"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Тут в кабинет стремительным домкратом ворвалась Езерская и вдруг кинулась ко мне обниматься:
— Гера! Слава Богу, явился!
Это было очень странно. Во-первых, я сидел на стуле, и для того, чтобы обнять меня, ей пришлось весьма двусмысленно изогнуться, во-вторых, я в целом не привык, чтобы меня кто-то посторонний трогал, если это не кот, например. И в-третьих — ее объятия явно выходили за рамки обычных служебных отношений. Ну, там, где надо, стройненько, где надо кругленько — сами понимаете. Потому я потянулся рукой к Ильичу, таким образом освобождаясь от рук внезапно разомлевшей ответственного... Или всё-таки безответственного секретаря? В общем — ухватил вождя мирового пролетариата за лысину, приподнял, достал две стопочки листочков с машинописным текстом и торжественно вручил Ариночке Петровночке:
— Вот! Как обещал. Два материала. Один про проводника на железной дороге — очень поучительно, двести пятьдесят строчек, а второй — как я маньяка ловил, там на разворот, строчек семьсот.
— Про что? — внезапно охрипшим голосом спросила Езерская, а Стариков подавился чаем.
— Про кого, — поправил я, — Про проводника, говорю. В поезде вместе с ним ехал, земляк оказался... Таких историй понарасказывал, закачаешься!
— Белозор!!!
Глава 16, в которой мне приходится поработать
глава написана с большой любовью к работникам культуры
и с безграничным уважением к их нелегкому труду
Цейтнот — значит, цейтнот! Надо работать, спасать родную редакцию от перепечатывания чужих статей и публикации бесконечных официальных материалов. Высоко держать знамя провинциальной журналистики! Звучит гордо? Ну, так себе.
На самом деле это означало необходимость переться под дождем в ЖЭК на улице Молодежной и шататься с рейдовой группой по всяким местам разной степени злачности. В состав рейдовых групп, работа которых была организована по инициативе горисполкома, входили представители самых разных ведомств: милиция, пожарные, коммунальщики, энергонадзор, горгаз, социальное обслуживание, педагоги и еще кто-то.
У каждого — своя задача, это понятно, но выполняют их все сразу и скопом. Там — счетчики проверят, здесь — санитарное состояние помещений, где дети проживают... Ходят в основном к одиноко проживающим пенсионерам, инвалидам, неблагополучным семьям и товарищам, которые давно никому не товарищи и ведут асоциальный образ жизни.
Мне нужно было сделать пару кадров радушно принимающих комиссию пенсионеров, взять у представителя ЖЭКа какую-то общую информацию: сколько посетили за год, какую помощь оказали — и бежать на концерт, посвященный... Чему-то там посвященный.
В возрасте далеко за тридцать, но все еще миловидная, начальник ЖЭКа по фамилии Захожая прекрасно знала свой район. Цок-цок — стучали ее каблучки по тротуару, аккуратное, пшеничного цвета каре подчеркивало смуглую кожу и вечно смеющиеся глаза. Есть же такие, которых и возраст не портит. Из юных принцесс они превращаются в прекрасных королев, и не важно — в ЖЭКе они работают или в кино снимаются… Я не видал таких коммунальщиц никогда в жизни! Высокая, стройная, интеллигентная, элегантная — она никак не походила на толстых грубых дамочек с химзавивкой, в неопрятной одежде и с волосками, растущими из родинки на подбородке, которых можно встретить в любой структуре типа домоуправления или водоканала.
Ну, и народ просто улыбался товарищу Захожей навстречу, и двери открывал охотно, и информацией делился. Даже бабушки у подъезда меж собой говаривали, что "Захожая — баба справная!" Вот и теперь — стоило только постучать в деревянную лакированную дверь на третьем этаже классической хрущевки, как она тут же открылась навстречу. Встретил нас приличный мужчина в аккуратном спортивном костюме и больших очках. Двигался несколько скованно — видимо, какой-то недуг.
— Пр-роходите, — сказал он.
Дикция его была нарочито четкая, видимо, этому человеку приходилось себя тщательно контролировать, чтобы говорить внятно. В квартире царила чистота и порядок, всё — от обуви до книжек на этажерке стояло по ранжиру, ровненько! Никакой пыли, никакого мусора, диваны и кровать — застелены, на кухне — блеск!
— А готовит вам кто? — уточнил специалист.
— А я сам стар-раюсь! — с видимой долей гордости медленно проговорил он. — И уборку — тоже. А то — нормально всё было, нормально, а потом бах — и вот! Инвалид второй группы.
Человечище! Мне удалось перемолвиться с ним парой слов, и я решил — упомяну про него в статье обязательно. Звали его Владимир Владимирович тридцать лет, он работал на металлургическом заводе, последние десять — мастером. Вышел на пенсию, тяжело пережил смерть супруги — ударил инсульт. Но — не сдался. Взял свою жизнь под контроль! Он несколько раз извинялся, что говорит нечетко, но я уверил его: всё отлично. А что неторопливо — так это придает словам дополнительного веса! Он даже посмеялся со мной, на душе стало немного веселее...
А вот следующая квартира уже в другом доме, поразила контрастом. Очень приличную дверь, обитую красным дерматином с позолоченными шляпками гвоздей, долго не открывали. Спустя время, десятки "тук-туков" и несколько пронзительных трелей звонка, дверные петли скрипнули, и на лестничной площадке появилась некая заспанная нимфа. Такая, знаете, миниатюрная брюнетка в одной рубашке и шортиках, волосы в художественном беспорядке, личико симпатичное, пусть и слегка помятое — ну, хороша! Но вся ее прелесть была растоптана и уничтожена сшибающим с ног ароматом кошачьих ссаков, который вырвался из квартиры и рванул вверх и вниз по подъезду. Это было нечто невообразимое! Настоящая биологическая атака!
Заходить внутрь всё-таки пришлось. Шагал с опаской, зажимая нос, но это не помогало, потому как миазмы окрест царили просто чудовищные. В квартире бал правила полная антисанитария, вещи были скомканы в кучи и лежали по углам, на стенах — желтые жирные потеки. Да что здесь происходит вообще?
Вопросы у меня закончились, когда на кухне, на полу я увидел таз со свиной головой, которую в особенно жестокой форме объедали с десяток кошек, хватая свою добычу за уши и щёки, вцепляясь в пятачок... От грубой матерщины меня удержало только присутствие женщин. Я выбежал на лестничную площадку и попытался отдышаться, сдерживая тошноту, но — кошачий дух настиг меня и тут, и прийти в себя я смог только на лавочке у крыльца.
Вот ведь и не скажешь, если на улице встретишь! Вроде — нормальная, а что там в башке творится, у кошатницы этой? Выведи хозяев, заведи в обе эти квартиры постороннего человека и спроси — где живет инвалид второй группы после инсульта, а где — симпатичная молодая брюнетка? Ответы будут очевидными и однозначно — ошибочными.
— А вот вам статистика по нашему ЖЭКу, товарищ Белозор. Сколько квартир посещено, какие группы населения... — мадам Захожая походкой, достойной королевы, спустилась по ступенькам и протянула мне листок, исписанный от руки синими чернилами.
— Большое спасибо! — отдышавшись, я взял справку и махнул рукой: — Пойду материал в номер писать. Желаю вам на пути побольше Владимиров Владимировичей и поменьше симпатичных брюнеток!
Мужики из состава рейдовой группы заржали, женщины зашушукались, обсуждая бесхозяйственную кошатницу. Вот уж точно — "шо занадта, то не вельмі!"
Хотя кошек я люблю.
***
Обедать я побежал, конечно, в столовую ПДО. Не то, чтобы это было совсем по пути, но по тамошним изыскам мой желудок уже соскучился. Навалив три порции жирного плова со свининой в одну глубокую тарелку, принялся орудовать ложкой, запивая всё это богатство чаем и помогая себе куском пшеничного хлеба. Я чуть ли не похрюкивал от удовольствия.
Внезапно меня похлопали по плечу:
— Свободно?
Ненавижу, когда меня похлопывают по плечу, и тем более терпеть не могу, когда садятся напротив меня и смотрят, как я хрюкаю. Ну, то есть, если прием пищи проходит в обычном режиме — то Бога ради, смотрите. А если задача набить брюхо и побежать дальше — тогда увольте. Нет тут ничего обаятельного и привлекательного. Это всего лишь физиология, а не культура поведения за столом и высокий этикет.