"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
«Волна» располагалась на самой круче, на выдающейся, укрепленной бетоном и диким камнем площадке над Днепром. Здесь был вполне уютный зал, даже на притязательный вкус завсегдатая провинциальных кафешек века двадцать первого, и просто волшебная веранда — с деревянными столбами, белоснежными занавесками на раздвинутых окнах, с шикарной мебелью и интерьером. А еще — стояли целых два бильярдных стола. Вот так новости! Для меня, если честно, бильярд и СССР были понятиями довольно далекими друг от друга. Хотя я вроде как и понимал, что все эти седые живчики, которые на корпоративах лихо орудовали киями и загоняли за один удар по семь шаров в лузы, должны были где-то практиковаться — но сложить два и два в мозгу как-то не получалось. Слишком какой-то пафосно-буржуйский вид развлечения, что ли…
А еще — не складывалась картина с советскими девушками и зеленым столом, и киями, и шарами слоновой кости. А эта компания барышень как раз и развлекалась игрой джентльменов! Волей-неволей взгляд задержался на изящном силуэте в довольно легкомысленном зеленом платьице — его обладательница как раз эдак привлекательно изогнулась, прицеливаясь для удара. Хороша!
— Два по-турецки, — Юрий Анатольич щелчком пальца закрутил рублевую монету по прилавку.
От песка на электроплитке шел жар, тетенька с мощными предплечьями поймала монету, широко, как старому знакомому, улыбнулась Анатольичу, сыпанула из пачки с непонятным логотипом по ложке кофе в каждую из маленьких турочек, плеснула воды и сунула их в самое пекло. Интересно — для «Волны» турки тоже делали цыгане?
Честно сказать — по сравнению с кофе будущего этот был так себе. Но — пивал и похуже! Зато рогалики — местная фирменная фишка — оказались на высоте. Я чуть не заурчал от удовольствия, вцепившись в него зубами, и поначалу не обратил внимания на страшные глаза Анатольича, который отставил кофе и подавал мне какие-то таинственные знаки всем лицом.
Обернувшись, я так и замер с рогаликом во рту: это была Тася! Та самая девушка за бильярдным столом, в зеленом платье!
— Гера? А я смотрю и никак понять не могу — ты или не ты! — в одной руке у нее был кий, в другой — мелок, каким смазывают его кончик профессионалы. — А я девочек на дневной сон уложила и сбежала к подружкам!
Тася — и бильярд? С другой стороны — биатлон это глазомер, руки у нее сильные, координация движений — замечательная… И растяжка — тоже.
— Пошли, я тебя познакомлю — это всё наши, северяночки! — она изящным жестом обозначила своих подруг.
— Товарищ Белозор, нехорошо прятать такие сокровища от коллег! — приосанился старый конь Сивоконь. — Непременно представьте меня!
— Таисия, моя соседка — приехала из Мурманска в отпуск к Клавдии Пантелеевне… Юрий Анатольевич Сивоконь, начальник транспортного цеха редакции газеты «Маяк», самый нужный и необходимый специалист…
Они вдвоем рассмеялись, а потом Тася представила нас офицерским женам — в целом все они были молодыми и симпатичными. Понятно, почему моряки, уходя в дальний поход, предпочитали отправлять драгоценных супруг в нашу Дубровицу, а не во всякие Ялты и Сочи! Тут из ухажеров — или идейные бобыли вроде Геры Белозора, или старые ходоки типа Анатольича. Не конкуренция бравым ребятам с кортиками!
Дамочки охотно приняли разухабистого юморного и сыплющего комплиментами водилу в свою компанию, а мы получили пару минут пообщаться наедине.
— В общем, ты полна скрытых талантов, — сказал я, — Еще и на бильярде играешь!
— Я еще и на машинке умею, — улыбнулась в ответ она. — На базе было маловато развлечений — вот мы с девочками как-то в клубе освоили и пристрастились… Даже чемпионат женский проводили!
— Ты выиграла?
— Не-а, перед полуфиналом поехала рожать Аську, — развела руками она. — Такие дела. Слушай, Гера, почему мне перед тобой неловко, что ты меня тут застал?
— Э-э-э-э… Не знаю! Мне, например неловко, что я в рабочее время пью кофе — но есть оправдание. Я уснул на заседании райкома.
— Бедненький! А мне почему?
— Действительно, почему? Развлекаешься без меня? Ну, так ради Бога, что в этом такого? Я тебе не… — чуть-чуть я уберегся, чтобы не сморозить глупость, и вовремя спохватившись вывернулся, — Я тебе не этот, который «к нам едет ревизор». Мне главное чтобы ты была в безопасности, а сейчас у нас шестнадцать тридцать, на дворе светло, и атлетических красавцев, желающих соблазнить тебя, вокруг не наблюдается.
— Кажется, один наблюдается… — сказала она.
— В смысле? — я повелся на удочку и прищурившись, оглядел зал, а потом врубился, что это была месть за «любовницу», — А-а-а-а, какая плохая девочка! Ладно, один-один!
Хитрющая Тася довольно заулыбалась — еще бы, провела меня! Анатольич тревожно глянул на часы и сделал такой жест указательным пальцем, как будто что-то раскручивает — поторапливал.
— Ну, Таисия, желаю вам всех победить и… И увидимся?
— Обязательно! — ее глаза сияли, губы были такими притягательными — и мне дорогого стоило не поцеловать ее при всех.
Вправду жениться, что ли?
Глава 19,
в которой появляются Волков и народный мститель
— Война оканчивается тогда, когда похоронен ее последний солдат! — рявкнул Волков, — И если кто-то не понимает, почему воинское захоронение — это место особой святости, то я объясню! Да!
Он и вправду был похож на волка, Василий свет Николаевич, надёжа и опора Дубровицких предприятий деревообработки. Хищный взгляд серых глаз под лохматыми бровями, волевое лицо, крепкие желтые зубы, копна серых волос, жестких, будто проволока… Роста среднего, телосложения среднего, характер стойкий, нордический.
— Закон один для всех! — заседание Комиссии по сохранению историко-культурного наследия явно пошло не по тому сценарию, которое выстроил в своей голове партиец из райкома.
Волков рвал и метал:
— Почему ПДО проводит субботник, выделяет деньги на реконструкцию и благоустройство мемориала, а вы тихой сапой переводите их всяким бездельникам? — его узловатый палец ткнул чуть ли не в самое лицо второго секретаря, — Вы думаете, я это спущу вам с рук? Вы думаете, мне не наплевать на то, что в каком-то совхозе работают разгильдяи и лодыри, потерявшие семенной фонд? Пусть этим занимается ОБХСС! Це-ле-вы-е средства, слышали? Це-ле-вы-е! На реконструкцию мемориала, а не на покрытие бесхозяйственности во время посевной!
— Василий Николаевич, но как же взаимо… — начал было второй секретарь, но был жестко оборван.
— Это не взаимовыручка, это преступление, слышите? Если до конца недели не увижу деньги — с вами разговаривать будут совсем другие люди! Да!
— Н-но…
— Тут лошадей нет! Знаю я вас — нагоните школьников, студентов, чтобы на дурняк сделать работу, которую должны делать про-фес-си-о-на-лы! Знаете такое слово или нет? Школьников, конечно, привлекать нужно. Коллективный труд, да! Листья сгрести, мусор убрать — это да, это они могут. Но малярные, строительные работы? Чтобы потом всё равно мы с вами это переделывали? — Волков ощерился, иронично глядя на партийца. — Хотя чего это я? Вы-то ничего делать не будете. У вас туфли югославские, еще испачкаются.
Второй секретарь как раз и был из тех хлыщей в импортных костюмах. Товарищ Веселов, красивый и статный, как с картинки. И он явно пребывал в растерянности. Наверное, Сазанец уверял его, что всё в порядке, и никаких проблем не будет, а теперь он оказался по уши в дерьме.
— Я вижу, что вы темой не владеете, — отрезал Василий Николаевич, — Потому заседание Комиссии объявляю закрытым. Да! Пресса — останьтесь. Подумаем с вами, как это всё подать… Чтобы не позорить товарищей. По срокам все понятно?
Нестройный гул голосов членов Комиссии стал ему ответом. Задвигались стулья, собравшиеся расходились. Вообще — это было нонсенсом. Руководитель градообразующего предприятия взял на себя еще и такую серьезную общественную нагрузку — и относился к ней со всей ответственностью. Для Волкова война была делом личным — она закончилась, когда ему исполнилось пятнадцать, и с сорок первого по сорок третий год он рисковал жизнью, будучи партизанским связным, а потом дошел до Праги в качестве сына полка, встретив День Победы в пятнадцатилетнем возрасте. И здесь, в дубровицкой земле, лежало очень много тех, кого Волков знал в лицо, кому жал руку и с кем делил кусок хлеба.