"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Боюсь, что да. Служба внутренней безопасности подала рапорт, что один юрист, выполняющий для государства кое-какую важную работу, стал вести себя странно. Однако уличить его ни в чём не удалось, хотя человека сразу взяли в серьёзную разработку. Я бы не стал обращаться к тебе, но есть признаки, по которым… В общем, возможно, дело по твоей части.
— Мистика? — приподнял я брови.
Отец развёл руками.
— Мне трудно судить. Однако, если ты изучишь материалы дела, буду тебе очень благодарен.
— Уверен, что мне можно их видеть?
— Документы отцензурированы. В них нет ничего, что тебе было бы нельзя узнать. По сути, у нас на этого человека ничего и нет. Так, догадки и подозрения. Тревожные звоночки. Но его род деятельности таков, что рисковать нельзя. Мы должны знать, что происходит. Возьмёшься?
— Скоро у меня турнир. После него — почему бы и нет?
— Отлично! Не представляешь, как я рад, что ты согласился! — отец тут же вытащил из ящика тонкую папку с алым грифом министерства. — Постарайся, чтобы она никуда не делась. Лучше всего изучи здесь и оставь.
— Ты больше не считаешь, что я трачу время на глупости?
— Никогда так не думал. Просто мне хотелось, чтобы ты принимал больше участие в делах рода. Разве это трудно понять?
— Нет, пап. Совсем не трудно, — я раскрыл папку. — Мне понадобится время.
— Конечно. Не обращай на меня внимания. Пей пиво и читай.
Из небоскрёба я вышел за полчаса до начала конференции. Пришлось торопиться. Но я успел. Вышел к репортёрам минута в минуту.
Большинство вопросов были мне знакомы. Я знал, что отвечать. Остальные тоже скандальными не назовёшь. Отстрелялись быстро — за какой-то час. Когда журналисты ушли, меня попросил к себе председатель турнира. Поблагодарил за участие и выразил надежду, что я снова выиграю. Разговор не занял и четверти часа.
Вырвавшись на свободу, я поехал в ресторан ужинать. Затем вернулся в офис. Позанимавшись делами, заперся в комнате и отправился в мир Зиккурата.
Выбравшись из озера, я уже собирался было направиться к пирамиде, как вдруг замер: открывшееся зрелище поразило меня!
Третий ярус больше не был чёрным. Он мерцал приглушённым жёлтым светом. Я перешёл на следующий уровень внутренней алхимии — «Цитринитас»!
  
Глава 19
 
Что повлияло на мой прогресс? Иногда трудно сказать с уверенностью. Поэтому бывает так непросто достигать новых уровней. Однако на этот раз, скорее всего, сыграла роль записка, которую дал мне отец — вернее, её содержимое, расставившее все точки над «и». Облегчение, что я испытал, вынырнув из омута неизвестности, подозрений и сомнений, открыло духовные врата к следующему ярусу Зиккурата.
Я направился к пирамиде, чтобы взойти по лестнице на третий уровень, где располагаются два зала. Первый называется Обсерваторием. В нём обитают хранители порядка — Ангелы. Они совсем не похожи на милашек, что изображают на рождественских открытках. Это суровые воины, безжалостные к тем, кто покушается на устройство мира. Особенно на тех, кто пытается открыть врата хаоса. Второй зал Цитринитаса — Демиургион. В нём находятся архитекторы мира. Творцы, создающие вселенную. О них я не имел представления, поскольку, судя по всему, никто из живших до сих пор алхимиков не добирался до Демиургиона. А если и добирался, то записей об этом не оставил. По идее, от архитекторов я должен получить способность творить, а не просто изменять природу элементов. Речь идёт о работе с материей, о создании чего-то принципиально нового. Однако нельзя воротить, что в голову придёт. Следует учитывать ограничения — иначе по твою душу явятся Ангелы и мигом надают по заднице.
Поднимался по лестнице я с трепетом. С какой двери начать? На третьем ярусе я остановился, так как не успел принять решение. Зал стражей миропорядка вызывал страх. Но и любопытство. Взяв себя в руки, я решил, что нельзя накладывать на себя духовные оковы. Мне всё равно придётся сделать это. Поэтому я шагнул в сторону алой, переливающейся металлической двери, коснулся её дрожащей ладонью и произнёс отпирающее заклинание.
 
Красная субстанция, из которой состояла дверь, пришла в движение. Отвердевая и застывая, она покрылась причудливыми узорами, в которых угадывались незнакомые мне письмена. В глубине камня что-то щёлкнуло, и появилась ручка в виде крыльев. Потянув за неё, я отворил дверь и вошёл в круглый зал, посреди которого в воздухе над зеркальным полом висел и вращался огромный шар. Поначалу я решил, что это глобус, но, приглядевшись, понял, что вижу нечто большее — модель вселенной. Вокруг шара летали существа в алых развевающихся мантиях. Их белые крылья полыхали огнём. Когда я двинулся вперёд, одна из фигур изменила направление и стала снижаться. Прошло секунд двадцать, и передо мной приземлился страж. Теперь я мог его хорошо разглядеть и сразу понял, что уже видел, если не его, то ему подобного.
Такое же существо встретило меня однажды на площади перед зиккуратом!
Как и тогда, Ангел держал в руке большой сияющий серп. В прошлый раз он убил им цаплю, представлявшую душу. Тогда я нарушил естественный ход вещей тем, что не умер, а переродился, заняв чужое тело. Но теперь я стал его полноправным хозяином. У стража не должно быть ко мне претензий. И всё же, стоило вспомнить, как брызнула на белую маску кровь обезглавленной цапли, внутри всё сжалось.
— Зачем ты явился, чародей?! — голос Ангела словно состоял из морского прибоя, горного эха и воя ветра. — Что привело тебя сюда? Чего ты хочешь?
Нужно было отвечать, а я не представлял, что попросить у стража! Они ведь следить за мной должны, по идее. Что б я не свалял дурака и не наворотил лишнего.
— Расскажи мне о правилах, — произнёс я, наконец. — Как мне не создать хаос там, где уже есть порядок.
— Ты хочешь стать творцом?
— Да. Не просто изменять, но и создавать.
Ангел повёл справа налево пылающим серпом. Его белые крылья слегка вздрогнули, испустив языки пламени.
— Что ж, запоминай, чародей! — донеслось из-под маски. — Надеюсь, у тебя хорошая память.
Я бы, конечно, лучше записал, но куда? В этом зале я был совершенно голым. Да и потом, отсюда всё равно нельзя ничего вынести, ведь то, что я вижу здесь, по сути, — лишь иллюзия. Вернее, визуализация. Картинка, которую способен усвоить человеческий разум.
К счастью, правил оказалось немного. Договорив, Ангел развернулся и взмыл в воздух, направившись к остальным стражам.
Я мысленно повторял его заветы, пока шёл обратно к двери. Покинув зал Обсерватория, направился к соседней двери. Она представляла собой мозаику: множество цветных квадратиков располагались в беспорядке. Приложив к ним руку, я произнёс заклинание, и элементы пришли в движение, складываясь в панно. Не прошло и минуты, как стала видна многорукая фигура, лишённая лица. Её окружало множество символов, которых я никогда не видел. Дверь открылась, и я вошёл в цветущий сад.
С пологого холма спускались кусты и деревья, покрытые белыми, сиреневыми и розовыми лепестками. По голубому небу плыли золотистые облака. Впереди блестела широкая лента реки. Ни движения, ни звука. Картинка была объёмной, но абсолютно статичной. Должно быть, так выглядит совершенный покой.
Я спустился с холма к реке и наклонился над водой, глядя на своё безупречное, не искажённое рябью отражение. Вдруг оно вздрогнуло и изменилось: теперь на меня глядело существо, покрытое изумрудной кожей, с лысым черепом и шестью красными глазами, мерцавшими подобно далёким звёздам. Отражение подалось вперёд, я попятился и увидел, как оно поднимается из воды, обретая плоть. Существо вышло на берег, искрясь на солнце подобно драгоценному, богато огранённому самоцвету. Оно было голым, лишённым гениталий. Три пары рук свободно висели вдоль длинного тела. Существо нависало надо мной, поскольку оказалось гораздо выше ростом.
— Зачем ты пришёл, чародей? — задало оно вопрос тихим, спокойным голосом. В нём не было никаких красок, никаких оттенков. Просто поток чистого звука. — Чего ты хочешь?