По эту сторону. Дом с секретом и истинные лица. Часть вторая

Крамеш даже бровью не повёл на лисьего наглеца – велика честь. Однако запомнил и решил нипочём не спускать подобное… когда-нибудь потом, когда он будет на своих крыльях, а не в этой дурацкой металлической, накрепко запертой штуке, от которой у него накатывают волны удушающей паники. Именно так он воспринимал сочетание чего-то металлического и запертого.
Честное слово, он ощущал себя не в пример счастливее, когда наконец-то добрался до конечной точки их путешествия и стоял на продуваемой всеми ветрами мира скале над гремящими белыми водопадами Путорана.
– Ты так и будешь молчать? Неужели настолько оскорбился, что за всё время слов десять сказал?! – тявкнул запыхавшийся бурый лис, с трудом поспешавший за чёрной птицей. – Я не знал, что у тебя аэрофобия.
– Нет у меня никакой аэррофобии! – нехотя процедил Крамеш. – Я… клетки не люблю. А самолёты запирраются, как клетки, накррепко.
Он бы и вовсе ничего не отвечал, но лис пристал как банный лист, а ему бы не о Крамеше думать, а о редких травах! Дешевле сказать, а то не отстанет!
– А… понятно. Тогда извини! – Уртян что-то прикинул и решил больше на эту тему не заговаривать. – А когда у нас сова-то прибудет?
– Дня черрез два-три, может, и рраньше. У неё скоррость большая, но надо лететь так, чтобы груз не заметили, а то не поймут, что это в небе такое… У людей же вообрражение стрранное, ещё рррешат, что инопланетяне пррибыли. Так что прридётся пока изобрражать из себя турристов!
Изображали самым элементарным образом – присоединившись к туристической группе.
– Самое сложное, что на маршруте практически нет троп, разве что в начале маршрута, вдоль рек. А так… каждый гид импровизирует, ищет оптимальное направление… – рассказывал руководитель группы, за которой они увязались, наврав, что должны дождаться своих. – Наша задача в первый день пройти три километра, стать лагерем, попытаться поймать рыбу, а она здесь водится и ловится, приготовить ужин, выспаться и приготовиться к завтрашнему трудному и ходовому дню!
Их это вполне устраивало – они запланировали далеко от нужной точки, куда должна прилететь сова, не отходить, но и на месте сиднем не сидеть – выглядело бы это странновато. Кроме того, было разумно понаблюдать за людьми, которые шли в поход, – как себя ведут, что говорят…
А говорили, кроме всего прочего, нечто странное:
– Вы слышали? Вроде как тут что-то не такое… Ну, вроде как чудит тут что-то! То вещи исчезают… Ну как может взять и раствориться целая палатка? То какие-то непонятные явления случаются!
– Да спёр кто-то палатку… – парировал один из группы.
– Кто? Если шли в поход люди, у которых весь обвес наперечёт – больше-то не взять! Куда можно упихать палатку с содержимым так, чтобы этого не заметили? – пожимала плечами загорелая худощавая женщина.
– Нда… Ну, может, ветром сдуло? Или медведь уволок?
– Ветер должен был бы быть очень уж странным! Ни одна соседняя палатка даже не шелохнулась, а эту унесло, да так, что человек так и остался спать? Да и медведь… зачем ему не еда, а палатка целиком? Да разве это единственный случай? Вот слушайте…
– Ну, по поводу медведей я не был бы так уверен! Они такие странные бывают, – прошипел на ухо Крамешу Уртян, краем уха слушая перечень «непонятностей». – Кстати… Я не знаю, как ты, а у меня ощущение, что тут нас немного больше, чем эта группа!
– Чуешь кого-то? – Крамеш заинтересованно покосился в темноту.
– Скорее, взгляд. Кто-то наблюдает. Сказал бы, из темноты, но какая уж тут темнота, – тихо хмыкнул Уртян, покосившись на зависшее над горизонтом солнце полярного дня. – Не люблю, когда ночью светло… а куда деваться?
Ночью ничего странного не произошло. Все палатки оказались на месте, члены группы – тоже.
– Хорошей вам дороги, а мы своих будем дожидаться! – утром попрощались с группой туристов Владимир и Юрий, а сами остались на выбранном месте.
– Интересно… тот, кто наблюдал, отправится за ними или вокруг нас кружить будет? – Уртян ловил рыбу у берега прозрачнейшей быстрой и очень холодной реки и машинально принюхивался.
  
Ему пару раз казалось, что он улавливает какой-то запах, явно не принадлежащий ни ольховому стланику, ни реке и широкому озеру, в которое она впадает, ни склону горы… Он отмахивался от гнуса, недовольно морщился – людская шкурка уязвима. Хорошо хоть, он, прекрасно зная о неприятностях, поджидающих путников в тайге, напомнил Тане про репелленты и нужную одежду.
Крамеш бродил поблизости, старательно изображая из себя туриста-новичка, собирал хворост, косился на заросли. Если честно, ему время от времени казалось, что за ним оттуда наблюдают – нервы разыгрались, наверное.
«Взлететь бы, посмотреть сверху, что и как… Но не думаю, что это сейчас разумно. Ладно, ждём…»
Неизвестно, чего бы они дождались, если бы к вечеру не прилетела присказочная сова. Точнее, здоровенный тюк их снаряжения, который переносила крохотная совка.
– Вот здорово! – обрадовался Крамеш, который теперь не видел ни малейшей необходимости кого-то изображать. – Тян, собирай палатку и трамбуйся в переноску!
Уртян хотел было поспорить, но совершенно чётко и ясно почуял чужое присутствие на другом берегу реки, торопливо молча собрал палатку и спальники, быстро скатал всё это в тючки, прикрепил к основному грузу, зашёл за большой тюк так, чтобы его не было видно с того берега, упал на землю и бурой тенью юркнул в комфортабельную переноску, укрытую в глубине тюка.
– Быстро ты! – похвалил его Крамеш.
– Не ори! Этот кто-то… кто ночью тут кружил, на той стороне реки! – почти беззвучно сообщил ему Уртян. – Давайте вверх, и поскорее. Он мне не нравится. Явно это не… не человек. Запах странный – тут такого быть не может, но… но он есть.
Крамеш дал указание исполнительной сове, сам вернулся в истинную форму под прикрытием ближайшей скалы и взлетел первым – хотел посмотреть, кто там такой любопытно-навязчивый.
«Ну… кто бы там ни был, прятаться он или она умеет преотлично! – решил он, никого сходу не разглядев. Снижаться и рассматривать подробно никакого смысла не имело, так что он взмахнул крыльями, догоняя присказочную совку и присоединяясь к ней на пути к их настоящему маршруту. – Да и какая мне разница? Тут явно хватает всяких местных существ, которые живут себе и живут… Вот пусть тут и остаются! Больше-то по любому не встретимся!»
Если бы он видел, с каким ярым любопытством смотрит им вслед некое крайне любопытное и весьма предприимчивое существо, если бы слышал, как торопятся вслед за ними чьи-то быстрые лапы, то он вряд ли был бы в этом так уверен.
– Ты карту смотрел? – уточнил Крамеш к вечеру, когда сова опустила тюк с поклажей и переноской Уртяна на каменистую плоскую вершину очередного холма.
– Кккарту? – Уртян вылез из переноски и распластался на камнях. – Кккакую ккарту?
– Ты чего это? Как будто тебя взболтали как яйцо?
– Не… не говори со мну… мнёй… мной! – Уртян перевернулся на бок и вывесил язык. – Если кккому-то рассскажежжешь, придушшу-уш!
– Да что с тобой такое?
– Укккчало!
– Ошалеть можно! Укачанный лис! Кому сказать! – рассмеялся Крамеш, ловко уклоняясь от крайне неуклюжего броска Уртяна, которого действительно мотало из стороны в сторону. – Ладно, ладно, не злись! Это дело такое… приходи в себя! Совка-то летит ровно, но всё равно ветром колышет…
– Не говори мне ничего про лететь и колыхать! У меня сознание ещё где-то в облаках мотыляется! – сквозь зубы выговорил Уртян.
Впрочем, он достаточно быстро оклемался, пришёл на запах еды, которую готовил Крамеш, вернувшись в людской вид, а потом даже карту посмотрел, закатив глаза от расстояния, которое требовалось преодолеть завтра.
– Да ты не стони, а лучше подумай, что было бы, если бы ты лапами всё это мерил! – посоветовал ему Крамеш. – Да ещё вверх-вниз, да ещё водоёмы… Причём никто не знает, столько их тут! Водопады, например, даже часто никак не называют. Обозначают только высотой. Ну, сколько водопад метров записывают, и хватит с него!