"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Езерская, пожав плечами, удалилась. Я успел заметить, как в приемной она переглянулась с Аленой и покрутила пальцем у виска, кивнув головой в нашу сторону. Рубан не заметил — и хорошо.
— Так что, Белозор, как вам удалось заставить племянницу редактора "Комсомолки" мусор в Дубровице убирать?
— А? — меня проняло, — В смысле — племянницу ре...
— А ты думал, двадцатилетняя пигалица собкором может просто так устроиться? Да не в Джезказгане где-нибудь, а в Минске! Нет, девочка талантливая, пишет бойко, по всей республике катается, не боится ни черта, но... "Комсомолка" — это "Комсомолка". Считай — номер один! А ты ее — бутылки сдавать. Хе... Хе... — остатки смешинки выходили из него постепенно, выдох за выдохом, — Но молодец, молодец. Колись давай, как это получилось?
— Так интервью она хотела. Пристала, как банный лист к... Хм! Пристала, в общем, во время пресс-тура к нефтяникам. Я так от нее отделаться хотел — а она ни в какую. Мол, вынь да положь ей интервью...
Кажется, я морозил несусветную дичь, потому что шефа опять скрючило пароксизмом хохота:
— Пристала, говоришь? Вынь да положь, говоришь? И что — дал? Вынул?
— Э-э-э-э... Сергей Игоревич, давайте, я потом зайду?
— Давай, давай... Зайдешь... Обсудим твою поездку в Минск, в Союз журналистов.
— Ыть! — сказал я, — А материальчик-то в номер станет?
— Ста-а-анет, как не стать? Хохма будет на полстраны! Уф-ф-ф!
Шеф вообще как-то здорово расслабился, подобрел. Это началось месяца три назад, аккурат тогда, когда Сазанец перестал каждые три часа дергать его в райком. Можно сказать — после пресловутой статьи про кладбище и моего визита в партком в отдельно взятом районе пресса действительно превратилась в четвертую власть. Или в пятую? В Советском Союзе ведь помимо законодательной, исполнительной и судебной ветвей имелась еще и партия, которая наш рулевой...
Не то, чтобы мы наглели, ведь самоцензуру никто не отменял, да и в здании на Малиновского нас почитывали, о чем неоднократно намекали. Но мелочных придирок, вычитывания номера перед каждой публикацией, бесконечных звонков и критики — этого стало на порядок меньше. Набрал товарищ Рубан веса на местном уровне, и его соратники-единомышленники, которых я мысленно прозвал "красные директоры" — по аналогии с явлением несколько более поздним — тоже заматерели. Возникло даже некое ощущение, что дубровицкий Горсовет, где и рулили эти самые товарищи, стал органом даже более весомым, чем райком. Скорее всего, это ощущение было субъективным: я слишком активно общался с такими влиятельными горсоветовцами, как Волков, Исаков, Драпеза и другие, им подобные... Наверное, на бытовом уровне Сазанец всё еще был фигурой, не менее священной, чем Тутанхамон в Древнем Египте.
Но — рядом с портретом Брежнева в залах заседаний наших, местных Советов, уже появились портреты Машерова. О чем-то это должно было говорить, но о чем именно? Я боялся и думать. Было это проявлением эффекта бабочки от моих действий, или и до этого в БССР в глубинке протекали некие процессы, о которых мы и понятия не имели в будущем? И чем бы эти процессы обернулись, если бы не тот клятый "Газон", груженый картошкой, на Жодинской трассе 4 октября 1980 года...
***
Я вернулся в кабинет и уже собирался всё-таки пойти попить чаю, как телефон зазвонил снова. Он трезвонил, чуть ли не подпрыгивая на столе, игриво потряхивая трубкой и создавая рабочий вид. Сволочь такая.
— Алло! Отдел городской жизни, "Маяк"... Да, Белозор! Какой Сирожа? Аа-а-а! Привет доблестным труженикам Гидролизного завода! Как там Саша? Рацу-у-уха? О как! А ну, рассказывай!
Вот эта новость была просто чудесной. То самое чувство, когда усилия не пропадают даром. Ну да, тему с котлоагрегатом и использованием лигнина в качестве топлива для котельных я им впарил. Сделал из кочегара Саши и инженера-технолога Сережи молодых рационализаторов. Но — они почувствовали вкус славы, им понравилось быть кем-то заметным, кем-то значимым... Кто сказал, что честолюбие — это плохо? Если его направить в созидательное русло, честолюбец может горы свернуть! В данном случае — лигниновые. Эти двое и собирались провернуть нечто подобное.
— ..запрессованный в сырец лигнин при сушке не горит, зато обжиг кирпича проходит хорошо, скорость огня в кольцевой печи возрастает! Если вводить в формовочную шихту в количестве, не превышающем 20-22% ее объема, то получается строительный пористый кирпич кондиционной механической прочности! Представляете? Саша до Гидролизного на кирпичном работал, мы покумекали сначала сами, потом я в литературе покопался, оказалось — еще в сорок девятом году на Ленинградском кирпичном заводе №1 была похожая технология! Понимаете, что это может значить?
— Та-а-ак! — сказал я, — То есть на нашем дубровицком кирпичном заводе, из нашей дубровицкой глины и дубровицкого лигнина — с Гидролизного завода — можно производить дешевый и качественный кирпич!
— Вот именно! — частил Сергей Капинский, — Обладая высокой дисперсностью, лигнин не требует — в отличие от большинства других видов выгорающих добавок (угля, сланца, шлака) — дополнительных затрат на измельчение. При использовании опилок в кирпиче образуются крупные незамкнутые поры, повышающие водопоглощение материала...
— Абырвалг! — сказал я, — Помнишь, как мы договаривались? Говорить так, чтобы и бабуля из-под подъезда тебя поняла.
— А-а-а... Так вы приедете? Напишете про нас? Мы и опытные образцы подготовили, совместно с кирпичниками.
— Погоди, а вот ты про опилки говорил... Их же вместе с лигнином нужно туда, в глину пихать?
— С опилками да, крупные партии пока нам недоступны, ну, а мелочь мы у Сашиного бати брали, у него циркулярка, так...
— Сережа, — сказал я, — У нас целое огромное ПДО.
— ...бать я тупой, — сказал Сережа, — Это ведь еще лучше, да? Это ведь еще и дубровицкие опилки? Полностью местное сырье получается? Но там Волков, к нему так просто и не сунешься...
— Я сунусь, — сказал я, — Вы, ребята, молодцы. Я из вас сделаю национальных героев.
— Товарищ Белозор...
— Еще лигнин можно при производстве асфальта использовать. Понятия не имею как — общайтесь с нефтяниками, дорожниками, копайтесь в документах.
— Ого!!! Так ведь, это ведь!!! Мы ведь!!! Саша, асфальт! — как бы его удар не хватил от радости.
— Тише там с восторгами. Я с Исаковым переговорю — может, у него есть такие же ненормальные, как вы — объедините усилия. А вы готовьте демонстрацию вашего изобретения. Приедем, наверное, сразу все вместе — смотреть на ваш лигниновый кирпич...
— Товарищ Белозор, да я за вас... Да мы! Да до гробовой...
— Сирожа, не мельтеши. Станешь директором Гидролизного — тогда поговорим.
На той стороне трубки замолчали. Капинский задумался. Вот это да! Глядишь — будет у нас еще один "красный директор"... Хотя — сильно молод. Времена Гайдаров, которые полками в 17 лет командовали, миновали. Сейчас начальник должен быть солидным — тот же Исаков выбивался из этой тенденции категорически. С другой стороны... Общая тенденция — это одно, местные нюансы — другое. Дьявол в деталях, верно?
— Ты чего замолчал? — спросил я, — Планируешь кровавое убийство директора?
— А зачем его убивать? — совсем всерьез усмехнулся Сирожа, — Ему до пенсии два года. За два года я кое-что могу успеть, верно?
— За два года — можешь, — согласился я, — А до завтра постарайся смочь организовать прием алчущих и жаждущих рацпредложений начальников.
— Постараюсь.
— Ладно, набери меня завтра в восемь тридцать, договоримся.
— Да-да! Спасибо, товарищ Белозор!
Для этих двух заводских парней я был тем самым волшебником на голубом вертолете, который и кино покажет, и эскимо подарит. Эх, был бы я настоящим попаданцем-превозмоганцем-прогрессором — меня бы за чародея все местные считали. Кричали б барышни ура и в воздух чепчики бросали...
А пока — пойду в Хозтовары схожу, чопики куплю — новый мебельный гарнитур собирать. Ну как — новый?Корявский гарнитур, но в отличном состоянии. Хаимка подогнал.