"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Я вообще-то не любил самолеты, предпочитал поезда — но тут другого выхода не было. Десантники из 103-й дивизии добирались до Термеза самолетом, и меня подсадили к ним. Ан-12 в его военно-транспортной версии — хреновина весьма сомнительного удобства, а тут еще и килька эта...
Апатичные молодые лица солдат, уставшие глаза офицеров, штабеля военного имущества, слегка подрагивающий корпус самолета — всё это казалось мне нереальным, сюрреалистичным. Как будто и не я вовсе лечу сейчас через полстраны в Ташкент, чтобы оттуда двинуть в Афган.
Мне снова сунули кислородную маску. Без нее было хреново, с ней — тошно.
Ну да, самолета мы ждали долго, торчали на аэродроме "Витебск-Северный", который местные вояки почему-то называли "Икоркой". На меня гвардейцы-десантники косились с недоверием — не знали, как относиться к странному типу, которого за каким-то хреном решили подсадить в самолет. Парни замолкали при моем приближении, сплевывали под ноги, отходили в сторону. А чего еще можно было ждать? Какой-то гражданский шпак в дурацких штанах, странных ботинках, с фотоаппаратом и армейским рюкзаком... Откровенничать никто особенно не торопился.
Это уже в самолете нам пришлось как-то взаимодействовать: молодой капитан в голубом берете ткнул пальцем в одно из откидных сидений и сказал:
— Располагайся здесь и не суетись. Ты с нами до Термеза, там мы тебя высаживаем — кто-то встретит, наверное. Кой хрен ты с гражданскими не полетел — понятия не имею...
— Ну а я — тем более, — мне оставалось только пожать плечами а потом расположиться на своем месте и дышать килькой все долгие часы полета.
Погодите-ка! Какой, нахрен, Термез?
* * *
Когда самолёт пошел на посадку, мой желудок предпринял попытку сбежать, подобравшись к самому горлу. Дышать уже можно было и без маски, а потому я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и вцепился в сиденье так сильно, что побелели костяшки пальцев. Когда шасси "Ана" коснулись бетонных плит взлетно-посадочной полосы, я готов был запрыгать от радости, но не стал — десантники этого бы точно не поняли.
— Всё, на сим расстаемся, мы тебя подбросили — дальше сам. Сказали — встретят тебя. А у нас и так дел полно, — проходя мимо, сказал капитан. А потом спросил: — А ты чего зеленый такой?
Аппарель опустилась, военные забегали, поднялась дикая суета, в которой до меня никому не было дела. Я подхватил рюкзак, поправил футляр с фотоаппаратом и тихо-тихо подался наружу.
Воздух Узбекистана — знойный, пыльный, обжигающий — заставил меня закашляться и остановиться. Сколько здесь было градусов? Тридцать пять? Сорок? Я беспомощно озирался и думал о своей непроходимой тупости — лететь на юг без головного убора? Серьезно?
— ...наливные машины, чтоб их, чермет сплошной! Слушай, Вася, у меня возникло такое чувство, что они специально сбагрили нам всякий лом! Гадство, Вася, чистое гадство... Пистолетов нет, счетчики черт знает какие! Как с этим работать?..
— Так начали вроде исправлять... Нормальная техника тоже приходит!
— Начали... Полгода прошло!
Мужики в черных танковых комбезах протопали мимо, ругаясь и размахивая руками. Я повертел еще головой и направился в сторону зданий, стоящих у края поля. По крайней мере, там полоскалось в потоках горячего воздуха красное советское знамя с серпом и молотом, и была надежда, что кто-то сможет внятно объяснить — как мне попасть в Кабул и какого хрена я оказался в Термезе, хотя лететь должен был вроде как в Ташкент.
Одуревшие от жары часовые у дверей административного здания с облупившейся светлой штукатуркой пялились на носки своих сапог и даже не думали меня останавливать. Порядочки тут у них! Я вошел внутрь, вертя головой во все стороны и пытаясь понять: куда мне сунуться, чтобы не послали сразу?
— Товарищ, а вы к кому? — раздался чуть хрипловатый баритон.
Я развернулся на каблуках и оказался лицом к лицу с импозантным офицером: лет сорока, высокий, седые виски, гладко выбрит... Хоть белогвардейца с него лепи, только усов подкрученных не хватает.
 
— А я Белозор, журналист из "Ма...", из "Комсомолки". Странная ситуация со мной произошла — вроде как летел в Ташкент, высадили в Термезе...
— Журналист? — искренне удивился этот майор. — А метеоролог где?
— Какой метеоролог? — удивился в ответ я.
— Ну, вы ведь из Белоруссии? Должны были прислать метеоролога, гражданского специалиста...
— ...ять, — сказал я. — Извините, это что — меня перепутали?
— Выходит, что так... Пройдемте со мной, товарищ журналист. И документики мне свои дайте, а то мало ли...
* * *
Конечно, майор Валиев оказался особистом. Он сидел за пошарпанным столом, заваленным папками, и изучал мои бумаги, как будто надеялся, что я окажусь шпионом. Под потолком крутился засиженный мухами вентилятор, на подоконнике грелась на солнце и исходила газом поллитровая бутылка минералки.
— Вы случаем не д'Артаньян? — спросил вдруг он.
— Нет, скорее Гай Гисборн.
— Э-э-э-э... Это же вроде не Дюма?
— Это народное творчество. Или Фрэнсис Чайльд, как будет угодно...
— А... Так, вот сбили вы меня с мысли, товарищ Белозор! Я о том, что почувствовал себя в роли де Тревиля. Ваши документы буквально дублируют ту самую грамоту Ришелье — "То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства"... Только она у вас оформлена по всем правилам, и, скажем так, в сослагательном наклонении. Мол, если понадобится помощь и поддержка — окажите, сопроводите, накормите, напоите и спать уложите... У тебя папа — член ЦК партии, что ли? Тут такие подписи стоят, что аж страшно.
— У меня папы нету, — сказал я. — А де Тревиль не от кардинала грамоту получил, а от д'Артаньяна старшего — рекомендательное письмо. Если мне память не изменяет.
Странный это был особист. Неправильный какой-то.
— Ладно, — сказал он. — Черт с ним, с де Тревилем. Будем звонить в Ташкент и решать, что с тобой делать.
Пока Валиев звонил в Ташкент, я тупел и потел, пытаясь не вырубиться прямо здесь, в кабинете. За окном носились военные, грохотала техника, взлетел тот самый Ан-12, на котором я добрался в это замечательное место.
— А куда они? — спросил я майора, который на некоторое время перестал орать в трубку.
— В Кабул! — сказал он. — Куда ж еще?
Я сидел в ступоре. Это что — я просто мог лететь дальше с ними? Нет, дышать килькой — удовольствие малоприятное, но торчать в Термезе — тоже радость ниже среднего! До особиста, видимо, это дошло спустя секунду, потому что он ляпнул трубкой по аппарату и сказал:
— ...ять! — а потом вдруг заржал в голос. — Во избежание перепута!
— Какого еще перепута? — удивился я.
— Да служил я под Тюменью, в одной части... Ну, не важно. Там в общем в столовой была вешалка, куда личный состав бушлаты вешал, перед обедом. Ну, и красными буквами через трафарет нанесли надпись над этой самой вешалкой: "Во избежание перепута вешайте одежду строго по номерам!" А какой-то умник дописал сверху от руки — "И спи*да!"
Я фыркнул. Во избежание перепута, значит?
Отсмеявшись, майор Валиев снова взялся звонить. Спустя минут двадцать он утер пот со лба и сказал:
— Поедете на попутках.
— Как это? — удивился я.
— Ну, скоро будет колонна в Мазари-Шариф, с ней и поедете, — он, наверное, подумал, что я испугался и поторопился успокоить меня: — Погранцы из 117-го отряда сопроводят, в порядке всё будет. Мне тут уже просверлили мозг, чтобы я нашел вам провожатых... Поговорю с Давыдовым, может кого-то и найдет.
В голове скрипели воспоминания о будущем. 117-й отряд — это который Московский? Мазари-Шариф — это где Голубая Мечеть и могила калифа Али? А что, это даже интересно! Всяко лучше, чем торчать в четырех стенах в Кабуле и ждать отмашки — когда разрешат выйти в поле пообщаться с бойцами, посмотреть на местных... Опасно? Не без того. Но знал же, куда ехал! Хотел гонзо-журналистики? Кушай, Герман Викторович, не обляпайся!