"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
ЗУБР — это Зареченское управление буровых работ. Самые нефтяницкие нефтяники. Деньги гребут лопатой, работают вахтами по двенадцать дней — как черти. Все эти огромные буровые вышки — это их епархия. Без них не было бы белорусской нефти. Впрочем — без УТТ тоже ее бы не было. Снобизм и шапкозакидательство буровиков вошло в фольклор местных нефтяников. Мол, относятся к остальным управлениям Дубровицкого НГДП как к прислуге. Ну, не знаю — по мне так парни как парни. Разные.
— И знаешь, что они мне сказали? — Исаков рвал и метал, обгоняя грузовики на трассе, — Что у них нет транспорта, чтобы найти мою колонну! А пешком они в лес не пойдут! От-ку-да у них возьмется транспорт, если они его про…бывают целыми автоколоннами, а?
Он немного успокоился, открутил стекло и глубоко вдохнул. И вести стал ровнее, а то уже становилось действительно страшно. Сдохнуть в кювете из-за лихости молодого директора — удовольствие ниже среднего.
— Возьми там карту в бардачке. Глянь, как мы к Вышемиру выехать сможем. Там лесной массив от деревни Белый Колодец до самых Хойник. Будем искать! Не смотри ты так, не одни мы ищем. Я все легковушки поднял. Водилы у меня не идиоты в отличие от ЗУБРов. Скорее всего — застряли, там места болотистые, до буровых площадок только-только просеки сделали, их даже на картах нет. Отправят двоих на трассу пешком — вот там нам их нужно и поймать. Кто первый поймал — везет в ближайшую деревню и звонит в управление. Оттуда — сообщают мне.
Я удивленно поднял бровь — мобильников нынче не водилось.
— Вон, рация на заднем сидении, — прочитал мои мысли он.
Действительно, что это я?
Глядя на карту, где были обозначены объекты нашего Нефтегазодобывающего предприятия, я решал — сейчас или нет? Будет ли когда-то более подходящий момент?
— Что ты в эту карту смотришь, как будто фигу увидел?
— Да вот наоборот, Владимир Александрович. Как будто кое-чего не увидел.
— И чего же? — его смуглая жилистая рука лежала на руле, пальцы барабанили по декоративному плетению из заизолированных проволочек.
— Да тут не все месторождения, — пожал плечами я.
— То есть как это — не все? — удивился Исаков. — Эту карту я у Савицкого брал, точнее некуда! Где ты мог другую видеть?
На этот счет у меня была крутая версия. Просто божественная:
— Так в Москве, в архиве. Там калька была, на папиросной бумаге с немецкой карты. Не знаю, как она в личное дело одного из наших партизан попала. Спецотряд НКВД «Славный», слыхали? Остров Веремеевка, мемориал сейчас стоит…
— Да, что-то такое краем глаза читал, в «Маяке», кажется. Так что там с месторождениями?
— Ну так немцы геологоразведочные работы вели в Полесской низменности. Им нефть была нужна как воздух! Добычу организовать не успели — есть даже мнение, что Гомельско-Калинковическую операцию именно поэтому провели, юго-восток БССР освободили чуть не на год раньше Минска. Я думал — это вещи хорошо известные, и наши нефтяники немецкими наработками пользуются, потому как-то особого внимания не обратил на ту карту. Так, какие-то названия хуторов-деревень запомнил…
Исаков резко затормозил, я чуть не ляснулся башкой о панель, дико раскорячившись и ухватившись за дверную ручку.
— Та-а-ак, товарищ Белозор. Да ты полон сюрпризов! Просто человек-оркестр! Ты понимаешь, что это значит? Ты знаешь, что с нас требуют по четыре-пять миллионов тонн в год, а это — на грани фантастики, и потому планы заваливаем безбожно! Финансирование к черту идет, и вообще — народ под Тюмень сотнями везут, тамошние ископаемые богатства осваивать, а у нас что? Пшик! А ты тут мне между делом говоришь о нескольких новых месторождениях?
— Получается, так.
— И можешь указать населенные пункты, у которых нужно вести геологоразведочные работы?
— Ага. Не только в нашем районе — еще Хойники, Брагин, Наровля, Светлогорск, — я водил пальцем по карте, вспоминая, где был с пресс-турами, про что рассказывали знакомые нефтяники в 21 веке, — Десять-двенадцать я назвать могу прямо сейчас.
— Гера, после того, как мы найдем эту автоколонну и сожрем конченых ЗУБРов, я тебя расцелую!
— Не надо меня расцеловывать, — откликнулся я, — Мы лучше с вами возьмем вот эту карту, карандашик, бутылку вина, закуски…
— Мне нравится ход твоих мыслей, Гера! — белозубо улыбнулся Исаков.
Директор УТТ уже явно просчитывал свои перспективы на случай, если сможет раскрутить тему с новыми месторождениями. Он был у меня в кармане.
Глава 17,
в которой отдых — это роскошь
Восемь часов работы, восемь часов отдыха, восемь часов сна — это не идиоты придумали. Это Роберт Оуэн в 1810 году сформулировал, а он был парень головастый. Нарушая эту пропорцию — в ту или иную сторону — человек рискует надорвать организм, или — психику, или — свое моральное состояние.
А мой дед говорил: «Если человек не работает физически — у него начинаются заходы!»
Он знал толк и в умственном и в физическом труде — работа заместителем директора по капитальному строительству предприятия Районных электросетей предполагает и то, и другое. Если замдиректора настоящий энергетик и настоящий строитель, конечно. Даже на пенсии он строил — много чего. Пристройку, дачу, гараж… Чтобы заходы не случались. При этом — пристрастился к исторической литературе… Сейчас, в 1979 он трудится начальником районной службы ЛЭП, и выезжает на все аварии в районе.
Его повидать тоже хотелось, но, наверное, не стоило. А вот к компетентному мнению и Оуэна, и деда прислушаться следовало. Например — если днем приходилось сидеть за печатной машинкой и сутулиться, нанося ракетно-бомбовые удары пальцами по клавишам, то вечером следовало уделить время штанге и гантелям или благоустройству приусадебного участка. А если по долгу службы носился по городу, наматывая на жаре километры — напротив, можно было провести время с книжкой в руках или в приятной компании, на берегу речки например.
Самая приятная компания имелась в наличии — прямо по соседству. Что может быть лучше красотки-блондинки? Правильно! Три красотки-блондинки! Пускай даже у одной из них еще не все молочные зубы выросли, а у второй — они только-только начали выпадать.
В общем — я захотел отвести Тасю, Васю и Асю на пикник. Купаться, пожалуй, было еще рановато — уровень воды в реке не пришел в норму, хотя температура была вполне приемлемая благодаря неожиданному майскому зною. Приятных тенистых дубрав вокруг Дубровицы было полно, метеорологи обещали ясный погожий день, дело было за малым — собрать корзинку для пикника.
Я обещал Таисии вечер вместе — поэтому она вроде как не должна была никуда усвистать на своей «Волге», хотя делала это с завидной регулярностью, разбавляя досуг девчонок то поездкой на конный двор в Озерщину, то в Гомель — на аттракционы в парк имени Луначарского, то — в кафе-мороженое. В общем, мне оставалось только закупить провизии и всяких вкусняшек деткам.
В магазине «Юбилейный» около редакции имелась кулинария, так что я набрал заварных пирожных, и грибочков из песочного теста, и карамелек. А еще — черного хлеба и сала, чтобы жарить на костре. Стеклянную банку яблочного сока для детей и бутылку вина — для взрослых. Ну и так, кое-чего по мелочи. Я даже отпросился пораньше, чтобы в пять часов уже быть дома, переодеться и зайти за своими соседками.
— На пьиёду, на пьиёду! — повторяла Аська, как будто тут вокруг нее были каменные джунгли, а не пасторальный сабурбан Слободки.
Васю больше интересовало содержимое корзинки, в особенности — грибочки с покрытыми шоколадной глазурью шляпками. Вот любят их дети, и я любил в детстве, хотя в целом — ничего особенного.
Таисия вышла из дому последней, и я восхищенно обвел взглядом ее ладную фигуру:
— Еще нужен пробковый шлем! — сказал я.
— Это мне дядя привез, из Индии. Он там завод строил. Хинди-руси пхай-пхай! — она изобразила руками и бедрами несколько танцевальных па, которые видела, наверное, в фильмах с Раджем Капуром.