"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Сможешь там среди молодых рабочих опрос сделать по поводу досуга в нерабочее время? Куда ходят в городе, чем увлекаются...
— Сделаю, нет проблем. Фотоаппарат у меня с собой.
— Это в субботний номер! — застрожилась она.
— Утром всё будет!
— Ну-ну! — Арина Петровна знала, что я всё сдаю в срок, просто делала вредный вид.
Ну, и Бог с ней. Меня ждала картошечка, свинина... И Волков.
Глава 7, в которой становится страшно
Автор настаивает — все политические, исторические и экономические расклады, изложенные устами героев этой главы, не отражают гражданскую позицию создателя книги и его мировоззрение и совершенно точно являются вымышленными и недостоверными. Или нет.
Честно говоря, поначалу я растерялся. Полностью пустая столовая ПДО, только за одним столом — несколько мужчин, которые, скинув пиджаки, повесили их на спинки стульев, закатали рукава рубашек и отдавали должное жареной картошке и свиным отбивным.
И что это были за люди? Волков, Драпеза, Привалов, Исаков — этих я уже знал. Двое были мне знакомы заочно и шапочно. Рыжий и конопатый толстый дядька — Сахарский, директор пивзавода, и худой, похожий на коршуна Борис Францевич Рикк — генеральный директор Дубровицкого прокатного завода. Еще одного — седого мощного человека, похожего на отставного военного, я видел впервые в жизни, как и невысокого растрепанного дядечку с большим ртом и натруженными мозолистыми руками.
— Не стесняйся, присаживайся! — сказал Волков, — Да! Наташенька! Принесите Белозору порцию.
Он по очереди представил меня всем присутствующим, и каждый из них реагировал по-своему, но все — с узнаванием. Наверное — статьи читали. Седой дядька оказался главой строящегося завода "Интервал". Его звали Иван Степанович Рогозинский. Насколько я помнил, в будущем это предприятие производило электронику, в том числе — двойного назначения. В свое время, по слухам, там даже делали микросборку для космических кораблей и баллистических ракет. Завод должны были ввести в строй вот-вот.
А маленького большеротого человека я вспомнил — он часто мелькал в газете во время посевной и жатвы. Прилуцкий его фамилия, председатель самого передового в районе колхоза-миллионера "Оборона страны". Широко известный в узких кругах человек, орденоносец, знатный хлебороб.
— Кушай-кушай, — похлопал меня по плечу Привалов, — И на ус мотай. Надеюсь, ты не заряженным пришел?
Я подавился отбивной:
— Мне дорога моя жизнь! — а сам похолодел, думая, не нажал ли я запись на диктофоне, спрятанном в кармане пиджака? Вроде бы — нет.
Говорил Сахарский.
— ... в Прибалтике, по обмену опытом. Послушайте, они там смотрят никак не в сторону Москвы! Ну да, причины вроде как есть — независимость до сорокового года и всё такое... Но меня удивляет другой вопрос: неужели братья наши латыши и эстонцы, мечтая о том, чтобы жить "как в Швеции и Норвегии", всерьез думают о том, что в Швеции и Норвегии кто-то хочет, чтобы в Прибалтике жили так же, как и они? Вот простой пример: рижские шпроты. Их кушает весь Союз, а еще — половина Организации Варшавского договора! Рабочие места, соответствующие деньги в республиканский бюджет, инфраструктура, дома отдыха, больницы и всё такое прочее — результаты именно наличия огромного рынка сбыта. Нужны рижские шпроты капиталистам в Швеции? Или в ФРГ? Нет. Зачем им плодить конкурентов? И что в таком случае будет с рабочими? С заводом? С тысячами людей, которые завязаны на его обслуживание? А таких заводов не один... Зачем Европе РАФ если есть "Фольксваген"? Зачем "Рижский бальзам", если имеется "Егермейстер"? Да выпусти наших прибалтов в условия свободного рынка и конкуренции — их сожрут и выплюнут!
— Да, Пал Палыч, не ожидал, не ожидал... Я-то думал — вы того, а вы — этого! — усмехнулся Рикк, — Это вы сами дошли, или подсказал кто?
— Послушайте, Борис Францевич, я продолжаю утверждать, что мы живем с вами, увы, не в самой прекрасной стране на свете! Всё не так, как в "Книжках внеклассного чтения для октябрят", да? У нас маразм крепчает день ото дня, это, кажется, очевидный факт. Но думать, что где-то там, за бугром кто-то мечтает осчастливить нас и сделать нашу жизнь лучше? Пф-ф-ф-ф! Нужно быть идиотом... Конечно, они хотят сделать лучше СВОЮ жизнь! Нам сложно представить себе, чтобы в каждой семье было по машине, да? У нас нынче "Москвич" является верхом мечтаний рядового советского гражданина, накопив денег ждут очередь на авто годами... Всё верно, все так и есть! Но, ради всего святого, почему француз, англичанин или американец должны стараться сделать так, чтобы у нас с вами было по "Москвичу"? Они лучше будут стараться изо всех сил купить по машине еще и своим женам!
Мне золотистая жареная картошечка уже в глотку не лезла. Все месяцы, проведенные здесь, я старательно избегал таких тем и таких разговоров, и всё-таки меня прямо-таки ткнули в них мордой. Я поймал взгляд Волкова, который буравил мою душу своими звериными глазами из-под густых бровей и ухмылялся.
— Ладно Прибалтика... Там у народа хотя бы есть мечта о волшебной стране, в которой они окажутся, как только рухнет кровавый режим, — Исаков промокнул губы салфеткой, — А я был на Каспии. Ну, жаркие страны, восток — дело тонкое и всё такое. Знаете, кого мне напомнили тамошние партийцы? Бухарского эмира из "Повести о Ходже Насреддине". Им насрать на Союз в целом и социализм в частности. Власть — вот что их интересует. Власть и самолюбование. Они понятия не имеют о производстве, сельском хозяйстве, политэкономии... Развели там феодализм чистой воды!
— Это вы сейчас о Средней Азии? — уточнил Рикк, — Картина в целом типичная. Увы. За редким исключением так — повсеместно.
Это было на самом деле жутковато: смотреть и слушать, как те самые "красные директоры" говорят вещи совершенно не соответствующие генеральной линии партии... Или как это правильно называется?
— Позвольте, — сказал Прилуцкий, — Есть Шевелуха!
Сидящие за столом разулыбались. Виктор Шевелуха — секретарь ЦК КПБ по сельскому хозяйству, учёный-биолог, выдвинутый Машеровым, действительно выбивался из ряда партократов. Он ни черта не смыслил в коммунизме, но зато считался докой в сельском хозяйстве. Не считая эпопеи с мелиорацией.
— О том и речь, — кивнул Рикк, — Мы с вами понимаем, что Петр Миронович осознает реальное положение вещей. И пытается свернуть с кривой колеи...
Рогозинский вскинулся:
— Послушайте, Машеров — точно такой же старый партиец, как и все они! Не делайте из него идола! Вообще этот ваш провинциальный патриотизм с его портретами на каждом углу... Попахивает нацдемовщиной и местечковым культом личности. Думаете, на союзном уровне нет сравнительно молодых, перспективных политиков? Я лично знаком с одним из таких. Если вы говорите о сельском хозяйстве — вот вам, пожалуйста: Горбачев, "ипатовский метод"! Я его еще по его работе на Ставрополье знаю. Сейчас — кандидат в члены ЦК КПСС, между прочим! Новый человек!
Тут я закашлялся так сильно, что Привалову пришлось своей богатырской дланью лупить меня по спине. Мама, роди меня обратно, зачем я тут нужен?
— Старый партиец, говорите? — усмехнулся Волков, — При всем уважении — Белорусская ССР сейчас чуть ли не единственный регион, где партийцев не ставят руководить производствами и целыми отраслями народного хозяйства только за то, что они красиво умеют поднимать руки на заседаниях. Да! Напротив — рядового коммуниста, профессионала своего дела, будь то ученый, хлебороб или прокурор, запросто продвигают на руководящие должности. Вот, возьмите хотя бы товарища Прилуцкого — он сначала стал председателем колхоза и только после этого окончил советско-партийную школу в Могилеве, а теперь учится заочно в ВПШ в Минске... Всё я верно говорю?
Прилуцкий довольно кивнул. Он шел на красный диплом и этим очень гордился. Действительно — человек "от сохи". Совсем не похож на тех парниш в хороших костюмах из райкома комсомола... Волков оскалился: