"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Вы здесь. Великолепно. Все готово. Дочь не спит. Птицы там.
Палец женщины указал на прикрытую белой простыней высокую баррикаду, из которой доносились шорохи.
На столе, около клеток с птицами, я увидел портрет Сионоры, зажженные свечи и охапку ветвей липы в большой вазе.
– Тридцати голубей хватит? – спросила женщина.
Направила на меня взгляд. Именно так, в моем представлении, смотрит на подчиненного начальник, привыкший добиваться своего не только словом, но и силой. Колдун, пожалуй, не ошибся. Дамочка явно из верхушки какого-то силового ведомства.
«Скажи, что хватит, – велел Ордош. – А девка едва жива. Еще день-два, и слепец доконает ее. Тут парой заклинаний регенерации не обойдешься. Придется попотеть».
Я подошел к кровати. У обтянутого темной кожей скелета, лежавшего на постели, в глазах блестели слезы. Сколько ей лет? Вряд ли старше Нарцисса.
– Должно хватить, – сказал я. – Вставайте, госпожа. Освободите мне место.
Одноглазая промедлила, но подчинилась.
Я сел в еще хранившее тепло женщины кресло, поерзал, принимая удобную позу.
Гадюка и одноглазая наблюдали за мной.
– Если богиня не обойдет нас своей милостью, – сказал я, – то лечение будет длиться дольше, чем обычно.
– Мне… можно присутствовать при лечении? – спросила одноглазая.
Мне показалось, или ее голос действительно дрогнул? Я обратил внимание на серые отеки на ее лице. Женщине совсем не повредила бы сейчас пара заклинаний бодрости.
– Конечно, госпожа. Только не смотрите на меня так пристально. Я могу сбиться или забыть слова молитвы.
Женщины, как по команде, попятились. Лица их скрыл полумрак. Но фигуры четко вырисовывались на фоне тусклых желтых ламп, что светились на стенах.
Я нащупал холодные пальцы девушки. Накрыл их своей ладонью. Рука больной вздрогнула, но не попыталась вырваться из плена.
Спросил:
– Я могу приступать?
– Конечно, – сказала одноглазая.
Гадюка промолчала. От ее активности не осталось и следа. В этой спальне она изображала безмолвное привидение.
– Хорошо, – сказал я.
Прикрыл глаза. Набрал в грудь воздух, шумно выдохнул. Подумал о том, что еще не начал читать стихотворение, а горло уже пересохло. Попросить принести воды? Ладно, обойдусь. Придется потерпеть.
«Готов?» – спросил я.
«Конечно. Приступаю», – ответил Ордош.
– Сионора!
***
– Ты уверен, что в ней не осталось этой… гадости?
Женщина говорила шепотом. Она в очередной раз коснулась лба спящей девушки. Погладила ту по волосам.
– Слепца? – так же тихо переспросил я. – Астрального паразита в теле вашей дочери больше нет, госпожа. Но она по-прежнему очень ослаблена. На восстановление потребуется время. А еще свежий воздух и хорошее питание. Ваша дочь теперь быстро пойдет на поправку.
– Великолепно, – сказала хозяйка дома. – Смотрите, она улыбается!
Со своего места я не видел лицо спящей. Но видел улыбку ее матери. Женщина поправила на своем лице повязку, смахнула со щеки слезу. Повернулась ко мне.
– Так ты утверждаешь, что мою девочку едва не убила какая-то тварь? – спросила она. – И что эта тварь попала в нее после того, как кто-то пытался призвать в наш мир демона?
Я посмотрел на Гадюку. Та пожала плечами – мол, я не просил ее держать эти предположения в тайне.
– Это самый вероятный вариант, госпожа, – ответил я.
– А какие могут быть еще?
– О других мне не говорили.
– Великолепно. Все никак не могу поверить в то, что снова напомнили о себе боги. А тут ты говоришь еще и о демонах. Мне нужно время, чтобы придти в себя. И все обдумать. Честно говоря, твои слова звучат… не очень правдоподобно. Как происходит призыв демона?
– Не знаю, госпожа, – сказал я. – Богиня мне не рассказывала. Но слышал, для этого требуется много крови – ведер пять, не меньше.
Об этом я узнал от Ордоша.
– Человеческой?
– Любой, госпожа. А вот что делают с кровью, не представляю.
– А кто? – спросила женщина. – Кто это делает?!
Я пожал плечами.
– Будем разбираться, – сказала женщина. – И обязательно разберемся! Кровь, говоришь? Много? Великолепно.
 
Женщина вновь разгладила заметные только ей складки одеяла на груди дочери.
– Я очень благодарна тебе за спасение моей девочки, – сказала она. – Честно признаться, уже почти смирилась с ее неизбежной смертью. Я не поверила в рассказ Гадюки о том, что ты лечишь синюшку молитвами к богине Сионоре. Но ухватилась за эту соломинку. В другой раз я посмеялась бы над той, кто верит в подобное. А тут… Я завтра же отправлюсь в храм и сделаю достойное пожертвование на алтарь богини любви! Я и моя супруга… нам хотелось бы и для тебя, мальчик, превратить нашу благодарность во что-то материальное. Гадюка сказала тебе, кто я?
– Нет, госпожа.
– Меня зовут леди Сорока, графиня Нарынская. Я возглавляю Службу Безопасности Дворца. Моя служба отвечает за безопасность первых лиц государства и охрану дворцового комплекса герцогини. А ты, кажется, Пупсик?
– Да, госпожа.
– Подумай, Пупсик, какую награду ты хотел бы получить, – сказала графиня. – Именно ты. Поверь, богиня без моей благодарности не останется. Деньги, или что-то еще? Я богата, мне многое доступно. Подумай, мальчик. Скажешь мне о своих желаниях при следующей встрече.
– Твою премию мы тоже обсудим после, – сказала она Гадюке. – А теперь уходите. Жена ждет от меня вестей. Хочу обрадовать ее. Потом возьму бутылку вина и посижу рядом с дочерью. Завтра я разыщу вас.
***
Мы возвращались в той же карете.
– Да уж, все прошло даже лучше, чем я рассчитывала, – сказала Гадюка. – Не переживай, Пупсик. Информация о том, что ты являешься посредником между богиней и больными, дальше этого дома не уйдет. Графиня выполнила обещание: кроме нее и старой служанки, тебя никто не видел.
– Она знает, кто я на самом деле?
– Я ей об этом не докладывала. Боялась, что она сама догадается. Да уж. Но обошлось.
– Думаете? – спросил я.
– А то. Иначе, ты был бы уже у своей женушки. Сорока не стала бы разбираться, хочешь ты к жене или нет. Желания хозяйки для нее важнее, чем твои.
– Понятно. Рад, что меня не узнали.
Гадюка нахмурилась.
– Ты обижен на меня? – спросила она. – За что?
– Почему вы так решили?
– На твоем лице это написано. К тому же, ты перестал называть меня госпожой.
– Я… раздосадован тем, что вы не предупредили об этой поездке, госпожа, – сказал я.
– Да уж. А что в ней необычного? – сказала Гадюка. – Мы ездили лечить синюшку, как и договаривались. И все твои тайны я продолжаю беречь, как свои. То, что в этот раз ты спас дочку графини, а не булочницы, разве что-то меняет? Или она не достойна внимания богини, и тебе совсем не хотелось ей помочь?
– Достойна.
– А то! И я так считаю. В живых остались четыре больные. О других мне неизвестно. Но все они в лучшем состоянии, чем дочурка Сороки. Я хотела просить тебя помочь ей еще вчера. Но ее мамаши оказались очень подозрительными. Да уж. Пока не убедились, что твои молитвы действительно помогают, на лечение не соглашались. Чуть не угробили девчонку!
Гадюка покачала головой.
– Зато теперь ты можешь просить у них что угодно, – сказала она.
– В каком смысле?
– Ну, что тебе сейчас нужно? Или хочется?
– Хочу поступить в Академию Алхимии и Магической Инженерии, – сказал я.
– Зачем? – спросила Гадюка.
– Хочу там учиться.
– Да уж, странные у тебя желания. Для поступления туда нужны знания.
– Это понятно, – сказал я. – Знания у меня будут. Вот только я иностранец. А все положенные иностранцам места в Академии дано распределены.
Гадюка усмехнулась.
– Ну, влияния на ректора Академии у Сороки, я думаю, нет, – сказала она. – Хоть наша герцогиня и считается почетным ректором, но даже она не станет нарушать правила; ни ради Сороки, и уж тем более, ради какого-то Пупсика. Да уж. Зато у графини есть возможность в короткие сроки сделать тебя подданным герцогини. Если попросишь ее об этом, то очень скоро перестанешь быть иностранцем. И у тебя появится возможность посоревноваться на экзаменах с местными детишками.