"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Доктор Улаффсон поднял глаза от записей, взглянул на что-то, находящееся за пределами видимой через замочную скважину части комнаты, встал и вышел из-за стола. На нём был тёмный халат, на груди висели большие защитные очки. Швед пропал из моего поля зрения секунд на двадцать. Когда появился, в руке у него был стальной баллон, который он начал прикреплять к одному из идущих от аквариума шлангов. Закончив с этим, он отрегулировал клапан, проверил показания датчиков, потёр пальцами подбородок. Вид у него был недовольный: похоже, эксперименты проходили не слишком успешно.
  
Глава 76
 
Я решил, что незачем больше тратить время. Взялся за ручку и распахнул дверь. Швед резко вскинул голову, нахмурился, а затем испуганно отступил при виде нацеленного ему в живот пистолета.
— Молчать! — предупредил я, стараясь не дышать: комната была буквально пропитана ядовитыми парами — и как доктор мог здесь находиться?!
— Что вам нужно?! — проговорил Улаффсон странным изменившимся голосом. — Кто вы такой?! 
Вместо ответа я быстро подошёл к столу, взял лампу, приблизился к контейнеру и заглянул в него, натянув шнур до предела. Девушка была там, под толщей геля. 
— Она жива? — спросил я, хоть и знал, что донор должен быть жив, иначе операция не удастся — но кто знает, к чему привели эксперименты шведа?
— Конечно, жива! — ответил, беря себя в руки, Улаффсон. — Я ещё раз спрашиваю, кто вы та… — он поперхнулся последним слогом, потому что я упёр пистолет ему в грудь. 
— Вытаскивайте её, доктор!
— Что?! — поразился швед. — Зачем?! 
— Без разговоров, иначе пристрелю!
Пистолет удобен тем, что им можно угрожать. С трансмутацией, хоть она куда опасней, так не получится.
Улаффсон всплеснул руками. 
— Да что вы собираетесь с ней делать?! — воскликнул он. — Она же в трансе!
— Ну, так приведите её в чувство! — я нетерпеливо надавил стволом, и швед отшатнулся. 
— Вы с ума сошли?! — спросил он.
Я понимал, что препирательства только приближают момент, когда Франц выберется или разбудит шумом охрану. Поэтому поставил лампу на ближайший столик с блестящими инструментами и вытащил из кармана кастет. Швед наблюдал за мной, как завороженный. Его кадык судорожно сглотнул, когда я демонстративно взвесил кастет на ладони. 
— Ещё одно слово вместо дела, и я раскрою вам череп, а потом достану её сам! — пообещал я.
Улаффсон застонал, но угрозе внял. Повернулся к цилиндрам за своей спиной и принялся щелкать рычажками. Датчики гасли один за другим, стрелки безвольно опадали. Я наблюдал, время от времени поглядывая на дверь — не появится ли на пороге кто-нибудь из обитателей дома.
Только теперь я понял, что нахожусь не в обычном помещении. Здесь явно когда-то была устроена домашняя часовня: сохранились и ниши для алтаря и высокие стрельчатые окна, теперь забитые досками. Потолок имел форму полусферы с крестовым перекрытием. Имелись и росписи на христианские мотивы, но Улаффсон успел над ними поработать: некоторые были закрашены изображениями фантастических животных, напоминавших иллюстрации в средневековых алхимических трактатах, другие были дополнены символами, относящимися, скорее, к языческим верованиям. В целом, всё это напоминало росписи, которые я видел в замке Улаффсона, в комнате шоковой терапии. Очевидно, доктор всё же был мистиком и, не имея достаточной научной базы, утерянной после смерти Теда Рессенса, пытался дополнить обрывки сведений оккультизмом. Увенчались ли успехом его обращения к алхимии, магии и потусторонним силам, я определить не мог, но очень сомневался. 
Наконец, Улаффсон выключил всю аппаратуру, подобрал с пола толстый гибкий шланг и начал прикручивать его к торцевой стенке контейнера. Когда всё было готово, он вытащил из тени большой насос и соединил его с отверстием в полу вроде сливного. 
— Зачем она вам понадобилась? — пробормотал он, бросив на меня раздражённый взгляд. — Кто вы, чёрт побери, такой! — похоже, вместе со злостью, к нему возвращалась уверенность.
 
— Быстрее! — приказал я вместо ответа.
Улаффсон открутил кран на стенке контейнера и включил насос. Раздалось низкое гудение, гель забулькал, зачавкал, вонь в комнате усилилась. Я помнил, что в клинике Рессенс такого запаха не было — значит, это результат экспериментов шведа. 
Время шло, уровень геля в аквариуме падал, и вот уже появилось нагое тело девушки. Я старался не смотреть на неё: пристально следил за шведом. Но тот явно не собирался ни бежать, ни нападать. На его лице было написано только глубокое сожаление.
— Что теперь? — спросил он глухо, когда весь гель ушёл.
— Вытаскивайте! — велел я.
— Помогите мне. Она слишком тяжёлая и скользкая.
— Нет, сами справитесь.
Улаффсон принялся доставать девушку из аквариума, но вскоре стало ясно, что ему это не под силу: он был слишком маленького роста, а стенки аквариума чересчур высоки, кроме того, гель действительно был очень скользким, да и вообще шведу не хватало сил. 
— Полезайте внутрь! — осенило меня. — Снимите халат и вытрите девушку от геля. Иначе нам её не вытащить. 
Улаффсон хотел возразить, но бросил взгляд на пистолет и передумал. Перевалился через стеклянный бортик, стащил с себя халат и принялся вытирать горничную от остатков геля. Наконец, когда она стала достаточно сухой, я велел доктору поднять её и передать мне. Вдвоём нам удалось вытащить девушку из контейнера и уложить на пол. Глядя на покорного и испуганного Улаффсона, трудно было представить, что он мог стреляться на дуэли, хладнокровно стоя под пулями, да ещё предлагать своему противнику уроки владения пистолетом.
— Нужно что-нибудь тёплое, — сказал я, — чтобы завернуть её. На улице холодно и идёт снег.
— Здесь ничего такого нет, — отозвался швед, пытаясь выбраться из контейнера.
Я надел кастет. Этот подонок заслужил немного боли. Я резко ударил Улаффсона в подбородок, но промахнулся, и металл лязгнул о зубы. Рот шведа мгновенно окрасился алым, по подбородку потекла кровь. Доктор ошарашено воззрился на меня, но я, не дав ему опомниться, ударил снова — на этот раз кастет попал, куда надо, и Улаффсон, закатив глаза, осел в аквариуме, распластавшись на дне. При ударе в подбородок мозг ударяется о стенки черепа, и временное отключение обеспечено. 
Я огляделся в поисках тёплой одежды, но доктор не соврал: в комнате ничего подходящего не было. Пришлось взвалить голую девушку на плечо и как можно быстрее выбираться из дома. Я вышел в коридор, прошёл по ковровой дорожке и начал спускаться по ступенькам винтовой лестницы. В темноте, да ещё с тяжёлой ношей, это было нелегко, и пару раз я едва не полетел кубарем, только в последний момент удержав равновесие. Пистолет пришлось сунуть в карман — он мешал. Впрочем, я бы справился и без него. 
Наконец, я оказался на втором этаже. Едва ступил в коридор, как практически столкнулся с Францем, за спиной которого маячили двое сонных слуг с фонарями в руках. Немец расплылся в злобной усмешке, в руке у него появился нож, и дворецкий тут же раскрыл его, вытащив второй рукой лезвие. Значит, он предпочёл разбудить охрану. 
— Убейте его! — крикнул Франц.
Уже не разбирая, что к чему и кто в чём виноват, я собрал окружающий воздух и ударил им всех троих. Они отлетели, но тут же начали подниматься. Пришлось трансмутировать часть стены: из неё выдвинулись острые шипы и пронзили одного из слуг. Захрипев, тот пару раз дёрнулся и повис на них.
Другой развернулся, нацелив в меня пистолет. Я метнулся вправо, одновременно выставив барьер и воспламенив воздух вокруг слуги. Он вскрикнул и завертелся, пытаясь сбить огонь, но тот лишь сильнее разгорался. 
Франц бросился вперёд, метя ножом мне в горло, но я успел присесть, и лезвие навахи лишь рассекло воздух над моей головой. Скинув девушку на ковёр, я толкнул немца обеими руками и отскочил в сторону, но дворецкого было не так-то легко сбить с толку. Он снова перешёл в атаку, и первым же выпадом едва не рассёк рубашку на моей груди. Попятившись, я окружил его невидимым барьером. Немец упёрся в него, нахмурился, принялся ощупывать, словно мим. Его лицо перекосилось от недоумения и ярости.