Отступник на краю империи (СИ)

Стреляю через дверцу.
Одна пуля.
Прямо в голову.
Выхожу из машины, обыскиваю труп. Естественно, никаких документов. Татуировка в наличии. Нож на поясе. В специальном чехле — духовая трубка с иглами. Не удивлюсь, если отравленными.
Труп оставляю у подъезда и спокойно сваливаю.
Гамов будет доволен. Три цели, три тела. Почти двести пятьдесят кусков чистой прибыли. Разве что на патроны и бензин немного потратился. Зато получил бесценную информацию и теперь можно начинать собственную игру.
* * *
Когда выкроить на сон удаётся максимум два часа — это плохо. Голова гудит, толком ничего не соображаешь, в глазах резь. Закинувшись чашкой кофе я осознал, что ничего не изменилось. Усталость, лень, нежелание выбираться из дома в слякотный декабрь.
Ты ж одарённый, ухмыльнулся я.
И первым делом отправился на пробежку.
Обогнув свой квартал по широкой дуге, всласть надышавшись морозным воздухом, юркнул в безлюдный подъезд. В такое время кажется, что ты один во вселенной. Ветер гудит в недостроенных домах и секциях башенных кранов, море накатывается на гальку и обломки скал, а Фазис представляется впавшим в анабиоз каменным исполином.
Контрастный душ.
Глубокая медитация.
С прокачкой ки по всем каналам и предельным очищением разума. Я потратил на это добрых пятнадцать минут, но мне стало легче. Усталость никуда не исчезла, зато голова стала соображать лучше.
В школу я поехал на «Борее».
Выяснилось, что при грамотном выборе маршрута я проезжаю через школу Джан. И это радикально изменило мою утреннюю программу. Приходилось ждать, пока морфистка соберётся, подбрасывать её до школы и нестись в свой район, на проспект Дарвина. Девушка, похоже, испытывала удовольствие, рисуясь перед другими учениками. Мой эксклюзивный спорткар, припаркованный у главных ворот, радикально отличался от металлолома, на котором доставляли своих детей в школу остальные горожане. Да и я не выглядел седым финансистом, у которого всё нажито непосильными трудами.
Думаю, Джан нравились эти понты.
Женщины…
За партой в кабинете геометрики меня ждал сияющий Ираклий.
— Можно поздравить? — я хлопнул друга по плечу и начал доставать из рюкзака тетрадку с учебником.
К нам тут же повернулись Ева с Региной.
— А мы уже поздравили!
— А ты знаешь… — начала Ева, но Регина тут же закрыла новой подруге рот.
— Тихо. Пусть сам угадает.
— Ладно, — я повесил рюкзак на спинку стула, и сел вполоборота к другу. — Что-то боевое? Или очень редкое? Ты когда пробудился вообще?
— Ночью, — ответил довольный кучеряшка. — Корёжило меня страшно, но вот он я. Угадывай. Три попытки.
— Каббалист, — предположил Гриднев, который незаметно приблизился к нам и решил поучаствовать в разговоре. Я обвёл глазами аудиторию и отметил, что Маро опять не пришла. Ничего удивительного, ведь ночью я устроил замес с убийцами Ока. Клан предпочитает не рисковать без необходимости и не выпускает бессмертную из укрытия. — Построишь горничную-голема, и она будет тебе…
— Игорь! — Регина покраснела. — Как можно?
— А я что, я ничего, — ухмыльнулся бывший староста.
— Кинетик, — бросил я наугад. — Будете с Гридневым в футбол играть, без рук. Исключительно с помощью…
— Сергей! — на этот раз смутилась Ева и хлопнула меня по ладони. — Прекрати.
— Исключительно с помощью мысли, — завершил я свою фразу. — А ты что подумала?
Народу шутка понравилась.
Две или три парты покатывались со смеху.
А что, надо встраиваться в подростковую среду, быть «своим в доску» парнем.
— Нет, — покачал головой Ираклий. — Не кинетик. У тебя последняя попытка.
— А разве их не три? — удивился я.
— Одну потратил этот генацвале, — Ираклий кивнул в сторону Гриднева.
— Ладно, — я на секунду задумался. — Ты ведь не скажешь, к чему у тебя была предрасположенность? Кто у тебя чем в роду занимался, и всё такое?
— А никто ничем не занимался, — погрустнел Ираклий. — Иначе мы давно вступили бы в клан. Или хорошие деньги зарабатывали частной практикой.
 
— Целитель! — меня осенило. — У тебя открылся лекарский Дар?
Ираклий кивнул.
Я заметил, что мой товарищ прямо сияет от радости, и причина такого поведения стала ясна. Боевые способности означают военную карьеру, участие во всех клановых разборках и внешних конфликтах. Меты долго не живут. Бессмертные вполне себе смертны, если их проткнуть мечом. А вот каббалисты и лекари — совсем другое дело. Во-первых, лекарь не будет воевать на передовой в случае конфликта, его запихнут в тыловой госпиталь и будут всячески оберегать. В мирное время можно работать в поликлинике или клановой больничке. Но туда берут лучших. Во-вторых, одарённые целители без экзаменов и вне конкурса поступают в медицинские академии, получают качественное образование и неплохо зарабатывают. Даже в муниципальных клиниках. В-третьих, можно развить свой Дар по максимуму, достичь второго ранга и сделать карьеру хиропрактика.
Да море возможностей!
Частная практика, клановый госпиталь, санатории-профилактории…
В народе целители пользуются почётом и уважением. Все соседи будут завидовать семье Ираклия, чей сын отучился в крутом ВУЗе и сделал себе головокружительную карьеру.
— Поздравляю, — я хлопнул друга по плечу. — Отличный Дар.
Выяснилось, что Ираклия поздравили уже все одноклассники, даже высокомерный Барский.
— Хотите, кого-нибудь подлечу? — Ираклий обвёл нашу компанию горящими глазами.
— Ты же ничего не умеешь, — в голосе Игоря послышались нотки сомнения. — Без академии.
— Кое-что умею, — обиделся Ираклий. — Немножко.
— Даже так? — заинтересовалась Ева.
— Угу, — Ираклий повернулся в мою сторону. — Я чувствую людей. Вот сейчас…
Кучеряшка глубоко вдохнул, сосредоточился… и я увидел, как его ладони начали мягко светиться. Это солнечное сияние напомнило мне тот день, когда Юля колдовала надо мной в школьном медпункте.
Ираклий начал водить ладонями по моей голове и плечам, не прикасаясь к коже, но при этом я ощущал приятное тепло и лёгкое покалывание.
— Ты плохо спишь, — сказал Ираклий. — Усталость, напряжение. Сейчас…
Интенсивность свечения возросла.
А в следующую секунду в меня словно хлынул поток благодати. Думаю, это подходящее слово, ближайшее по смыслу. Тепло, успокоение, свежесть…
Реальное обновление.
Ева и Регина с Игорем заворожённо наблюдали за действиями товарища. Я же чувствовал невообразимый прилив сил. Даже утренняя медитация не была настолько эффективной, как ЭТО.
— Всё, — Ираклий погасил свечение и отстранился. — Ну как?
— Кайф, — честно признался я. — Даже не знал, что так можно.
— И какой у тебя расход энергии? — уточнила практичная Регина.
— Приличный, — нехотя признал Ираклий. — Ещё пара минут в таком темпе и… пришлось бы восстанавливаться. Но это в режиме лечения. Диагностика почти ничего не тянет.
Прозвенел звонок, и все начали рассаживаться по своим местам.
Весь день нас истязали зачётами по разным боевым стилям и владению оружием. Чтобы получить хорошую оценку по фехтованию, нужно было показать комплекс вращений и ударов шестом, стандартные дорожки со шпагой и катаной, основные приёмы боя на одноручных мечах — со щитом и без. Кроме того, был зачёт по доспешному и бездоспешному бою, а также спарринги на бокенах. Меня всё это не напрягало, в отличие от геометрики и каббалистических заморочек.
Изредка я ловил на себе взгляды Ани Строгановой, брошенные украдкой. Девушка позволяла себе такое исключительно в те моменты, когда думала, что за ней не наблюдают. Переполненный коридор, шумный класс на перемене. Ума не приложу, чем её так привлёк, но излишнее внимание меня всегда раздражает.
— Не понимаю, что они здесь забыли, — пробурчал Игорь в столовой, покосившись на Аню.
— Строгановы? — переспросила Ева.
— Ну да, — Игорь взялся за гречку с курицей. — Они же из Москвы.