Пыль моря (СИ)

– Может в переговоры вступить? – спросил Тин-линь.
– А как? Ты, что, их речь понимаешь?
– Может Вэйдун что сможет, а?
– Вэйдун, иди сюда, – и когда тот подошёл, спросил: – Ты можешь понять их речь? Вот Тин предлагает в переговоры пуститься.
– Да кто ж их поймёт. Я никогда здесь не был.
– Вот и переговоры! А ты говорил!
Тем временем туземцы осмелели и приблизились на полёт стрелы. Луки со шелестом спустили стрелы, и рой их понёсся на моряков. Пришлось укрыться за стволами деревьев. Один только матрос отчаянно завопил, когда стрела царапнула его голову. На него зло цыкнули, и тот замолчал, зажимая рваную рану, сочащуюся кровью.
– Не стреляйте пока! – предупредил Мишка. – Пусть немного успокоятся.
– Да, успокоятся, а потом навалятся, что тогда делать? – И-шань зло и смачно сплюнул. – Их, небось, сотни две наберётся.
– Лежи пока. Посмотрим.
Туземцы опять пускали стрелы, но матросы на этот раз плотнее прижались к земле. И вдруг Тин-линь выскочил на бруствер и поднял руки, показывая, что он не вооружён. Стал громко говорить и жестикулировать. Туземцы примолкли, и стали внимательно слушать. Ничего не поняв путного, они угрожающе подняли луки, но Тин-линь, с побелевшим лицом остался стоять и продолжал жестами предлагать мир и дружбу.
Один туземец, стройный и мускулистый, выскочил вперёд шагов на пять и грациозно размахнувшись, метнул копьё. Тин-линь успел пригнуться, но древко больно скользнуло по спине. В этот миг раздался выстрел и туземец, схватившись за живот, повалился на песок.
Толпа взвыла и стала беспорядочно осыпать моряков стрелами и дротиками. Тин-линь едва успел спрятаться за бревно.
– А ну давай залпом! – приказал Мишка, видя, что на мирные переговоры надежды уже нет.
Матросы того и ждали. Прогрохотал залп, прокатившись по горам. С десяток туземцев повалились на землю, остальные спешно отступили и укрылись за деревьями. Галдёж и крики доносились из чащи, а матросы довольно ухмылялись.
– Пушечкой их угостить, а! Давай-ка пальнём! Пусть знают, что с нами лучше договориться, чем воевать.
– Погоди с пушкой! – Мишка озабоченно вглядывался в толпу туземцев, мелькавшую среди листвы. – Посмотрим, что они задумали.
С полчаса туземцы совещались и не проявляли воинственного духа. Затем двое пожилых воина вышли на песок пляжа и подняли руки в знак мирных намерений.
– Видишь, вот и сдвинулись мы с места! – Мишка довольно приподнялся над брёвнами и тоже вышел без оружия. Он поманил к себе Тин-линя.
Парламентёры сошлись. Пожали друг другу руки и жестами стали изъявлять знаки доброжелательности и дружбы. После долгих и нудных переговоров кое-как поняли наши послы, что туземцы предлагают перемирие на два дня и, как понял Тин-линь, приведут толмача. Договаривающиеся стороны остались довольны и мирно разошлись.
Вскоре туземцы ушли, и осторожная разведка подтвердила это.
Два назначенных дня прошли, и к вечеру у лагеря моряков опять появилась толпа, но уже гораздо большая. Те же воины, что вели переговоры, вышли к лагерю в сопровождении сухонького китайца, пугливо озирающегося по сторонам, Его осторожно подталкивали.
– Гляди, нашего достали где-то! – весело воскликнул Сань Гуй, вытянув свою коричневую шею.
– Вот теперь дело пойдёт! – И-шань довольно потирал руки.
– Пошли, Тин. Ты у нас настоящий переговорщик, – и Мишка полез через брёвна.
Сухонького китайца вытолкнули вперёд, и тот со страхом глядел на приближающегося Мишку. Он запинаясь проговорил:
– Приветствую вас, почтенные люди. Вижу, что соотечественники, но этот мне незнаком. Кто это, испанец?
– Живи долго и обрети богатство, – ответил Тин-линь. – Этот господин наш капитан, а мы все спаслись с погибшей джонки и ждём милости духов. – Что хотят эти достойные люди?
– Они недовольны вашим здесь появлением.
– Мы тоже недовольны, но это не по нашей вине. Тайфун нас погубил.
Китаец стал медленно толмачить и туземцы с интересом стали слушать.
К ним подошёл грузный пожилой воин в богатом наряде. Начальник отряда, как определил Мишка, с интересом и тревогой вглядываясь в лица туземцев, разрисованных и татуированных причудливыми рисунками. Они постоянно что-то жевали и сплёвывали бурую жижу на песок.
 
Грузный начальник что-то сказал китайцу и тот склонился в поклоне.
– Наш достопочтенный дато спрашивает, долго ли вы пробудете на его земле, и что собираетесь делать.
– Скажи, что если он даст нам лодку, то мы тотчас же покинем его владения и даже щедро одарим его за это.
Предводитель довольно хмыкнул и опять заговорил.
– А не могли бы вы остаться на некоторое время у него в гостях? Он живёт в дне пути отсюда.
Мишка переглянулся с Тин-линем и спросил:
– А не затевает ли твой дато какую против нас каверзу?
– Я не могу знать об этом, господин, но не думаю, – китаец продолжал опасливо поглядывать на Мишку.
– А что мы будем от него иметь за согласие? Чай не так просто он нас тянет к себе?
– Он очень хочет оказать вам гостеприимство, как отличным воинам и храбрым морякам, – ответил китаец после недолгого совещания с дато.
– Может ему требуется наша храбрость и отвага для чего-нибудь, – спросил Тин-линь и испытующе глянул в лицо дато.
– Он разрешил вам открыть свой секрет. Его сосед угрожает нападением на его земли, и нашему почтенному дато хочется проучить его. Оба не слушают султана, и оба не могут помириться.
– Вот оно что! – Тин-линь нахмурился.
Дато быстро заговорил с китайцем, поглядывая на Мишку. Китаец перевёл, склонившись предварительно перед дато:
– За помощь обещано каждому богатые подарки и рабы. И ещё он не верит, что ваш капитан не испанец. Спрашивает, кто он и откуда.
– Он издалека. Так далеко он жил у себя на родине, что твоему дато трудно будет понять это. Но он действительно не испанец, а даже враг всякому испанцу. Пусть не опасается этого, – Тин-линь значительно умолк.
Переговоры вскоре закончились, и дружба была скреплена подношениями и пиром, устроенном тут же на пляже. Туземцы притащили с собой овощи, мясо кур, рыбы, бананы, варёный рис, таро.
Туземцы опасались пока смешиваться с моряками, но дато стал смел и даже нахален. Властность сквозила в его словах, и вид его преобразился. Он уже видел себя победителем.
  
Глава 57. Союзники
 
Без особых приключений на другой день отряд туземцев и матросов добрался до большого селения дато Буканега. Тропа, едва заметная в начале пути, затем расширялась и путники к вечеру вошли в селение. Оно раскинулось в долине речки, и с двух сторон окружено горами, покрытыми густым лесом. Вокруг селения виднелись поля и рощи плодовых деревьев, на террасах зеленел молодой рис, залитый водой. Дома на сваях с высокими крышами украшены резьбой по дереву. Ватаги ребятишек, совершенно голых, встретили войско весёлыми криками.
Почтенный седобородый старец, явно не из местных, приветствовал дато, пробормотав молитву и оглаживая бороду. То был местный, имам, глава мусульманской общины. Ещё в молодости он попал сюда, как проповедник и носитель ислама, и теперь возглавлял местных мусульман, борясь за чистоту веры. Это давалось ему не очень легко. Туземцы неохотно отказывались от своих древних верований в духов, но тут, видимо, ничего сделать было нельзя. Хорошо и того, чего удалось достичь за пару столетий.
По поводу прибытия войска и выгодного мира с моряками в селении снова устроили пир. Гремели барабаны, мужчины танцевали свой маглалатик[1], постукивая в скорлупу кокосового ореха. Грациозно танцевали с бамбуковыми шестами танец куминтанг, его сменял сингкил. Бамбуковые варганы монотонно пиликали вместе с гит-гит, дополняя друг друга. Пищали флейты обыкновенные и носовые, раздавались песни и крики веселящихся людей.
Вся эта какофония оглушила отвыкших от таких празднеств моряков, и они осоловело сидели в тени деревьев, с сожалением облизываясь. Вина, которое здесь никто не пьёт, им не разрешили. Зато всё население веселилось и без вина, пыль стояла столбом.