Истинный творец всего. Как человеческий мозг сформировал вселенную в том виде, в котором мы ее воспр

Как ни удивительно это может прозвучать, я предполагаю, что эти противоречащие интуиции действия и поведение объяснялись тем, что человеческий мозг чрезвычайно легко становится жертвой ментальных абстракций, взывающих к нашим основным инстинктам или примитивным архетипам, которые миллионы лет назад были записаны в нервные сети наших предков приматов в ходе естественного отбора, затем были переданы по человеческому эволюционному дереву и теперь оказались спрятаны глубоко в мозге Homo sapiens в качестве части нашего тайного наследства.
Выявив возможный механизм образования таких мозгосетей, кажется, я могу предложить нейрофизиологическую гипотезу для объяснения того, почему за 4 тысячи лет письменной истории человечества было множество моментов, когда большие группы людей синхронизировали активность мозга с созданием мощных и смертоносных мозгосетей.
Под действием непреодолимого призыва защищать или поддерживать доминирующую ментальную абстракцию (нацию, религию, этническую группу, экономическую систему или политическую идеологию, и это лишь несколько примеров), которая взывает к глубоко укоренившимся примитивным человеческим убеждениям, эти плотно сомкнутые человеческие мозгосети способны разжечь настоящую войну против себе подобных или заняться истреблением другой группы людей, как в случае геноцида. Со времен гигантской греческой армады, двинувшейся через Средиземное море к берегам Трои в XIII–XII веках до н. э., чтобы отомстить за унижение супружеского достоинства короля Спарты Менелая и вырвать его жену Елену из рук Париса, уничтожив при этом всю троянскую цивилизацию, и до войны в Сирии, развернувшейся в Средиземноморье более 3 тысяч лет спустя и на сегодняшний день убившей, покалечившей и лишившей жилья миллионы гражданских лиц: с мозгоцентрической точки зрения создается впечатление, что эта картина постоянно повторяется с очень небольшими вариациями. Детали меняются, но основной принцип этого явления, по-видимому, один и тот же: сначала ментальная абстракция без какой-либо ощутимой привязки к реальности становится поводом для развязывания войны или геноцида, затем в обществе распространяется информация, поддерживающая призыв к действию, для чего используются наиболее эффективные средства коммуникации данного времени, так что большие группы людей могут синхронизировать активность мозга с образованием мозгосети, которая поддерживает идею победы любой ценой и полное уничтожение врага. В целом моя теория способна объяснить, что именно лежит в основе процесса формирования, синхронизации и вовлечения человеческих мозгосетей в войны и совершение отвратительных жестокостей на основании таких причин, как религиозные распри, этнические, социальные и расовые предубеждения, имперские конфликты, национальные экономические интересы и территориальные границы, торговые монополии, абсолютная финансовая прибыль, политические идеологии, геополитические маневры, а также многие другие столь же абстрактные концепции, которые тем не менее давали кажущиеся весомые основания для ославления, остракизма, причинения вреда, сегрегации, ослабления, убийства и уничтожения врага в каждой конкретной ситуации. Толпы людей, вовлеченных в такие мозгосети, как при битве на Сомме, готовы маршировать к общей обозначенной цели, даже если в экстремальных случаях это подразумевает самоуничтожение или, напротив, объединение усилий для совершения чудовищных преступлений в отношении других живых существ, хотя все эти люди по отдельности и до вовлечения в мозгосеть никогда бы не замыслили и уж точно не привели бы в действие подобные планы. Как однажды сказал Франсуа-Мари Аруэ, также известный под именем Вольтер: «Если вас могут заставить поверить в нелепости, вас также могут заставить совершить злодеяния».
Вольтеровская мудрость XVIII века отражает суть моего тезиса, поскольку помогает понять, как за последние сто пятьдесят лет горючая смесь устойчивых и мощных человеческих ментальных абстракций (таких как религиозный фанатизм и современная реинкарнация трайбализма, патриотизма и национализма, этнического и расового превосходства, а также стремление к материальной наживе) при постоянном и ускоряющемся усовершенствовании технологий массовых коммуникаций и убийства отчасти определили характер периода времени, который включает в себя так называемую модернистскую и постмодернистскую эпоху, продолжающуюся с середины XIX века до сегодняшнего дня.
 
Как уже многократно случалось ранее, доминирующие ментальные абстракции конкретной эпохи были наглядно отражены и проанализированы художественными средствами. В первые четыре десятилетия XX века, когда вся планета была охвачена двумя катастрофическими войнами, два художника запечатлели ощущение ужаса и отчаяния десятков миллионов людей во всем мире. Я имею в виду картину «Крик» норвежского экспрессиониста Эдварда Мунка и один из самых известных шедевров Пикассо «Герника» – выполненное маслом полотно шириной больше чем вся жизнь, на котором андалузский художник в зловещих тонах черно-бело-серой гаммы отразил трагедию и ужас бомбардировки баскской деревни немецкими и итальянскими эскадрильями, поддерживавшими силы будущего диктатора Франсиско Франко во время гражданской войны в Испании, ставшей предвестником Второй мировой войны.
Чтобы оценить разрушительные последствия ментальных абстракций, передающихся путем «информационных вирусных инфекций», способных синхронизировать миллионы ранее здоровых и обычных человеческих существ путем их вовлечения в мозгосети, вызывающие разрушения неописуемого масштаба, достаточно вспомнить лишь три наиболее красочных примера антропогенной трагедии. Восстание тайпинов – опустошительная гражданская война в Китае в 1851–1864 годах, вызванная религиозными разногласиями между правящей маньчжурской династией Цин и христианским движением (Тайпинским Небесным Царством), унесла, по разным оценкам, от 40 до 100 миллионов жизней. Завоевание испанцами Мексики и Перу, мотивированное ненасытной жаждой золота и серебра, стало причиной убийства около 33 миллионов ацтеков и инков. Количество погибших во Второй мировой войне достигло невероятного числа в 60 миллионов, что в то время составляло 3 % от всего мирового населения.
Всего двадцать пять лет назад на глазах всего мира развернулся один из самых тяжелых эпизодов массового убийства людей; все произошло менее чем за сто дней в Руанде – крохотной центральноафриканской стране, когда-то называвшейся африканской Швейцарией за великолепие изумительных горных цепей, опутанных густыми тропическими лесами. Геноцид в Руанде 1994 года – отвратительное напоминание о том, что выход из-под контроля общепринятых ментальных абстракций с большой вероятностью влечет за собой антропогенные катастрофы чудовищного масштаба.
В Руанде около миллиона людей погибли в результате искусственно созданного этнического конфликта, связанного с решением европейского колониального правительства произвольным образом разделить все местное население на две соперничающие группы, хотя в антропологическом плане местное население было полностью гомогенным, имело общий язык, культуру и религию. Хотя все коренное население Руанды продолжало жить вместе, колониальные оккупационные власти (сначала немцы, а затем бельгийцы) начали формально и против воли причислять людей к одной из двух этнических групп – тутси или хуту. Но при этом браки между представителями двух групп оставались широко распространенным явлением, так что любое искусственное разделение было полностью бессмысленным. Кроме этого разделения европейские власти учредили полицию, которая предоставляла тутси лучшие возможности в отношении образования, экономического состояния и социального продвижения, поскольку эта группа была произвольно выбрана для выполнения более престижной работы в сфере обслуживания и для реализации функции местного марионеточного режима, управлявшего страной в соответствии с интересами европейских колонизаторов. Поддержание такой социальной и экономической сегрегации на протяжении многих десятков лет способствовало нарастанию напряженности между хуту и тутси и в результате привело к серьезным конфликтам с применением насилия. Первые столкновения предсказывали, что начало неконтролируемых массовых убийств – лишь вопрос времени. И все это по той причине, что бельгийские власти на пустом месте решили ввести декрет об этническом разделении жителей Руанды: людей относили к группе тутси, если они были выше ростом, имели более светлую кожу и более тонкую структуру костей и черт лица, и к группе хуту, если они были ниже ростом, коренастыми, с более темной кожей и более мягкими чертами.