Пыль моря (СИ)

– А это мысль! – воскликнул Син-лин. – Я согласен, а то с пустыми карманами не очень сподручно в путь пускаться. И проверим в море нашу джонку. Хорошо придумал, капитан!
– Тогда так и порешим. Половина пойдёт на остров, а остальные поспешат с лодкой. Думаю, что много времени это не займёт. Старики помогут с этим делом. И мяса побольше засолить надо. Значит, Тин остаётся здесь.
Мишка взял с собой Син-лина, Ювэя и Сань-Гуя, остальные должны заняться лодкой на три человека. Материала немного ещё оставалось, и была надежда, что работы не затянутся. Опыт уже есть и дело знакомое.
На третий день джонка ушла в море. Старик Ся подробно рассказал о направлении, которого надо держаться. К тому же всего день пути, а то и меньше, если ветер будет хороший.
Мишка внимательно присматривался к джонке. Часто приходилось менять галсы. Вэйдун правильно угадал обводы. Теперь бы попробовать судно в крутую волну, но этого Мишка побаивался без кормщика, хотя и понимал, что без этого невозможно полностью испытать джонку.
– Ну, кормщик наш! – в восторге кричал Сань-Гуй, стоя на руле. – Здорово идёт и руля слушается отменно.
– Всё ж не мешало ещё балласта прибавить, – заметил Мишка.
– Так и получится. Ведь половина нас, да ещё груза прибавится. В самый раз будет.
Остров медленно тонул в дымке. Чайки неистово пищали, охотясь за рыбёшками. Ветер туго натягивал новенький соломенный парус, и джонка плавно покачивалась на волне, оставляя пенный след за кормой.
– Надо будет ещё одну мачту ставить, – сказал Мишка. – У носа и поставим. Ход сразу прибавится, а для нас это очень важно.
– Так мы никогда не покинем того острова, – недовольно ответил Сань-Гуй, внимательно наблюдая за ветром.
– А куда торопиться? Жизнь идёт своим чередом. Успеем ещё к рыбам в гости попасть. А ход хороший никогда не помешает. За три дня и управимся. А может, и на алмазном острове что подыщем.
К вечеру показался островок. Перед заходом, пользуясь указаниями старика Ся, вошли в крохотную бухточку, окружённую высокими скалами. Ветер к счастью слабел, и в тихой воде успешно миновали острые камни в бухте. В прозрачной воде красовались ветви кораллов, матросы стояли с шестами в руках, готовые оттолкнуть судно от губительного столкновения.
Бросили якоря, и джонка остановилась в десяти саженях от берега.
– А глубина порядочная и близко от берега, – заметил Мишка. – Торопись с выгрузкой, темнеет.
На крошечном плотике, который не выдерживал больше двух человек, высадились на каменистый берег. Остров был очень мал и почти лишён растительности. Чахлые кустарники и низкие деревья редкими пятнами усеяли слабо всхолмленный клочок земли. Береговая линия усеяна камнями и рифами, и трудно было бы найти удобное место высадки. Однако старик точно объяснил, где следует причаливать.
– Пришвартуем джонку на ночь канатами. В отлив утром может якоря сорвать, – приказал Мишка.
В свете костра устроились на берегу среди кучи выгруженного инструмента и еды в корзинках.
Утром внимательно осмотрелись. Нашли слабые следы кострищ и по приметам старика Ся нашли копи прежних старателей.
– Ну, с богом, ребята, – сказал Мишка, поднимая старую лопату, валявшуюся тут же. – Попытаем счастья. Старый Лян подарил мне великолепный алмаз, может и нам пофартит сегодня.
Матросы с горящими глазами принялись за работу. Кайлили породу, выгребали щебёнку и напряжённо всматривались в неё, выискивая заветные зёрна. Работа кипела, а настроение падало.
За весь день отыскали три крупинки алмаза.
– Зря притащились сюда, – устало молвил Сань-Гуй.
– Ничего не зря! – Мишка недовольно глянул на товарища. – Джонку проверили, алмаз нашли, а что мало, так никто и не обещал много. Старые старатели месяцами здесь рылись, а ты хочешь за день всё отыскать.
С трудом матросы заставляли себя рыться в отвалах и считали дни до отплытия. Жара стояла страшная. Укрыться было негде, и только ночь приносила успокоение.
Наконец все с облегчением вздохнули, когда Мишка сказал вечером последнего дня:
 
– Всё, завтра домой! Хватит!
– По этому случаю надо одарить духов, – воскликнул Син-лин и стал бросать в огонь рисовую кашу и солонину. – Вина бы сейчас, а то духи могут обидеться.
– И что мы добыли в этих камнях? – вяло спросил Сань-Гуй.
Мишка достал мешочек и высыпал на ладонь мелкие крупицы сверкающих алмазов. Все склонились к нему. Губы шевелились, считая камушки.
– Двадцать семь штук, – подытожил Мишка и ссыпал алмазы обратно в мешочек. – Не так уж мало. А один-то ничего, не очень маленький. Так что не очень огорчайтесь. На первое время хватит. С голоду не помрём.
– Не в голоде дело. Слава богам, за это время тратить было некуда, а кой что сохранилось. Да и с умерших собрали. Пока хватит. – Сань-Гуй с довольной ухмылкой оглядел друзей.
– Так и я думаю, – отозвался Мишка. – Жаловаться не стоит, не бедняками покинем остров.
На следующий вечер джонка подошла к колонии Лян. Друзья встретили их радостными криками. Лодка ещё готова не была, но дел осталось немного. Тут же поделили алмазы, и каждый заботливо спрятал их в свои укромные места в одежде.
Дня через три наметили прощание с островитянами. Им оставались крохотные полянки, засеянные пшеницей и рисом. Мишка надеялся, что теперь последним колонистам не придётся голодать. Две коровы давали молоко, а в лесу можно было добыть поросёнка или овцу. Дело не очень хитрое. К тому же мальчишка уже подрос и мог проворно гонять по острову. Мишка научил его заряжать пистолет и оставил немного пороха и пуль. Тин-линь смастерил ему лук по силам и научил малость стрелять. Остальное придёт со временем.
Мишка отозвал Тин-линя в сторонку и, смущаясь, заговорил:
– Тин, у меня к тебе просьба.
– Что за разговор, Миш. Говори, всё выполню, что попросишь.
– Ты знаешь, что дочь остаётся здесь. Вернусь ли я, бог только знает. Хочу попытаться оставить ей маленькое наследство. Не то, что при мне сейчас, а другое, оставленное у И-дуна.
– А я при чём? Как тебе могу помочь я?
– Очень просто. Напиши завещание или что там ещё. Вырастет и сможет получить, если, конечно, доберётся до И-дуна.
– Вон как! Конечно, напишу! На чём только?
– Я приготовил кусок кожи. Специально выделывал тайком от вас. Ну а краску найдём. Можно дёгтем, ещё малость наскрести можно.
Тин-линь старательно выписывал на кусочке кожи иероглифы по требованию Мишки и через полчаса завещание было готово.
Мишка с дрожью в голосе стал благодарить друга. Торопливо понёс письмо старику Ся. Долго тихо беседовали с ним. Рядом находилась Фын и с недоумением поглядывала на взрослых большими чёрными глазами.
Все дела были закончены. Мишка с влажными глазами прощался с дочерью, та прижималась своим худеньким тельцем к его массивной груди и вертела головой, избегая колючей бороды отца. Смеялась и плакала, а Мишка не в силах был её утешить. Комок застрял в горле и не давал говорить.
Старики и дети махали руками, стоя на самом краю берега. Джонка, плавно покачиваясь, удалялась в море.
– Я вернусь, Фын! – кричал Мишка, сложив руки рупором. – Жди меня, дочка!
Фын кричала в ответ, но Мишка уже не расслышал её слов и только наклонялся вперёд, свешиваясь за борт.
– Вот и начинаем опять всё сначала, – тихо молвил Вэйдун и положил на плечо Мишке свою морщинистую руку.
– Да, опять. И сколько так будет ещё?
– Кто его знает. Однако ты зародил во мне мысль и теперь она не даёт мне покоя.
– Что за мысль? Не помню.
– Да о том, что, не пора ли заканчивать шататься по морям. Да и силы уже не те. Последний год мне тяжело было. Годы требуют своё. Надо завязывать. Хватит.
– Думается, что мысль правильная, – Мишка всё смотрел на удаляющийся остров и отвечал бездумно, не осмысливая ответов. Он не мог оторвать глаз от острова. Тот терялся в дымке, и гора уже не казалась зелёной, и всё сливалось в тёмное пятно, подёрнутое пеленой дали.