Снежное видение. Большая книга рассказов и повестей о снежном человеке (СИ)

— Ну, а что вы хотите от меня?
— Не понимаете?
— Нет.
— Разрешения связаться с советской станцией. Возможно, что и их врач будет бессилен, но это последний шанс…
Стонор, насупившись, молчал.
— Вы не имеете права отказываться! Если он умрет, грех ляжет и на вас.
Стонор усмехнулся.
— Что изменится, если он умрет на руках советского врача?
— Во всяком случае, будем знать, что испробовали все средства, какие были доступны.
— Слабое утешение.
— Может быть. Но шансы есть. Я знаю, что русские в последние годы добились больших успехов в лечении всякого рода параличей. Врач советской станции — известный ученый. Не то, что я…
Стонор снова усмехнулся, похлопал Жиро по плечу.
— Кого ты хочешь обмануть, Ришар?
— Обмануть?
— Вся твоя дипломатия не стоит горсти снега. Хочешь избавиться от ответственности. Иметь возможность сказать: «Я не один провожал его в лучший мир. Мы посоветовались с коллегой». Успокойся, никто не станет винить тебя, если он умрет. Не такой уж он крупный ученый… К тому же поляк…
— Он наш товарищ, Ральф!
— Да-да, конечно… Но в данном случае уже не это главное… Ты сделал, что мог, к тебе не будет никаких претензий. Обещаю как начальник зимовки…
— Ты можешь как угодно истолковать мою настойчивость, Стонор, — тихо сказал доктор. — Даже таким образом или еще хуже. Когда я трезв, я слишком низко ценю себя, чтобы обижаться на такое… Подумать, какая бездна подлости заключена в каждом из нас!.. Впрочем, это даже к лучшему, что мы так хорошо узнали цену друг другу. Можно отбросить условности. Итак, я жду ответа, Стонор, но прямо, без уверток.
— Этот тон вам не идет, доктор. Вы перестаете быть самим собой.
— Это не ответ.
— А другого и не будет. Занимайтесь сами своим больным. А остальное предоставьте провидению.
— Значит, отказываетесь?
— Считаю это бесполезным.
— А я как врач считаю это необходимым.
Круглое лицо Стонора начало краснеть.
— Если мне не изменяет память, начальником зимовки являюсь я.
Доктор печально покачал головой.
— Увы! Именно поэтому я и обратился к вам.
— Довольно. Я считаю вопрос исчерпанным.
— А я нет. — Голос доктора стал визгливым и резким. — И я вынужден предъявить ультиматум. Если до утра вы не согласитесь, я сам обращусь по радио к зимовщикам станции Солнечная.
— Не посмеешь.
— Посмею. Рассел на моей стороне.
— А Локк на моей… Подумай о последствиях, Жиро!
* * *
Пурга началась вскоре после наступления темноты. Сила ветра увеличивалась с каждым часом. К полуночи над Большой кабиной бушевал редкий по силе ураган. Сорвало прожектор, залепило снегом объектив перископа. Рассел попробовал опустить трубу, но ее перекосило ветром и накрепко заклинило в держателе.
Помехи прервали радиосвязь. Доктор не выходил из кабины, в которой лежал Генрих. Больной уже не мог говорить. Только блестевшие глаза и легкое подергивание правой стороны лица свидетельствовали, что жизнь еще не совсем покинула его парализованное тело.
Локк и Стонор, пытавшиеся совершить очередной обход вокруг купола Большой кабины, возвратились облепленные снегом с ног до головы.
— Бесполезно, — прохрипел Локк. — Невозможно удержаться даже на четвереньках, да и видимость — абсолютный ноль. Можно столкнуться нос к носу с этими самыми йети и не разглядеть их. Неважная погодка для охоты на снежных людей.
— А не устроить ли засаду в кабине аэросаней? — предложил Стонор. — Они крепко привязаны. Из кабины хороший обзор, а если включить подогрев, снег не будет заносить стекла.
— Во-первых, ты не доберешься до аэросаней; во-вторых, не откроешь дверцу, в-третьих, если и откроешь, кабину забьет снегом раньше, чем ты протиснешься внутрь.
— Так мы никогда никого не поймаем, Фред, — махнул рукой Стонор. — Я бы все-таки попробовал.
— Держу пари, что в такую погоду даже антарктические обезьяны не высунут носа из своих убежищ, — посмеивался метеоролог. — Им тоже жизнь дорога.
— Попытаться надо, — вмешался вдруг Рассел. — Раз нельзя пользоваться перископом, сани — единственная возможность продолжать наблюдение.
 
— Как, Джек, — удивленно прищурился Локк, — тебе тоже захотелось заработать миллион долларов?
— Он думает, что здешние йети предпочитают для прогулок именно такую погоду, как сегодня, — пояснил Сто-нор. — И, кажется, в этом есть определенная логика.
— Ты действительно так думаешь, Джек?
Рассел кивнул.
— Тогда можно попробовать, — оживился метеоролог. — Риск — благородное дело, как сказал один полководец, готовясь проиграть войну.
Первую попытку сделал Локк.
Однако уже через несколько минут он, совершенно обессилевший, ввалился вниз головой в выходной люк, где его ждали Рассел и Стонор.
— Ну?
Метеоролог, отдышавшись, разразился ругательствами.
— До саней ты дополз?
— Да, черт побери, но не смог открыть дверцу.
Рассел молча обвязался шнуром, перекинул через плечо футляр с телефоном и нырнул в снежные волны.
Локк спустился вниз, в Большую кабину. Стонор остался у входа один; напряженно ждал.
Постепенно разматывалась веревка, которой был обвязан геофизик. В шипении и вое пурги ничего нельзя было расслышать.
Аэросани были укреплены метрах в пятидесяти от входа, над занесенным ангаром. Возможно, вокруг них уже намело высокий сугроб и из кабины ничего не будет видно.
Веревка перестала разматываться. Стонор подождал еще немного, потом дважды дернул за веревку. Вскоре послышался ответный рывок. Рассел сообщал, что пока все в порядке.
Колючий снег струями бил в отверстие люка. Стонор опустил крышку, оставив только узкую щель, сквозь которую пытался разглядеть что-нибудь во тьме. На мгновение ему показалось, что он уловил вспышку света в той стороне, где стояли аэросани. Неужели Рассел все-таки проник в кабину саней и включил рефлекторы? Стонор напряженно вглядывался в темноту. Нет, вероятно, почудилось. Он уже собирался еще раз сигнализировать рывком веревки, но в это время внизу приоткрылась дверь и послышался голос Локка.
Стонор опустил крышку люка, задвинул засов и спустился вниз.
— Он в кабине саней, — сказал Локк, протягивая Стонору телефонную трубку. — Можешь поговорить с ним.
— Хэлло, Джек! — крикнул Стонор в телефон. — Как дела?
— Сижу в кабине, — послышался в трубке голос Рассела.
— Рефлекторы включены?
— Да.
— Как видимость?
— Несколько метров.
— Не холодно?
— Нет.
— Мы будем по очереди дежурить у телефона. В случае чего сообщай!
— Да.
Прошло около двух часов. Пурга не утихала. На вопросы Стонора Рассел лаконично отвечал, что ничего не видит.
— Может быть, тебя сменить, Джек? — предложил Стонор.
— Пока не надо.
Прошло еще около часа. Из радиорубки выглянул Жиро.
— Опять начинается вой в эфире, как тогда, — вполголоса сообщил он. — Вот послушайте… — Доктор исчез в радиорубке, оставив открытой дверь.
Послышалось шипение динамика, и сразу же его сменил вибрирующий низкий звук — устрашающая мелодия тоски и угрозы. Словно крылья каких-то неведомых злобных сил распростерлись над притихшими зимовщиками. А мелодия продолжала звучать, затихая и снова разрастаясь, предостерегая и угрожая, таинственная и непонятная.
— С ума можно сойти! — вскричал Стонор, затыкая уши.
Локк, сморщившись как от зубной боли, покачивал головой.
— Довольно! — гаркнул он наконец. — Не стоит злоупотреблять… такой музыкой.
Доктор поспешил выключить приемник.
— Ну как?
— Никогда не слыхал ничего подобного, — признался Сто-нор. — Неужели и тогда это звучало так?
— Абсолютно. Самому хотелось завыть от ужаса.
— Странные здесь бывают помехи, — пробормотал Локк, раскуривая трубку.
Звякнул телефон. Стонор поспешно схватил трубку.
— Хэлло, Джек?
— Только что видел тень. Похоже на… медведя или крупную обезьяну. Посмотрите, что делается у люка.