"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Должно быть, исключительная женщина?
Уилшоу пожал плечами.
— Она, конечно, красавица и умна. Вот только чувствуется в ней некоторая холодность. Словно она опасается дать волю чувствам. Впрочем, я её плохо знаю — так, встречал несколько раз. 
— Как думаете, она отказала мистеру Тэкери? Или он её отверг?
  
Глава 31
 
Николас Уилшоу нервно разгладил складки на клетчатых брюках.
— Мне кажется, Анна Бланш весьма ценит тот образ жизни, который сложился у неё в последние годы. Любые изменения, грозящие его нарушить, должно быть, кажутся ей хаосом. 
— Хаос не так уж и плох в любви, разве нет?
— Не могу знать. Я сторонник порядка. Правда, устанавливать его получается у меня неважно, — Уилшоу вздохнул, видимо, вспомнив свои фермерские дела. 
— Лично я считаю, что никакого порядка нет, — сказал я. — Нам только кажется, что мы чем-то управляем. На самом деле вокруг творится всё тот же первородный хаос, который описан у греков в мифах.
Уилшоу согласно покивал.
— На днях я читал книгу, — сказал он. — И там была история Орфея и Эвридики. Помните такую?
— Весьма смутно. 
Художественным чтением я не увлекался, всё больше — научными трудами по своему профилю. Греческие мифы читал ещё в прежней жизни. Так что помнил только про подвиги Геракла, аргонавтов и путешествие Одиссея.
— У Орфея была любимая жена Эвридика, которая однажды наступила ногой на змею. Та её ужалила, и она умерла, — начал рассказывать Николас Уилшоу. — Орфей опечалился и не мог найти себе места от горя. И вот он решил спуститься в царство Аида — это где у греков души умерших пребывают — и с помощью волшебной игры на кифаре заворожил перевозчика Харона, который водит лодку через реку Стикс. Харон переправил Орфея на другой берег, и музыкант вошёл во дворец Аида. Там он опять же при помощи чарующей мелодии упросил бога вернуть ему Эвридику, но Аид поставил условие: если Орфей, выходя из Тартара, хоть раз обернётся, чтобы убедиться, что супруга следует за ним, она навсегда останется среди умерших. 
— Он, конечно, не выдержал?
— Не выдержал! — печально кивнул лорд. — Эвридика осталась у Аида, а Орфей вернулся на землю, где долго тосковал, пока на берегу реки его не разорвали пьяные вакханки, привлечённые звуками его кифары. Боги увековечили память о певце, поместив его кифару на небо в виде созвездия Лиры.
Уилшоу замолчал, грустно глядя куда-то мимо меня. Похоже, он предался то ли каким-то мыслям, то ли воспоминаниям.
«Ах да, — сообразил я, — у него ведь тоже супруга скончалась. И, кажется, любимая». 
Так вот, почему Николас Уилшоу завёл разговор про Эвридику. Смерть супруги стала для него вторжением хаоса, разрушила весь установившийся порядок. Наверное, Агата с её перфекционизмом показалась лорду настоящим спасением. Ещё бы он в неё не влюбился!
Рассказ Николаса Уилшоу напомнил о последнем расследовании, когда мне пришлось отправиться в ад, чтобы спасти дочь лорда Мобрея. 
— Хаос бессмысленно не любить, — сказал я. — Он непобедим.
— Значит, надо смиряться?
— Принимать.
— Вы по роду деятельности с ним сталкиваетесь. Но всё же боретесь.
Я развёл руками.
— Можно стараться уменьшить хаос, но одолеть его невозможно!
— Вы как Геракл. Тот тоже с хаосом боролся.
— Благодарю, но это слишком лестное сравнение. 
— Отчего же? Наоборот. Геракл для себя старался, бессмертным стать хотел — потому и чудовищ убивал. А вы, кажется, и правда, своё дело любите. 
— Люблю. Но на вещи стараюсь смотреть здраво. Каждый должен делать то, что может, и не отчаиваться из-за того, над чем не властен.
— Очень мудрые слова, господин Блаунт. Даже удивительно слышать их от такого молодого человека. Уж простите! Я ведь почему миф про Орфея вспомнил? Вы, наверное, подумали, что меня в нём любовная история более всего привлекает. Не стану отрицать, сюжет красивый, но я хотел про другое сказать: почему бедного кифареда в конце разорвали пьяные вакханки?
— Сказать по правде, не имею представления.
 
— Греки больше всего боялись обезуметь. Для них это было всё равно что стать частью хаоса — ну, вроде как в ехидну или гидру превратиться. А пьяные считались всё равно что безумные. Поэтому греки старались не напиваться — вино водой один к шести разбавляли. Вакханки и есть воплощение хаоса. Орфей пытался вернуть жену из царства мёртвых. Но умершим не место среди живых. Если б ему удалось, он нарушил бы заведённый богами порядок — принёс бы в мир хаос!
— То есть, его уничтожил тот хаос, который он едва не внёс в мир? 
— Да, у древних греков наказания были хорошо продуманы, — сказал Уилшоу.
— А за что же тогда боги увековечили память о нём? Он же, вроде как, преступник, по их меркам?
— За преданную любовь, разумеется, — тут Николас Уилшоу тяжело вздохнул. — Ради которой человек чуть мир с ног на уши не поставил. 
Мы помолчали. Спустя полминуты Уилшоу взял виолончель и медленно провёл смычком по струнам.
— Вы ведь приехали смерть мистера Тэкери расследовать? — спросил он, не глядя на меня.
  
Глава 32
 
— Меня нанял господин Уэллс. У него возникли подозрения, что его приятель умер не в результате отравления кадаверином. 
— Мне кажется, это слишком надуманно. А вы как считаете?
— Я думаю, его убили. 
— Вот как?! — удивился лорд. — И… в деле замешано колдовство?
— Об этом я пока не хочу говорить. 
— Понимаю. Не раскрываете все карты. Разумно. Знаете, я полагаю, что мистер Тэкери хотел с хаосом бороться. И непременно победить рассчитывал. Для того и на врача учился — чтобы смерть победить. 
— Смерть это не хаос, — сказал я. — Смерть — это порядок. 
— Мы с вами это понимаем. А молодёжь — увы. 
— Скажите прямо, лорд Уилшоу: вы хоть раз допускали, что мистера Тэкери убил ваш брат? — спросил я.
Николас Уилшоу провёл смычком по струнам, извлекая низкий дрожащий звук.
— Нет! Пол никогда до такой подлости не опустился бы. У него принципы. 
«А ваш сын?» — едва не вырвалось у меня, но я сдержался, понимая, что в данном случае Николас Уилшоу объективным быть не может, а настраивать его против себя не хотелось: в конце концов, лорд мог попросить меня покинуть именье, а как тогда расследовать?
Распрощавшись с Николасом Уилшоу, я отправился бродить по саду. Нужно было привести мысли в порядок, разложить по полочкам добытую информацию. Круг подозреваемых одновременно сужался и расширялся. Создавалось впечатление, что нигилиста мог убить чуть ли не кто угодно. И в то же время мотивы казались мне сомнительными. 
Кем бы ни был убийца, едва ли он мог путешествовать между пространствами и бродить по залам Чёрного зиккурата. И философского камня у него, конечно, нет. А я ведь именно ради него занимался охотой на демонов — в надежде, что однажды наткнусь на алхимика, которому удалось то, чего пока не сумел достичь я. Но, увы! Почти наверняка и на этот раз меня ждало разочарование. 
Спустя полчаса или больше я вернулся в дом и отправился в отведённую мне комнату. Принял душ и с наслаждением растянулся на кровати. К сожалению, шёлковая пижама от «Баленсиага» осталась в доме Мартина. В ней я засыпал, как младенец. 
Тем не менее, её здесь не было, и приходилось довольствоваться свежими простынями. Я решил ни о чём не думать — хватит на сегодня! Надо голове и отдых давать. Я решительно закрыл глаза и вскоре заснул. 
На следующий день после завтрака я подошёл к Джеймсу. 
— У меня к вам дело. Съездите со мной к леди Бланш.
Уилшоу приподнял брови. 
— Зачем вам?! 
— Хочу познакомиться. Такая известная женщина в округе, а я до сих пор её не видел. 
— Понимаю. Подозреваемая. Видела Себастьяна перед смертью. Что ж, хорошо, будь по-вашему. Сейчас у меня дела, да и неприлично так рано заявляться. А после обеда, если хотите, поедем.
  
Глава 33
 
Из имения Уилшоу мы выехали в третьем часу. Спустя некоторое время я достал бинокль и посвятил несколько минут разглядыванию пейзажа.