"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Сферы начали зажигаться одна за другой. Все цвета и оттенки появлялись перед моими глазами, постепенно сливаясь в яркое сияние. Когда оно стало белым, раздался щелчок, и дверь приоткрылась. Потянув её на себя, я вошёл в Колыбель.
Передо мной простирался бесконечный зал из зелёного малахита и золота. Вместо потолка клубились розовые облака, пронизываемые частыми молниями. Воздух был наполнен статическим электричеством, пахло озоном. Всё это небесное великолепие отражалось в отполированном до зеркального блеска полу, выложенном чёрными мраморными плитами. Метрах в ста от входа виднелся квадратный бассейн, из которого то и дело выныривали прозрачные белые с золотыми искрами субстанции, похожие на клочья тумана. Они тут же уносились вверх и исчезали в розовых облаках. Каждый раз этот процесс сопровождался разрядом молнии. При этом в зале царила торжественная тишина: ни единого удара грома не раздавалось в этих священных стенах.
Я направился к бассейну, чтобы заглянуть в него хоть на мгновение. Шаги мои не издавали ни звука. Я будто плыл, слегка скользя по мраморным плитам.
Однако добраться до бассейна, в котором рождались души, не удалось. Стоило приблизиться к нему на десяток метров, как из воздуха материализовалась большая фигура в алой развевающейся мантии. В левой руке она держала огромный пылающий серп. Лицо существа скрывала белая маска без прорезей для глаз и рта. Фарфор покрывал тонкий золотой узор. За спиной развернулись огромные белые, сияющие, словно снег на рассвете, крылья. Они полностью закрыли от меня бассейн. Я понял, что вижу ангела, или Хранителя, спустившегося с третьего яруса, чтобы воспрепятствовать мне. Ангелы обитают в Обсерватории. Их задача — следить, чтобы не нарушался мировой порядок. И средства для этого они используют абсолютно любые. Впрочем, если их не провоцировать, они не нападут. По крайней мере, так утверждалось в трудах, которые я изучал.
Хранитель слегка взмахнул крыльями, и на меня повеяло воздухом, да так, что пришлось попятиться. Серп угрожающе приподнялся. При этом ангел не проронил ни слова и не сделал ни единого лишнего движения.
Пришлось развернуться и двинуться назад. Обернувшись у порога, я увидел, что Хранитель продолжает стоять, скрывая крыльями бассейн. Что ж, всё правильно: мне ещё рано приближаться к нему, ведь я не достиг уровня Цитринитас, позволяющего заключить с ангелами договор. Ладно, не беда. Всё впереди.
Приободрив себя этой оригинальной сентенцией, я покинул Колыбель и подошёл к средней двери. Она была из кварца. Стоило прочитать заклинание, и она засветилась изнутри, словно соляная лампа. Щелкнул запорный механизм, и открылся проход в третий зал «Альбедо» — Ойкумену. Здесь пребывали просветлённые души. Те, кто при жизни сумел полностью очиститься от всех страстей и обрести покой, так что пропала нужда в перерождениях. Я рассчитывал встретить здесь Будду и других подобных ему.
Ойкумена представляла собой цветущий сад. Здесь всё пестрило, переливалось и благоухало. Впрочем, скорее всего, это было всего лишь визуализацией моего представления об обители просветлённых душ.
Тут и там на аккуратных дорожках попадались человеческие фигуры — как мужские, так и женские. Они приветствовали меня исполненными спокойствия и достоинства поклонами. Некоторые беседовали, другие прогуливались, третьи стригли кусты или ровняли гравий на тропинках. Были и такие, которые медитировали, сидя на траве. В целом, зал напоминал восточный санаторий.
Пока я бродил по этим красотам, в голову пришла мысль, что неплохо бы побеседовать с кем-нибудь из христианских святых. Даже не обязательно христианских. Но какой-нибудь просветлённый вполне мог исцелить меня от жгучей ненависти к Инквизиции. А значит, я всё-таки получил бы шанс обрести власть над последним элементалем. При мысли, что придётся целовать руку священнику, меня передёрнуло, но это лишь укрепило в желании поговорить со здешними мудрецами. Вот только как найти подходящего? С другой стороны, наверное, любой из местных обитателей способен внести в мою душу покой.
Я направился к старику в зелёной мантии, стоявшему на берегу круглого, как зеркало, пруда, по глади которого скользили утки. Просветлённый бросал им кусочки хлеба, отламывая от половины краюхи.
— Эм… Добрый день, почтенный, — обратился я к нему. — Чудное место. Меня зовут Кристофер Блаунт.
Старик церемонно поклонился.
— Своего имени я не помню. Забыл за ненадобностью.
— Могу я задать вам несколько вопросов?
— Почему бы и нет? — по морщинистому лицу скользнула мимолётная улыбка. — Отвечу, если смогу. А если нет — найдёте ответы сами.
— Как простить того, кого простить не можешь?
Просветлённый вздохнул.
— Это непросто. Совсем, — он сунул хлеб в карман просторной мантии и двинулся вокруг пруда.
Мне пришлось последовать за ним.
— Прежде всего, нужно спросить себя, кому плохо от ненависти, что живёт в вашем сердце. Тому, на кого она направлена, или вам?
— Похоже, мне, — был вынужден признать я.
— В том-то и дело, — кивнул старик. — Ненависть не причиняет вреда объекту, на который направлена, однако пожирает вас. Выходит, вы помогаете своему врагу. Так?
Я кивнул.
— Осознание этого факта — первый шаг к избавлению. Теперь попробуем перейти ко второму.
Не знаю, сколько длилась наша беседа. Потерял счёт времени. Конечно, покидая Ойкумену, я не был готов отправиться в зал элементалей и простить Инквизитора. Как сказал просветлённый, это слишком сложно — враз избавиться от чувства, владевшего тобой десятки лет. Однако у меня появилась надежда, что однажды эти беседы всё же окажут нужное действие. Я ещё не раз вернусь сюда, чтобы говорить со стариком. Но сейчас пришло время возвращаться. Нам с Глорией ещё осквернять могилы при лунном свете.
Глава 48
Оказалось, что, пока я исследовал третий ярус, Глория успела не только настрочить отчёт, но и плотно поужинать. Так что мне есть пришлось в одиночестве. Пока я вкушал гастрономические щедроты, девушка рассказала, что ей удалось выяснить, кто в городе имеет татуировки в виде крестов. Для этого она посетила два местных салона.
— Я так и подумала, что если человек начал делать наколки, то уже не остановится, и в городских салонах его должны знать, — гордо заявила Глория. — Потом я заглянула в администрацию, и теперь у меня есть его адрес! — похлопала она себя по нагрудному, соблазнительно выпирающему карману.
— Что, и на лице у него крест? — спросил я.
— Нет, — смутилась девушка. — Но на теле — целая куча. К тому же, он сидевший. А на физиономии мог и нарисовать. В общем, нужно проверить этого парня.
Я взглянул на часы.
— Хорошо, только давай сначала займёмся тем, чем собирались. Сгоняем на кладбище.
Глория кивнула.
— Конечно. Всему своё время. Кто ж против? Ты запасся осиновыми кольями и святой водой?
— Первыми нет, а вторая всегда со мной. Но вообще, надеюсь, что хватит и распятья.
— Думаете, оно защитит нас? Ты собираешься тыкать им в глаза каждому вампиру, которого встретим? А если их будет несколько?
— Предлагаешь увешаться крестами? — спросил я и замолчал, внезапно поражённый неожиданно пришедшей в голову мыслью.
Заметив, как я изменился в лице, Глория спросила:
— В чём дело, Крис? Задумался, где раздобыть столько распятий? Расслабься, я пошутила. Не будет в склепе никаких вампиров.
— Нет, я просто подумал, что человек, которого видела Виолетта Ластер, мог нарисовать кресты, чтобы защититься от вампиров.
Девушка секунды две смотрела на меня, пытаясь понять, серьёзно ли я, а потом расхохоталась.
— Будь реалистом, умоляю! — проговорила она, шлёпнув меня по плечу. — Мы сегодня идём добывать улики, проверять подозрения или что ещё угодно, но только не открывать охоту на вампиров!
Возражать я не стал. Зачем? Если в склепе есть вампиры, значит, есть. Нет — стало быть, нет. Предельно простой расклад. Не из-за чего копья ломать.