"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Думаю, я вам должен кое-что объяснить, — сказал я. — Более подробно. Так будет лучше для дела. Кроме того, мне не хочется, чтобы вы в какой-то момент подумали, будто я вас использую. Мне нужен осознанный союзник, а не марионетка. Тем более, вполне возможно, что на карту поставлены интересы Англии.
Тут я, вероятно, приукрасил, но, с другой стороны, кто знает, куда заведёт меня расследование. Всё-таки, попросил меня о нём Первый советник Его Величества. А это что-нибудь да значит.
— Думаете, я подхожу на эту роль? — после паузы спросила Софи.
— Это сами решайте. Если не хотите, я ничего рассказывать не стану.
— Не уж, говорите! Нет ничего хуже неведения.
С этим я был категорически не согласен, но спорить не стал и остаток пути потратил на то, чтобы рассказать о последних событиях своей жизни, умолчав лишь о самых пикантных из них. Времени было немного, но я не вдавался в детали, обрисовав общее положение дел и, так сказать, главных фигурантов расследования. Софи слушала, округлив глаза, качала головой, восклицала, но не перебивала. Когда я, наконец, замолчал, машина как раз подкатила к тротуару факультета, где проходил бал.
— Теперь вы всё знаете, — сказал я, вылезая первым и подавая девушке руку, чтобы помочь ей выбраться из салона. — Всё ещё готовы помогать?
— Безусловно! Хотя я не очень понимаю, какое всё это имеет отношение к похищению Майкла, — в тоне Софи не было упрёка, но я почувствовал укол совести.
Всё-таки, воспитанник волновал её больше интересов страны. Наверное, для женщины это простительно. В любом случае, я обрисовал ей ситуацию, и она сама решила продолжать. Моя совесть чиста.
Ничего не ответив, я предложил Софи локоть. Она взялась за него, и мы направились к массивным дверям, широко распахнутым навстречу гостям.
  
Глава 10
 
Здание факультета было залито светом — все окна пылали, и в них двигались чёрные силуэты гостей, приехавших заранее. Окруженный более современными, похожими на коробки зданиями, университет казался островком старины посреди накатывающего волнами океана прогресса.
Машин на улице было немного, большинство прибыло в такси, которые тут же уезжали. Собирались и офицеры — тут и там мелькали мундиры. Их приглашали выпускники, а начальство приветствовало появление военных, считая, что люди в форме украшают бал. К тому же, требовалось компенсировать разницу в соотношении между представителями мужского и женского полов.
Народу было много, и люди всё прибывали. Посреди буйства красок стояли и расхаживали похожие на пингвинов кавалеры в таких же чёрных фраках и белых рубашках, как у меня.
— Сделаем круг по залу, — шепнула Софи. — Пусть нас заметят.
Мы прошлись, разглядывая гостей. Бартенса ещё не было. Я здоровался со знакомыми, большинство которых было без спутниц. Студенты поглядывали на красавицу в нежно-оранжевом платье с удивлением и завистью. Кто-то даже тихонько присвистнул, когда мы прошли мимо.
Началось торжество. Вышел ректор, сухопарый лорд Перси, шестидесятидвухлетний старик с зачёсанными на плешь седыми волосами, торжественный, в чёрном фраке с алой гвоздикой в петлице и с орденом на шее. Откашлявшись, он дождался, пока студенты и другие гости образуют полукруг перед кафедрой, и заговорил о том, каким важным событием отмечен этот бал. Его слушали с весёлым вниманием и бурно хлопали.
Наконец, лорд Перси объявил бал открытым, грянул приглашённый из филармонии оркестр, и кавалеры ангажировали дам на полонез. Затем последовали две кадрили и мазурка. Выписанные из ресторана «Парнас» лакеи в зелёных ливреях обносили приглашенных конфетами, прохладительными напитками и мороженым в виде разноцветных шариков. В соседних залах, где были накрыты длинные столы, высились глыбы льда, блюда со сладостями, торты, фрукты и ведёрки, полные шампанского.
Бартенс приехал ровно в половине девятого — минута в минуту. К тому времени все уже собрались, поскольку опоздания не допускались. Соответственно, появление молодого аристократа и его спутницы не прошло незамеченным. Бартенс был одет, как все, в чёрный фрак и белую сорочку, а державшая его под руку женщина — в тёмно-синее с переливами платье. Каштановые волосы поддерживались диадемой, а на груди сверкали бриллианты, в подлинности которых сомнений не было — по крайней мере, у меня, признавшего в спутнице Бартенса не кого иного, как графиню фон Раскуль. Она улыбалась, обводя присутствующих слегка надменным взглядом и явно была возбуждена предстоящим торжеством. К Бартенсу подошёл Тед Готли, поцеловал графине ручку. Сам он был с миловидной девушкой в золотистом платье с открытыми плечами и золотой сеточкой на рыжих волосах, в которые были вставлены шпильки с крупными жемчужинами.
 
Бартенс, Раскуль и Готли со своей дамой отошли в сторону, что-то обсуждая. Дирижёр объявил мазурку. Гости распределились по танцевальному залу. Через пару минут Бартенс заметил меня, окинул оценивающим взглядом Софи и приподнял тонкие брови, словно не веря своим глазам. Нужное впечатление было произведено. Софи тоже это заметила.
— Ваш враг разглядывает меня! — шепнула она, наклонив голову к моему плечу. — Может, узнал? Хотя вряд ли: в прошлую нашу встречу он едва посмотрел в мою сторону.
— Не может быть.
— Честное слово. Как только понял, что я не член семьи Кирзби — то есть, не ровня ему. Мой отец занимался коммерцией, пока не разорился, а мать была третьей дочерью продавца сельскохозяйственной техники и приданое имела весьма скромное. Оно легло в основу папиных операций, но он оказался в делах неудачлив. Едва не угодил в тюрьму за долги, — было заметно, что, хотя девушка рассказывает о себе, тема не доставляет ей удовольствия.
Я тем временем встретился взглядом с фон Раскуль. Как только она узнала меня, в голубых глазах вспыхнула такая ненависть, что я едва не сбился с такта. Хе-хе!
— Почему эта женщина так на вас смотрит?! — шепнула Софи. — Вы что, знакомы?
— Это графиня фон Раскуль, — ответил я.
— Та самая?!
— Да.
— Вы знали, что она придёт?
— Разумеется, нет. Для меня это сюрприз. Вот, значит, для какого молодого красавца она задумала сделать операцию в клинике Рессенса. Что ж, они очень подходят друг другу.
— Кажется, она несколько… старовата для вашего недруга, — заметила Софи. — Интересно, зачем она ему. Он ведь достаточно богат, чтобы не польститься на её деньги?
— Более чем богат, — подтвердил я.
— Наверное, это любовь.
— Вероятно.
После мазурки гостей пригласили к ужину. Каждый стол был сервирован на двенадцать человек. После непродолжительного перерыва в танцах (приглашённые закусывали и поднимали тосты, причём пили в основном шампанское и виски) начинался котильон.
— Я всегда завидовала таким людям, как ваш враг, — сказала вдруг Софи, пока мы танцевали.
— Почему? — спросил я удивлённо.
— Им не нужно пытаться продать себя.
— Что вы имеете в виду?
— Он родился богатым, а значит, независимым. Как и вы, кстати. А люди вроде меня вынуждены всю жизнь пытаться продать себя подороже. Нам платят деньги за то, чтобы мы делали то, что не очень-то и хотим. Это называется делать карьеру.
— Ну, рано или поздно можно обрести богатство и независимость.
— Очень редко. Да и лучшие годы к тому времени будут уже позади. Если только удачно выйти замуж. Хотя что такое в данном случае удачно?
Когда котильон закончился, Бартенс под руку с графиней фон Раскуль подошёл к нам. Слегка поклонившись, он проговорил, глядя мне в глаза:
— Скажите, господин Блаунт, правда ли, что вы решили делать карьеру частного детектива и совать нос в чужое грязное бельё, чем весьма расстроили своего отца? — на губах Бартенса змеилась глумливая ухмылка. — И даже нанялись помощником ушлого адвоката, а после его смерти некоторое время выдавали себя за него?
Все слышавшие эти слова замолчали, и на несколько секунд вокруг нас воцарилась напряжённая тишина. Я смотрел в весёлые глаза Бартенса, но чувствовал, что все взгляды стоявших поблизости людей обращены на меня.