не понял уже я.