Снежное видение. Большая книга рассказов и повестей о снежном человеке (СИ)

— Если бы это был сон, Стонор!
Стонор вместо ответа ударил себя ладонью по лбу.
— Какая мысль! Не их ли приближение создает эти поразительные помехи в радиосвязи? Ведь если они являются источниками какого-то излучения…
— Знаешь, Стонор, — сказал задумчиво Локк, — я теперь убежден, что Тойво попал в руки этих адских тварей. Они, без сомнения, водятся в подземном лабиринте. Свечение воздуха, шорохи — это их работа. Удивительно, как они тогда выпустили вас живьем…
Стонор вздрогнул.
— Ты думаешь?
— Нас осталась половина, — продолжал Локк. — Мы теперь ничего не сделаем… Мы даже не узнаем о судьбе пропавших товарищей. Ведь и Рассел, если он уцелел, мог очутиться во власти этих тварей. Может, их несколько бродило вчера ночью возле Большой кабины? Если они вздумают атаковать нас, мы погибнем…
— Атаковать?
— А почему бы и нет, Стонор?.. Я все думаю и никак не могу понять, почему Рассел предупреждал доктора, чтобы мы не стреляли. И что он имел в виду, говоря, что ты ошибся?
— Ерунда все это… Радио, вот что важно… Эти странные помехи, они могут подсказать…
Стонор поспешно прошел в радиорубку.
Вскоре в открытую дверь донеслась музыка.
— Это, кажется, Кейптаун, Фред, — сказал Стонор, возвращаясь. — Пока в эфире спокойно.
Музыка резко оборвалась. Краткая пауза, а затем:
— Алло, алло, говорит радиостанция Солнечная. Вызываем зимовку англо-американо-французской экспедиции.
Алло, алло, Большая кабина, почему молчите? Сообщите, что случилось. Алло, алло…
Текст обращения был дважды повторен по-английски, затем по-французски.
— Не понимаю, чего ради они опять нас вызывают, — раздраженно бросил Стонор.
— А что тут непонятного? Мы молчим. Они — ближайшие соседи. Это Антарктида, Ральф. — Локк поднялся из-за стола. — Надо им немедленно ответить. Может быть, позвать доктора?
— Не надо. Поговори сам.
Локк шагнул в радиорубку.
— Слушай, Фред, подожди минутку! — крикнул Стонор. — Ты им скажи так…
Он не успел кончить: в репродукторе послышался вой. С каждой секундой вой становился все громче.
Из радиорубки выглянул Локк.
— Эфир взбесился. Ничего не слышно, кроме этой адской музыки.
— Наверно, они опять приближаются к Большой кабине, Фред, — прошептал Стонор. — Сделай тише, но не выключай. Попробуем выдержать эту мелодию. Вот так… Ну, что предпримем, старина?
* * *
Прошло несколько часов. Вой продолжал звучать в эфире. Он то усиливался, то слабел, но был слышен на всех волнах и совершенно прервал радиосвязь.
— Они ходят вокруг Большой кабины, — стиснув зубы, говорил Стонор. — Ходят и что-то вынюхивают.
— Странно, что они не пытаются проникнуть к нам, — заметил Локк. — При их силе и прочих свойствах им ничего не стоит сломать крышу ангара или выходной люк.
— Они не могут сообразить, что надо сделать, — неуверенно предположил Стонор. — При всех их особенностях это не более чем обезьяны.
— А по-моему, это не обезьяны, Ральф, — Локк понизил голос. — Я не суеверен, но, право, и мне начинает казаться, что мы столкнулись с… призраками — злыми духами холода и мрака, истинными хозяевами этих проклятых ледяных пустынь.
— Чушь, невероятная чушь, Фред! Они оставляют следы на снегу, как любое живое существо, и ты сам убедился, что они уязвимы для пуль. Все дело, вероятно, в том, что тут, в условиях Антарктиды, у них из поколения в поколение вырабатывались особенности, которыми не обладает большинство живых существ, — способность аккумулировать электрические заряды, а может быть, и другие виды энергии. Например, энергию радиоактивного распада. Ученым давно известны организмы, способные аккумулировать электричество. Вспомни электрических скатов из семейства торпединид. У них есть электрические органы по бокам головы, они могут создать разряд напряжением до трехсот вольт.
— Все это теория, — скривился Локк, — а на практике у меня, пожалуй, не хватит мужества выпустить еще одну разрывную пулю в эту светящуюся бестию. Никто не назовет меня трусом, но сейчас, признаюсь, мне страшно.
 
— И все-таки рано или поздно нам придется выбраться наверх и еще раз попытать счастья.
— Счастья?
— Конечно. Мы любой ценой должны заполучить такую бестию. Хотя бы одну. Иначе нам не поверят.
— Джек вчера ночью успел крикнуть, что ты ошибся, Ральф. Он имел в виду этих обезьян. В чем ты мог ошибиться?
— Доктор что-то напутал. И какая разница — обезьяны или что-нибудь другое! Это новый вид, а быть может — род или даже новое семейство человекообразных с особыми и пока совершенно загадочными энергетическими свойствами… Открытие в квадрате, в кубе. Оно принесет мировую славу. Мы обязательно должны убить эту тварь.
— А вдруг они разумны?
— Что за бред!
— Они сильны, легко могли бы уничтожить нас, но не нападают. И вспомни лабиринт и возвращенный перископ… А этот странный вой. Его оттенки меняются… Может быть, они хотят привлечь наше внимание?..
— Ты сошел с ума, Фред. Ты же видел, что это такое. Если у них и есть крупица разума, то не больше, чем у питекантропа. Решительно, тебе следует глотнуть свежего воздуха. Почему бы тебе не заглянуть на метеоплощадку? Последние дни ты часто нарушаешь график наблюдений.
— Хочешь, чтобы я вышел сейчас наружу?
— Вместе со мной. Я буду страховать. Сейчас не очень метет…
— Хочешь использовать меня как приманку? В Индии так охотятся на тигров… с молодым барашком… Бэ-э, бэ-э…
— Боишься?
— И не скрываю этого. И ты боишься, Стонор. И доктор боится. И каждый боялся бы на нашем месте. Мы столкнулись с чем-то небывалым, грозным, непонятным и потому страшным. Но мы все боимся по-разному. Доктор прикрыл голову подушкой и надеется проспать страшные часы; в тебе страх борется с честолюбием и желанием слупить миллион долларов за шкуру этой бестии. А меня после гибели Джека не привлекают даже доллары. Да ты и не поделился бы со мной, Стонор.
— Хочешь поторговаться, Фред? Подходящий момент, чтобы сделать бизнес.
— Нет, торговаться не буду. Пойду…
— Куда?
— На метеоплощадку. Чтобы ты больше не смог упрекнуть Фреда Локка в нарушении графика наблюдений.
— Ну вот, ты, кажется, обиделся на меня, старина.
— Нет. На тебя обижаться нельзя. Ты начальник. На войне, как на войне…
Перед выходом на поверхность Стонор снова включил радио.
Вой звучал тише, временами совсем затихал. В нем появились новые оттенки тоски и неутолимой боли.
— Невероятно, — прошептал Стонор. — В этом действительно есть мелодия и какой-то свой ритм. Что все это может значить? Если источником помех являются здешние обитатели, пожалуй, сейчас они удаляются от Большой кабины. Не опоздать бы нам.
Надев поверх меховых рукавиц резиновые, Стонор осторожно опустил крышку люка. Над головой блеснули радужные фестоны полярного сияния. Сквозь разноцветные волны, медленно катившиеся по темному небу, просвечивали звезды. Ветер задувал редкими порывами, поднимая и гоня струи поземки.
Стонор посветил сильным рефлектором и убедился, что площадка вокруг люка пуста.
— Опоздали! — крикнул он в самое ухо Локка. — Слишком долго философствовали… Погода улучшилась, и… они исчезли.
— Но мороз дьявольский, — пробормотал метеоролог, вылезая из люка.
— Посмотри, нет ли следов! — снова крикнул Стонор.
Локк вместо ответа указал на шипящие струи поземки, сразу же заносившие его собственные следы.
Пригнувшись, чтобы удержаться на ветру, метеоролог нащупал провод, протянутый к метеобудке, и, не оглядываясь на Стонора, шагнул в снежную тьму.
Возле будки тоже никого не оказалось. Все было на месте, в полном порядке, и Локк занялся приборами. Его охватило полнейшее безразличие ко всему происходящему. Он словно наблюдал за собой со стороны.
Вот Локк берет отсчеты и записывает их, вот сменяет ленты, закрывает будку, проверяет направление ветра. Странно, что этот Локк ничего не боится. А ведь он боялся, он знает это…