Истинный творец всего. Как человеческий мозг сформировал вселенную в том виде, в котором мы ее воспр
Это объясняет, почему в средневековой живописи размер персонажей выбирали таким образом, чтобы отразить разные уровни социальной значимости в группе. Сегодня некоторые из этих картин производят странное впечатление: эквивалентные человеческие тела, которые следовало бы изобразить одинаковыми по размеру в одном и том же визуальном ракурсе, нарисованы совсем разными, если, к примеру, один из этих персонажей является святым или как-то еще напрямую относится к церкви. Сочетая в живописи сцены из жизни Христа, произошедшие сотни лет назад, с картинами собственной современности, средневековые художники не стеснялись объединять в одном пространстве многочисленные временные эпохи. В качестве примера этой тенденции Мамфорд приводит картину Боттичелли «Три чуда святого Зиновия», на которой в одной городской сцене соединены три момента времени. Обобщая это средневековое видение пространства, в котором предметы могут появляться и исчезать на сцене без какой-либо логики или изображаться в неуклюжем или даже физически невозможном состоянии, Мамфорд заключает: «В этом символическом мире пространства и времени все было либо таинственным, либо чудесным. Связующая нить между событиями была космического и религиозного порядка; истинный порядок пространства [устанавливали] небеса, а истинный порядок времени – вечность».
Мощный удар, потрясший эту художественную традицию изображения пространства, а также другие тысячелетние средневековые установки, стал непосредственным следствием триумфа новой ментальной абстракции, которую вполне можно привести в качестве еще одного примера важнейшей революции в истории человеческого разума. После первого краткого эпизода в Греции V века до н. э. следующее восхождение обычного человека в центр человеческой вселенной произошло в Европе в период от XIV до XVII веков н. э. Среди прочего это героическое возрождение человеческого существа (уже не нераскаявшегося грешника, а главного действующего лица в центре вселенной) подразумевало необходимость пространственного переформирования представлений о мире природы. С этого времени пространство перестало восприниматься и представляться просто в качестве довеска к божественному порядку. Вместо этого мир стали изображать с точки зрения человеческого глаза. В этом новом контексте открытие принципов перспективы и их применение в создании совершенно новой школы живописи в Италии дало начало визуальной проекции (в цветном выражении) нового мирового порядка – того, который воспринимается и заполняется человеческим мозгом. Теперь собственная точка зрения мозга направляла руку художника, использовавшего контрастные цвета и оттенки для создания аналогового изображения окружающего мира. После почти тысячелетнего заключения внутри человеческого мозга этот новый взгляд на вещи наконец-то был освобожден и распространился среди сотен или даже тысяч людских умов, синхронизировав их в мозгосети за счет объединяющей и коллективной творческой работы и смелости и дав начало явлению, которое мы называем итальянским Возрождением. По оценкам Мамфорда, «между четырнадцатым и семнадцатым веком в Западной Европе произошло революционное изменение в концепции пространства. Пространство в качестве иерархии ценностей было заменено пространством в качестве системы величин… Тела не существовали отдельно, как абсолютные величины: они были скоординированы с другими телами внутри одного и того же поля зрения и созданы в масштабе. Для достижения этого масштаба необходимо точное отображение самого объекта – абсолютное соответствие картины и ее изображения… Новый интерес к перспективе дал глубину картинам и расстояние уму».
В качестве нового центра мироздания люди перестроили мир вокруг себя и раскрасили его – вначале у себя в голове, а затем на полотнах, которыми мы восхищаемся до сих пор. Разглядывая некоторые шедевры этого периода, можно какое-то время просто смотреть и изумляться тому, на что были способны умы и руки гениев Возрождения.
Чтобы дополнительно подтвердить эту независимость от небес, давайте отвлечемся от обсуждения искусства Возрождения и сконцентрируем внимание на совершенно другом жанре – на картографии. Основываясь на работах греческих и мусульманских картографов прошлого, к 1496 году картографы уже чертили карты под влиянием нового представления о пространстве, зародившегося в эпоху Возрождения. После изобретения широты и долготы все известные места на Земле получили точную двумерную локализацию. Новое поколение карт и новые инструменты для навигации в открытом океане (астролябии, эфемериды, компас и посох Иакова – предшественник секстанта XVIII столетия) способствовали тому, что в XV и XVI веках первые португальские и испанские мореплаватели положили начало великой эпохе морских исследований, создав еще один стимул для распространения идей Возрождения о пространстве. Внезапно после столетий религиозного покаяния на твердой земле Западной Европы исследование широчайших и совершенно неизведанных тогда пространств и границ мировых океанов и скрытых в них богатств стало главной страстью европейских властелинов и авантюристов, чьи имена известны и по сей день (учитывая героический размах их путешествий, а также, как сказали бы некоторые, их преступлений). Иногда эти европейские экспедиции, посланные Богом и судьбой в неизведанные пространства Земли, становились причиной чудовищного геноцида местного населения в самых разных частях света. Однако, не забывая об этих ужасных и трагических событиях, следует сказать, что такие люди, как Колумб, Васко да Гама, Педру Алвариш Кабрал, Америго Веспуччи, Эрнан Кортес, Франсиско Писарро и Фердинанд Магеллан, своими свершениями произвели революцию в коллективном средневековом ментальном представлении о том, что в действительности представляло собой пространство Земли. Не стоит удивляться, что новые территории, которые открыли Веспуччи, Колумб и Педру Алвариш Кабрал, стали называть Новым Светом. Исчезли средневековые представления европейцев о Земле, а открытие Америк фактически было сродни обнаружению новой экзопланеты из далекой звездной системы в XXI веке.
Эти новые территории были настолько чуждыми нашим предкам, что европейские дворы были глубоко потрясены открытием невероятного разнообразия животных, растений и источников пищи Нового Света, не говоря уже о его обитателях и их культуре. Однако этот шок был скомпенсирован фантастическим количеством золота, серебра и драгоценных камней, которые их посланцы извлекали из новых владений и доставляли своим королям и королевам.
Для королевств XVI столетия деньгами было пространство Нового Света, а не время.
Если говорить о человеческом восприятии пространства, две сотни лет от середины XV до середины XVII столетия можно назвать довольно беспокойными. Если открытие Нового Света – недостаточно удивительное событие, то уж мозгосети, возникшие за счет синхронизации идей и открытий, сделанных благодаря уникальным умам Николая Коперника, Иоганна Кеплера, Галилео Галилея, Исаака Ньютона, Роберта Гука и Антони ван Левенгука, среди многих других, почти наверняка внесли вклад в один из самых мощных взрывов сверхновых звезд в концепции пространства за всю историю человечества. Вообще говоря, соперничать с ним может только расширение пространства между концом XIX и серединой XX века, вызванное появлением общей теории относительности Эйнштейна и квантовой механики.
Вклад этих мозгосетей XV–XVII веков начал материализовываться, когда Николай Коперник (1473–1543) переехал из своей родной Польши в Италию и стал работать в Университете Болоньи, где – в результате одного из самых забавных поворотов истории – позднее был удостоен докторской степени по, как ни уморительно, каноническому праву. В первые десятилетия своей жизни Коперник вел астрономические наблюдения. Анализируя собственные данные и активно изучая труды греческих и арабских астрономов, Коперник начал находить серьезные дефекты в классической модели Солнечной системы, предложенной Птолемеем около 100 года н. э., в рамках которой неподвижная Земля занимала центральное положение не только в Солнечной системе, но и во всей Вселенной. Хотя обычно автором этой геоцентрической модели считают именно Птолемея, на самом деле она представляет собой усовершенствованную версию аналогичной модели, созданной в Греции астрономами, жившими несколькими столетиями ранее. Несмотря на кажущийся консенсус, другие греческие астрономы, такие как великий Аристарх из Александрии, оспаривали идею о центральном положении Земли во Вселенной. Эти сомнения отразились в записях и, вероятно, дожили до времен Коперника.