"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Естественно! Он в красках описал ваше путешествие по аду и сражение с демоном. Не знаю, чем ты опоил бедолагу, что ему такое привиделось! И где нашёл на самом деле его сестру, но я ни на секунду не поверю, что всё было так, как Даррен Мобрей говорит!
— Почему бы тебе в таком случае официально не выразить недоверие к двум представителям древнейших родов Империи? А заодно поставить под сомнение постулаты церкви.
Глория криво ухмыльнулась.
— Ну, конечно! Ты всегда знаешь, какую карту разыграть! Но герб не может прикрывать твою задницу вечно! Сколько верёвочке ни виться, а конец отыщется. Запомни мои слова! — девушка встала, одёрнув китель. — Я ухожу! Но мы ещё встретимся. Не думай, что обвёл всех вокруг пальца. Не я одна считаю, что ты — аферист! Там, — она указала пальцем на потолок, — к тебе присматриваются очень внимательно, Кристофер!
Глория вышла в приёмную, через пару секунд оглушительно хлопнув входной дверью. Я сделал хороший глоток пива, поставил стакан на стол и поднялся пройтись по кабинету. Похоже, моя деятельность начала привлекать слишком много внимания. Надо было подумать об этом заранее. С другой стороны, едва ли его возможно избежать. Мда!
В кабинет заглянула Джоана.
— Босс, пока вы мило беседовали, позвонил Мартин Уэллс. Сказал, вы учились вместе. Знаешь его?
— Мартин? Да, конечно. Что ему нужно?
— У него к тебе дело. По телефону обсуждать подробности он отказался. Я записала его на одиннадцать утра. Надеюсь, у тебя нет других дел? Он приедет на поезде из Суррея.
— Хм… Что могло понадобиться от меня Мартину? Ну, ладно, спасибо, — я взглянул на стальные часы-хронограф фирмы «Брайтлинг», купленные с первого гонорара. — О, уже седьмой час! Пойду-ка я посплю. У меня на сегодняшнюю ночь большие планы. Надо набраться сил.
Джоана закатила глаза.
— Умоляю, Кристофер, избавь меня от подробностей своей личной жизни! Мне совершенно не интересно, какие разнузданные оргии ты устраиваешь здесь в моё отсутствие!
— Да, лучше тебе не знать! — ухмыльнулся я, подмигнув девушке.
— Я одна здесь работаю! — объявила она возмущённо. — Твоё счастье, что ты со мной расплатился за этот месяц! Но однажды мне всё это надоест, и я уйду! Имей в виду!
Она скрылась в приёмной, а я налил себе ещё кружку пива и отправился в соседнюю комнату, служившую мне спальней. Жить и работать в одном месте — обычная практика в Лондоне, где аренда довольно дорогая, особенно в центре, а также районах Белгравия, Челси и Вестминстер. Моё Агентство располагалось в Риджентс-парк, но и там снять офис стоило недёшево. Так что я по примеру большинства устроил спальню в смежной с кабинетом комнате.
Обустроил я холостяцкое гнездо крайне просто, если не сказать — аскетично. Вдоль одной стены стоял огромный шкаф, забитый одеждой и обувью. Там были костюмы на все случаи жизни — от комплекта для игры в гольф до сюртуков-визиток, которые следовало надевать на званые вечера. Не было только смокинга. Поэтому его и пришлось заказывать. Большая часть одежды была моего любимого зелёного цвета.
Возле другой стены располагалась кровать со встроенным ящиком для постельного белья. Рядом с ней стоял комод, на котором я поставил фотографический портрет леди Блаунт, родившей тело, в котором я сейчас существовал, и, соответственно, являвшейся в этом мире моей матерью. Я полюбил её всей душой, хоть и не воспринимал как мать. Она была чудесной женщиной. Портрет сделали вскоре после того, как она родила младенца, тело которого я занял. Задержавшись у комода, я слегка коснулся стекла кончиками пальцев. На фотографии леди Блаунт была серьёзной, как и подобает жене высокопоставленного лорда. Думаю, мало кто из окружающих мог похвастать тем, что видел её улыбку. Для всех она была учёным, полностью отдающимся работе. Мне же она улыбалась часто. И всегда находила время для нас с братом. Больше, чем могла себе позволить. Жаль, нет фотографий, даже семейных, запечатлевших её улыбку. Но, глядя на портрет, я видел её живое лицо, освещённое радостью материнства.
 
Около комода располагался большой длинный стол, который я использовал для опытов. Над ним — вытяжной шкаф для тех же целей. Справа возвышался стеллаж с химической посудой и реактивами. У меня имелась богатая коллекция, включая самые редкие вещества.
Далее стоял шкаф с книгами по чёрной магии, химии и алхимии, которыми я иногда пользовался, хотя большую часть знал наизусть.
Напротив кровати на почётном месте красовался огромный телевизор — предмет моего неустанного восхищения. Это то, что поразило меня в новом мире больше всего. Настоящее чудо! До сих пор я иногда просто включал его и смотрел всё подряд.
Рядом с телевизором на стене висели шпага, кавалерийская сабля и самурайский меч. Справа от них красовался герб моей родной Флоренции, а слева — свиток с иероглифом «упорство».
Раздевшись, я отправился в ванную принять душ. Мне действительно нужно было выспаться, так как ночь я планировал провести в научных изысканиях: до сих пор мне не удалось создать то, ради чего я трудился вот уже не один десяток лет — философский камень!
Встал я около одиннадцати вечера. За окном было темно, однако город переливался миллионами фонарей и других огней. Пришлось задёрнуть плотные шторы.
Прежде чем заняться исследованиями, мне нужно было посетить одно место, куда имеют доступ лишь единицы. А может, вообще я один. По крайней мере, никого живого мне там до сих пор не встречалось.
Стянув чёрную шёлковую пижаму, я остался обнажённым. В таких путешествиях лучше, чтобы ничего не мешало. Полностью выдвинув верхний ящик комода, я достал из приклеенного к его задней стенке картонного конверта две золотые монеты, отлитые лично мною. На одной была изображена мёртвая голова с крыльями, а на другой — змея, кусающая собственный хвост, или уроборос. Улегшись обратно на кровать, я закрыл глаза и аккуратно положил на них монеты. Несколько минут пришлось лежать спокойно, силой воли и специальной дыхательной техникой замедляя сердцебиение. Наконец, мне удалось впасть в состояние, близкое к трансу. Монеты стали нагреваться, и перед моими закрытыми глазами заплясали разноцветные огни. Продолжалось это всего несколько секунд, а затем металл резко похолодел, и в тот же миг я почувствовал, будто проваливаюсь в густую вязкую серую субстанцию, окутавшую меня подобно туману.
Спина ударилась об воду, я погрузился в неё, задержав дыхание, а затем быстро всплыл. Источник сам вытолкнул меня на поверхность.
Открыв глаза, я увидел большое озеро, окружённое зарослями колышущегося на ветру камыша. Передо мной качались белые кувшинки, источавшие пряный терпкий аромат. Между мясистыми зелёными листьями дрожала потревоженная моим падением ряска. Раздвигая её и цветы, я направился к берегу. Вскоре ноги мои коснулись скользкого берега, а затем — каменных ступеней, которые вели к подножию огромного чёрного зиккурата, состоявшего из пяти ярусов. Последний терялся в низких фиолетовых облаках и источал мерцающий свет, рассеивавшийся по небу.
Выбравшись на площадку перед циклопическим сооружением, я направился к четырём прямоугольным дверям, располагавшимся на расстоянии десяти метров друг от друга. Пока я шёл, ветер высушил меня, заставив при этом продрогнуть. Босые ноги шлёпали по каменным плитам, которыми была вымощена площадка перед зиккуратом.
Наконец, я добрался до левой двери. Вырезанная из обсидиана, она представляла собой плиту два на четыре метра, покрытую грубой резьбой, изображавшей переплетение змей и черепов.
Положив на неё руку, я произнёс заклинание, и в ту же секунду пресмыкающиеся пришли в движение. Они скользили между мёртвыми головами, извивались в пустых глазницах и ласкали друг друга, при этом издавая тихое зловещее шипение. На первый взгляд могло показаться, что их движение хаотично, но на самом деле оно имело систему. Отступив, я ждал, пока змеи откроют потайной механизм. Наконец, они замерли, снова превратившись в камень, а дверь растворилась, открыв мне проход в недра зиккурата.