Слеза Рода (СИ)

До меня донеслись звуки ударов, вурдалаки добрались до первой двери. Понял это и Самвел, я увидел, как заблестели его глаза.
— Не строй иллюзий, — усмехнулся Слава, и лезвие его оружия вошло в горло кровососа чуть глубже. — И начинай говорить. Ты же понял, о ком идет речь, да? Человек, страшный на вид и щедро заплативший тебе за то, что твои головорезы станут его охраной. Все, что знаешь и помнишь, до мельчайших подробностей.
Глава семьи молчал, прислушиваясь к тому, что творилось за дверью. Баженов недовольно качнул головой, и второй клинок пронзил плечо Саркисяна, отчего тот взвыл, точно простреленный волк. Видимо, ему было очень больно, о чем говорил серый дымок, который начал куриться из раны, а мгновением позже та еще и обугливаться принялась. Сначала сгорела одежка, обнажая сероватую кожу, а после темно-багровое пятно поползло в разные стороны.
— Самвел-джан, он тебе не друг, не брат, не сват, — негромко, но очень убедительно произнес мой напарник. — Что за интерес тебе его выгораживать, не пойму? Еще раз повторяю: я все равно проткну твое горло в тот момент, когда вот эту дверь снимут с петель. Но до того тебе еще и очень больно будет. Потому что гореть заживо всегда больно. Скажи — и все. И я уйду.
Лезвие снова сверкнуло, на этот раз войдя в бок.
— Это Даня! — неожиданно тонким голосом завопил Самвел. — Даня его привел. Сказал — хороший человек, богатый человек. Ему поможем, много заработаем. Задаток большой оставили. Чего не помочь?
— Даня? — удивился я. — Разумовский?
— Да! — Вурдалак только что не плакал, только вот не знаю, от чего именно — от боли, от страха или от унижения. Мне почему-то захотелось думать, что все же последний повод был верным. Самвел, конечно, мне враг, но не самый плохой из тех, что были прежде и есть сейчас. — Будь он проклят!
— Ты с ним знаком? Как найти знаешь? — уточнил у меня Баженов, дождался утвердительного ответа и крутанул оружие в ране главы семьи. — Теперь детали. Как привел, что говорил один, что другой. Живее, харгели, живее. Твоя плоть тлеет быстро, ты же не человек. Ты нежить.
За дверью раздались скрежет и грохот. Свернули шкафы, значит. Сейчас сюда долбиться начнут. Экая досада!
— Что говорить? — заблажил вурдалак. — Нечего! Пришли, денег дали, попросили охрану обеспечить. Все уже рассказал!
— Телефон тот человек, которого наша новая подружка гнилым назвала, тебе не оставлял? — уточнил Слава. — Или визитку?
— Нет. Зачем он мне? А визитку я ему свою дал. Мало ли ему еще бойцы понадобятся? Когда хорошо платят, кто откажется?
— Жадный ты, — вздохнул Слава, коротким движением вынимая клинок из раны, — а это всегда плохо кончается.
В дверь кабинета начали биться, причем крепко. Сначала с треском сломался замок, после потихоньку, помаленьку начал двигаться шкаф.
— Все, что знал, сказал. Теперь уходите. Ты обещал!
— Обещал — уйду, — согласился Баженов. — Да, и сразу совет — ты своим скажи, чтобы они нам дорогу не загораживали. Просто ведь останешься главой семьи без семьи. А новую создавать долго и хлопотно. Да еще и отдел непременно начнет палки в колеса совать. Они такие, я их знаю.
Старое тяжелое дерево скребло по паркету, в образовавшейся щели я видел красные мерцающие глаза и клыки.
— Просто уходите! — просопел Саркисян. — Не тронет вас никто.
— Вроде не врет, — обратился ко мне Слава, отводя клинок от горла вурдалака. — Как считаешь, Макс?
— Да мне пофиг, — отозвался я. — Врет, не врет… Какая, по сути, разница?
После сделал пару шагов вперед и прострелил Самвелу голову.
  
Глава 16
 
— Ну или так, — прокомментировал мои действия Баженов, с интересом глядя на то, как тает в воздухе мой враг. — Тоже вариант. Только теперь драться придется, а не хочется больше.
Ануш, забившаяся в угол, тихонько завыла, осознав произошедшее, и было отчего. Если до того у нее имелись хоть какие-то шансы остаться в семье, оправдавшись тем, что она стала заложницей или просто какой-то трагической случайностью, то теперь их нет вовсе. Остаться в живых тогда, когда на твоих глаза погиб глава семьи — страшнее для вурдалака нет ничего. Нет-нет, никаких светлых порывов, никаких обетов верности, для эгоцентричных и циничных кровососов подобное лишь пустые слова. Просто без главы нет семьи, а безродных одиночек не любит никто. Они для всех лишние, поскольку создают угрозу балансу, который является основой порядка — в большом городе, в малом, да хоть на селе. Они вне системы, потому быть их не должно. И не будет, об этом позаботятся такие же, как они, причем без малейшего принуждения со стороны.
  
Но прежде осиротевшие свои спросят с того, кто не смог уберечь главу, поставив семью на грань выживания. В данном случае крайней станет Ануш. Без вариантов. Самвел мертв, она жива, этого достаточно для того, чтобы потерять нежизнь каким-нибудь особо мучительным способом. Например, на крыше клуба разложат, закрепив руки-ноги, и оставят рассвета дожидаться. Все по канону — ожидание смерти хуже ее самой.
Со скрежетом, царапая пол, шкаф наконец-то сдвинулся в сторону, и в образовавшийся зазор мигом, один за другим, начали протискиваться вурдалаки, причем лицо первого, ворвавшегося в кабинет, мне было знакомо. Более того — я очень рад был его увидеть, поскольку появилась возможность реализовать план, возникший у меня в голове еще днем.
— Хорошо, что они в пепел обращаются, — поделился со мной своими мыслями Слава и крутанул клинки, отчего те, разрезая воздух, издали некий мелодичный звук. — Трупы под ногами мешаться не будут.
— Драться погодим пока! — рявкнул я, поняв, что вот-вот, и те кровососы, что набились в кабинет, бросятся в атаку. — Лучше поговорим. Сразу — это не нам надо, а вам. Мы так и так уйдем отсюда, а вот вы останетесь здесь.
— Спорный вопрос, — процедил вурдалак, что попал в кабинет первым.
— С хрена ли? — удивился я. — Мы за два дня перебили за десяток ваших собратьев, Самвела только что загасили и особо не вспотели. Вон Ануш свидетельница. Думаете, с вами по-другому случится?
— Все так, — проныла из своего угла девушка. — Убили! Всех убили! Я не виновата!
— И вас убьем, — поддержал ее Баженов. — Макс, может, ну их, эти разговоры? Время только тратить. Перережем их, поужинаем и дальше по делам поедем.
— Ты мне знаком, — не обращая внимания на его слова, обратился я к тому, кто стоял на острие атаки. — Ведь ты из заместителей Самвела, верно? Наравне с одним дурачком, что мы вчера завалили, и другим, которого я убил минут пять назад? Так?
— Положим, — кивнул вурдалак.
— Ну и на кой черт тебе нужно с нами драться? Конкретно тебе это в первую очередь зачем? Невыгодно же.
— Почему? — заинтересовавшись моими словами, спросил кто-то из вурдалаков.
— Так, случись разбор, вашим свидетельствам веры не будет. Вы лица заинтересованные. А я человек со стороны, мне плевать — жива ваша семья, нет.
— Не понял? — наморщил лоб ближник Саркисяна.
— Надоели разговоры! — рыкнул здоровенный небритый амбал и прыгнул на меня, перед тем на миг зависнув в воздухе. — Крови хочу!
Я прострелил ему лоб за миг до того, как скрюченные пальцы кровососа попробовали сгрести меня в охапку.
— Чем меньше идиотов — тем лучше, — сообщил я его собратьям, которые с недобрым и одновременно слегка настороженным видом созерцали, как здоровяк истаял в воздухе, не оставив после себя даже пепла. — Итак, поясню: задумай другие главы семей выяснить, куда делся Самвел и почему теперь у вас главный… Тебя как зовут?
— Петрос, — чуть помедлив, ответил заместитель покойного лидера.
— Хорошее имя, — одобрил я. — Скала в переводе! Ауф-ф-ф, что за мужчина! С таким именем невозможно не быть героем, и ты им стал, бросив вызов негодяю, что обирал семью, обижал ее, и, несомненно, вел к скорому вырождению. Бросил — и победил.
— Самвел не был таким! — подал голос кто-то сзади.
— Был! — неожиданно поддержали меня сразу несколько кровососов. — Все под себя тянул!