Истинный творец всего. Как человеческий мозг сформировал вселенную в том виде, в котором мы ее воспр

Маклюэн полагал, что технологии массовой коммуникации обеспечивают способ для синхронизации «коллективного бессознательного» Юнга, для его высвобождения из глубин мозга человеческих сообществ и подавления рационального осознанного мышления или любого социального давления, которое в норме блокирует его полное выражение в форме отвратительного коллективного поведения. «Радио обеспечивает ускорение информации, вызывающее, в свою очередь, ускорение в других средствах. Оно определенно сжимает мир до размеров деревни и создает ненасытную деревенскую тягу к сплетням, слухам и личной злобе».
Одной из самых знаменитых метафор Маклюэна стало его предсказание о том, что широкое распространение по всему миру электрических средств коммуникации приведет к рождению «всемирной деревни» – состояния полнейшей соединенности людей, в котором происходит коллапс коммуникационного пространства и времени. Другой его известный афоризм – «Средство само есть содержание».
В одной из самых пророческих своих работ Маклюэн точно описывает жизнь, которую обеспечат нам электрические коммуникационные технологии будущего: «В эпоху электричества, когда наша центральная нервная система, технологически расширившись вовне, вовлекает нас в жизнь всего человечества и вживляет в нас весь человеческий род, мы вынуждены глубоко участвовать в последствиях каждого своего действия. Нет более возможности принимать отчужденную и диссоциированную роль письменного человека Запада».
По большей части я считаю, что Маклюэн был прав: появление волн новых электронных средств коммуникации, и особенно широкое распространение интернета во всех уголках Земли, действительно привело к возникновению «всемирной деревни». Однако становится все более очевидно, что утопия «всемирной деревни» Маклюэна точнее отражает степень потенциальной коммуникабельности, или проникновения, достигнутую благодаря нашей последней и наиболее продвинутой коммуникационной технологии – интернета, чем описывает главные вызванные (или, я бы сказал, высвобожденные) ею последствия для общества. Забавно, что все больше людей сходятся во мнении о том, что чем сильнее мы связаны, тем более фрагментарными и конфронтационными становятся наши общественные связи. Стоит только проанализировать эффект, производимый невероятно популярными социальными сетями, чтобы подтвердить идею о том, что люди, живущие в нашем современном обществе с чрезвычайно развитой системой коммуникаций, все сильнее ограничивают свои обычные социальные взаимодействия в пользу виртуального общения. Во всех случаях последний тип общения происходит в очень тесных границах тщательно построенных или подобранных виртуальных социальных групп, которые обычно ограничиваются обсуждением очень узких и специфических тем, ценностей и взглядов. В эту новую эпоху социальных сетей расхождение во мнениях не очень хорошо переносится и не приветствуется в качестве формы интеллектуального или социального общения. Гораздо более желательный и популярный подход заключается в том, чтобы окружать себя и постоянно общаться с людьми, которые думают как вы и разделяют с вами общие политические, религиозные, этические, моральные или культурные взгляды.
Более того, в виртуальном мире социальных сетей отмена некоторых традиционных ограничений, характеризующих реальное социальное общение (первый уровень в схеме Юнга), может способствовать широкому распространению в киберпространстве агрессивного, предвзятого и даже жестокого языка, а также позорных актов «линчевания или травли виртуальными бандами», ставших в такой среде почти обычным делом. В этой связи я часто задумываюсь, как бы реагировал Маклюэн, если был бы до сих пор жив и анализировал бы наше нынешнее рутинное общение, в котором активированы все возможности коммуникации и статуса гиперконнективности, присущие его «мировой деревне», как и ее главный побочный эффект – своеобразный возврат к племенному образу жизни, характерному для наших предков охотников и собирателей десятки тысяч лет назад. Как бы Маклюэн отреагировал на то, что современная ситуация в истории человеческих социальных отношений – тенденция, рожденная жгучим желанием развивать технологии, усиливающие наши коммуникационные способности до такой степени, что мы поистине сочленяем свой мозг с распределенной виртуальной нервной системой, – на нашем примере еще раз подтвердила универсальность теоремы Пуанкаре о возвращении?
 
Я почти слышу ответ Маклюэна: «Став членом племени, остаешься членом племени навсегда, вне зависимости от среды!»
Чтобы у вас не сложилось впечатления, что сочетание ментальных абстракций, «вирусных информационных инфекций» и массовой коннективности может усиливать лишь те мозгосети, которые сеют разорение, происходящее из нашего племенного ментального наследия, я хотел бы в завершение этой главы подчеркнуть наличие у этой нейробиологической монеты другой, гораздо более позитивной стороны. В рамках релятивистской теории мозга описанные выше нейрофизиологические механизмы также могут объяснить, каким образом группы людей на всем протяжении истории постоянно и в массовом масштабе прилагали совместные усилия, добиваясь величайших технологических и интеллектуальных достижений человечества.
Как мы уже видели, способность людей к сотрудничеству проистекает из возможности интеллектуального взаимодействия в больших группах людей, разделяющих одни и те же методы, идеи и взгляды. Эта долгосрочная человеческая практика привела к созданию, развитию и сохранению на протяжении длительных отрезков времени множества школ мысли, бесчисленных культурных традиций и гигантского числа художественных и научных направлений. Изобретение новых способов массовой коммуникации (письменного языка, печати и других средств) в дополнение к устной речи позволило людям расширить рамки своей кооперации до такой степени, что в нее стали вовлекаться люди, находящиеся на значительном расстоянии друг от друга (пространственный резонанс) или, что еще более удивительно, живущие в разные времена (временной резонанс).
Легкость образования человеческих мозгосетей за счет распространения «информационной вирусной инфекции» также объясняет, каким образом большие социальные группы разделяли и принимали новые ментальные абстракции, настроения, идеи, эстетические ощущения или мировоззрения, которые после возникновения в какой-то период широко распространялись в человеческом обществе. Эту всепроникающую ментальную тенденцию, воспроизводящуюся в обществе в широком пространственном и временном диапазоне, обычно называют духом времени. В рамках релятивистской теории мозга дух времени рассматривается в качестве результата распространения «информационной вирусной инфекции», которая синхронизирует большое количество отдельных мозгов с последующим образованием мозгосети, поскольку взывает к глубоко укоренившимся и примитивным человеческим инстинктам или архетипам. Важно подчеркнуть, что, используя для образования мозгосетей «информационные вирусы», убеждения, ментальные абстракции и различные средства массовой коммуникации, сообщества людей приобрели способность извлекать очень большую выгоду из кооперативного нейробиологического процесса, активирующего и оптимизирующего коллективное мышление.
Это можно назвать вершиной человеческого мозгового штурма!
Несколько примеров помогут прояснить мою идею. Подумайте об Афинах V века до н. э., где под влиянием ряда революционных ментальных абстракций, таких как математика, наука, философия и демократия, произошла глубокая синхронизация (и воодушевление) мозга многих греков, приведшая к образованию мозгосетей. Еще один хороший пример – дух времени, «заразивший» бессмертных флорентийских художников в период итальянского Возрождения и приведший к повторному открытию красоты человеческого тела и описанию мира с точки зрения художника. Так называемый Венский кружок, организовавшийся вокруг университетского ядра и на протяжении двух первых десятилетий XX века объединявший знаменитых на весь мир философов, математиков (таких как Курт Гёдель), ученых, историков, экономистов, специалистов по общественным наукам и других австрийских интеллектуалов, можно считать третьим типичным примером мощной мозгосети, диктовавшей дух времени в человеческом обществе на протяжении определенного исторического периода.