Огонь в его ярости (ЛП)
— Я не уверена, что это сработает, Раст…
Я хватаюсь за переднюю часть петли и оттягиваю ее от своего тела передней лапой до тех пор, пока она не натягивается на моей спине. Это заставляет Эми податься вперед, ее груди прижимаются к моей чешуе, ее ноги широко расставлены у основания моей шеи. Таким образом, она крепко прижимается ко мне, и нет опасности, что она устанет и соскользнет в сторону.
— Немного… тесновато, — бормочет она, ее рука тянется сбоку, чтобы погладить меня по шее.
«Все будет хорошо. Это защитит тебя от солнца и от насекомых».
И от дыхания, — мысленно добавляет она с иронией, но не произносит этого вслух.
Услышав это, я покатываюсь со смеху. «Поверь мне, я предпочитаю, чтобы ты дышала, моя пара. Ты готова?»
Я чувствую ее нервозность.
— Думаю, я готова настолько, насколько вообще когда-либо буду готова.
«Я не позволю тебе упасть, моя пара. И если я это сделаю, я поймаю тебя».
Ее тихий смешок звучит пронзительно и тревожно.
— Это должно заставить меня почувствовать себя лучше?
«Я не думаю, что тебе станет лучше, пока мы не приземлимся, — говорю я ей. — Но от этого я чувствую себя лучше».
Ее испуганный смех переходит в крик, когда я спрыгиваю с выступа на открытый воздух. Я чувствую ее ужас, то, как дыхание покидает ее тело, когда я скольжу вниз. Однако она в безопасности. Я чувствую, как она надежно прижимается к моему затылку, и подтягиваю петлю простыни чуть туже, чтобы прижать ее еще ближе. Когда она понимает, что не упадет, ее страх постепенно сменяется удивлением. Дыхание возвращается к ее телу, и она оглядывается вокруг испуганными, изумленными глазами.
— У тебя на спине совсем другие ощущения, чем в когтях, — говорит она мне, а затем сплевывает, пытаясь вытащить изо рта прядь своих развевающихся волос.
«Успокой свой разум, — говорю я ей. — В воздухе совсем не страшно».
«Ох. Так оно и есть. Раст, это… потрясающе. Я чувствую себя такой сильной здесь, наверху. Такой могущественной. — Ее мысли становятся робкими. — Я знаю, что это все из-за тебя, но все же…»
«Ты та, кто делает это возможным, моя пара. — Я посылаю ей волну нежности. — Если бы не ты, я все еще был бы безмозглым и потерянным. Никогда не сомневайся в том, что ты равный, достойный партнер».
Я чувствую, как она улыбается, и она смотрит на землю, которая открывается перед нами, как будто видит ее впервые. «Возможно, так оно и есть», — я знаю, что она не закрывает глаза, когда я держу ее. Так она меньше боится и может оценить красоту достопримечательностей. Ее разум наполняется образами. Стая далеких птиц, которые стрелой летят к нам, низко пикирует, скользя под моим крылом, словно желая поприветствовать меня мимоходом. Пухлые белые облака, которые доминируют в голубом небе. «Кучево-дождевые облака, — предлагает она. — Я помню это со школы».
«Это громкое слово для обозначения «облака»», — говорю я ей и пролетаю через край следующего облака. Когда мы выходим с другой стороны, мы промокаем от этого тумана, и она кричит от восторга.
«Отсюда все видно, — радостно сообщает она мне. — Олени, коровы, старые шоссе и все такое прочее. — Ее мысли полны удивления, когда она изучает землю внизу. — Земля такая зеленая, за исключением некоторых пятен, которые выглядят коричневыми и бесплодными».
«Драконий огонь, — я соглашаюсь. — Кто-то недавно пролетал через этот район. Я чувствую запах воспоминаний о нем».
В ее мыслях есть намек на беспокойство. «Нужно ли нам беспокоиться об этом?»
«Нет. От тебя очень сильно пахнет мной. Даже сейчас мое семя пропитывает твое влагалище. — Этим утром я очень тщательно обработал ее, просто чтобы она настолько пропиталась моим запахом, что не было бы никаких сомнений в том, что она востребована. Ее аромат опьяняюще приятен.
Я чувствую, как к ней возвращается румянец. «Боже милостивый».
«Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, когда ты со мной, моя пара», — успокаиваю я ее, уводя разговор от мыслей о других драконах. Я не хочу, чтобы она спрашивала о драконе своей сестры. Я не хочу, чтобы она узнала правду из моих мыслей, поэтому я решаю отвлечь ее. «Где бы мы могли найти эту «карту», о которой ты упоминала?»
«О. — Она изучает открытую местность. — Нам нужно лететь по шоссе. Думаю, большинство магазинов располагалось вдоль него. Нам нужен книжный магазин… или, может быть, заправочная станция. Это тоже могло бы подойти».
«Укажи дорогу, и мы полетим по ней».
«Я бы сделала это, если бы могла освободить руку, — говорит она мне, но в ее тоне слышится веселье, даже когда она мысленно направляет меня к длинной серой полосе, усеянной металлическими коробками. — Машины, — говорят мне ее мысли, заполняя пробел. — Легковые и грузовые автомобили всех видов, брошенные своими водителями. А там, где есть машины, должна быть и заправочная станция».
Какое-то время мы летим, пока она не указывает мне на особенно похожий знак. Ее глаза осматривают здание. Это у черта на куличках, с рухнувшим навесом и вонью, которая, по ее словам, исходит от старого бензина. Мы приземляемся на небольшом расстоянии, и я осторожно опускаю ее, переворачивая простыню и ловя ее когтями, прежде чем она успевает упасть на землю. Она улыбается мне и хватает меня за морду, запечатлевая на ней поцелуй, прежде чем я успеваю отодвинуться.
Мне кажется, я никогда так сильно не наслаждался лаской.
Я оборачиваюсь в двуногую форму, и мы складываем простыню, затем я закидываю ее рюкзак себе на плечо, чтобы она не была обременена, пока осматривается. «Здесь нет человеческого запаха, — говорю я ей. — Все очень старое».
— Тогда, может быть, карты не успели забрать, — с надеждой говорит она.
Мы разбиваем окно, чтобы попасть внутрь маленького магазинчика, и оттуда Эми роется в остатках того, что осталось. Она находит несколько палочек, похожих на завернутое сушеное мясо, но настолько старых, что содержимое внутри серовато-зеленое. Моя пара морщит носик в своей очаровательной манере и бросает их обратно на прилавок.
— Я не настолько в отчаянии. — Она подходит к стенду в углу и тычет пальцем в украшенные квадратики. — Карты, — радостно сообщает она мне, затем достает одну и возвращается к прилавку, чтобы развернуть ее. Я заглядываю ей через плечо, пока она разглядывает сеть линий и символов — ошеломляющее зрелище для моих глаз.
«Что все это значит?» — спрашиваю я ее.
— Это дороги. Города. — Ее палец проводит по одной из линий. — Там, где раньше жили люди.
Я в восторге. «Люди привыкли жить… во всех этих местах?»
— Да, — соглашается она, затем оглядывается на меня. — Но большинство из этих городов сейчас разрушены. Даже самые большие города не смогли сравниться с одним разъяренным драконом.
Я хмыкаю. Я не знаю, должен ли я извиняться. Мысль о людях, копошащихся, как муравьи, на этой земле, кажется странной. Я рад, что не помню этого. Мне больше нравится то, что есть сейчас, с колышущимися травами, бесконечной тишиной и стадами бродячих животных… а все вонючие люди собрались в своих ульях.
Конечно, не все люди вонючие, — напоминаю я себе, притягивая свою пару ближе и вдыхая ее запах. — Некоторые из них очень, очень милые.
Эми хихикает, боясь щекотки, и бросает на меня довольный взгляд через плечо. Она указывает на линию на своей карте.
— Нашла это. Нам нужно найти шоссе 20, и тогда мы сможем проехать по нему до самого Шривпорта.
«Веди, — говорю я ей и кусаю ее за ухо. — Если только ты не хочешь остановиться и расслабиться».
Она фыркает.
— Я знаю, что ты подразумеваешь под «расслаблением», и на самом деле это не расслабление. — Ее щеки розовеют. — И для этого еще будет достаточно времени позже. Давай отправимся в путь, пока у меня есть силы.