Жестокие намерения (ЛП)

— Какие вещи? Напомни мне.
Я возюсь со швом кожаного сиденья. — Что ты хочешь сделать это правильно.
— Это я, делаю все правильно.
— Что ты имеешь в виду? Насколько я вижу, нет ничего приличного в том, чтобы тайно трахать свою падчерицу в лесу.
Но Лаз только качает головой с загадочной улыбкой на губах и скользит своим членом еще глубже.
  
На следующий вечер мы все должны пойти на ужин к Риете и Неро, но у мамы бледное лицо и липкий лоб.
— У меня мигрень. Ты и Мия идите, — говорит мама Лаз, направляясь в свою спальню, прижав кончики пальцев ко лбу.
Лаз смотрит на меня и бормочет: — Конечно. Я возьму Мию.
Мама рассеянно кивает и исчезает наверху. Если бы она думала ясно, поняла бы мама, как странно, что ее мудак-муж соглашается пригласить свою падчерицу на ужин без споров, зная, что ему это никоим образом не доставляет удовольствия?
Может быть. Возможно, нет. И я не могу найти себе слишком много заботы в любом случае. Целый вечер с Лаз только для себя? Я в восторге. Конечно, мне придется делить его с Риетой и Неро, но Неро мало говорит, а с Риетой будет весело. Это может быть похоже на двойное свидание.
На улице холодно, и мы с Лазом в куртках идем бок о бок по улице, никто из нас не торопится. Лаз одет в поношенный кожаный бомбер, который так хорошо смотрится поверх его белой футболки.
Пока я мечтаю, Лаз протягивает руку и захватывает мои пальцы своими.
Я задыхаюсь и отрываю руку. — Нет.
Его глаза темные и вызывающие. — Почему бы и нет?
— Ты знаешь, почему нет. Мне не нужно расшифровывать это для тебя.
Меньше всего нам обоим нужно, чтобы до мамы дошли слухи о том, что ее мужа видели держащим за руку ее дочь.
Лаз оглядывается и толкает меня в переулок. Узкая тропинка ведет за ряд садовых заборов, обсаженных одуванчиками и затененных деревьями.
Он протягивает ладонь, его глаза горят гневом. — Держи меня за руку, Бэмби.
— То, что мы думаем, что нас никто не видит, не означает, что это безопасно.
Но Лаз остается там, где он есть.
— Хорошо, — говорю я, кладя свою руку на его руку и закатывая глаза. Он крепко сжимает меня, и мы начинаем идти вместе в темноте.
Когда я смотрю на него, его губы дергаются, и я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице. Следующее, что я помню, он повернулся ко мне и целует меня, подталкивая меня к забору. Поцелуи, полные счастья. Полный сладости.
Я никогда не знал, что худший поступок в мире может быть так похож на рай.
— Мы опоздаем, — бормочу я между поцелуями.
— Еще один поцелуй. Он снова захватывает мои губы своими, его язык проникает глубоко в мой рот, обещание на потом.
Через несколько минут мое сердце бешено колотится, когда мы стоим на пороге дома Риеты в двух футах друг от друга. Я звоню в дверь, надеясь, что сестра не заметит мои покрасневшие, только что зацелованные губы.
Риета с улыбкой открывает дверь и целует нас в обе щеки.
— Мама не могла прийти, — объясняю я. — Мигрень.
— Нерона здесь тоже быть не может. Ничего, мне больше нравятся маленькие званые ужины.
Она улыбается Лазу, беря его куртку. — Это даст мне шанс узнать тебя получше.
Лаз слегка хмурится. — Ты издеваешься?
К ее чести, Риета не делает вид, что не знает, о чем говорит Лаз.
— Некоторые из нас дружат в этой семье. Я обещаю.
Веселье цепляет уголки его рта.
— Это неожиданно. Ты уверена, что у тебя есть разрешение быть милой со мной?
— Это мой дом, и тебе здесь рады. Заходи, я как раз заканчиваю ужин.
Мы следуем за Риетой в столовую, и она велит нам сесть и что мы едим прямо сейчас. Стол накрыт на пять мест, поэтому я убрал два из них. Также есть тарелка салата, домашний винегрет и блюдо с тертым пармезаном.
— Могу ли я чем-нибудь помочь? — Лаз зовет ее вдогонку.
Риета высовывает голову из-за двери и указывает на бутылку, стоящую на обеденном столе. — Ты мог бы открыть вино. Спасибо, Лаззаро.
— На самом деле он предпочитает Лаза, — говорю я ей.
Риета удивленно переводит взгляд с Лаза на меня. — О, я не поняла. Почему ты ничего не сказал?
— Это не имеет значения, — бормочет Лаз, потянувшись за вином.
— Это имеет значение, — твердо говорю я. — Риета запомнит, а ты?
Даже если только мы с Риетой зовем его именем, которое он предпочитает, это нечто. Важно, чтобы он чувствовал себя самим собой.
— Конечно, если это то, что ты предпочитаешь.
Риета улыбается Лазу и исчезает на кухне.
Лаз закручивает винт в пробку. — Зачем ты это сделала? Меня не волнует, что ты единственная, кто называет меня Лаз.
— Потому что это человек, которым ты являешься. Мне нравится, какой ты мужчина.
Он вытаскивает пробку из бутылки с хлопком. — Не говори такого дерьма, когда я не могу тебя поцеловать. Вино?
Я еще недостаточно взрослая, но вино в моей семье священно, и мне с шестнадцати лет разрешают выпивать немного за обедом, если я хочу. Обычно я этого не делаю, но сегодня я чувствую себя счастливой. Я чувствую себя расслабленным. В доме Риеты я почти могу притвориться, что Лаз мой.
Я поднимаю пальцы вверх и отмеряю в воздухе три четверти дюйма. — Столько, пожалуйста.
Лаз наливает и протягивает мне, а потом наливает себе в стакан побольше.
В итоге мы вдвоем стоим перед фотографией Риеты и Неро в день их свадьбы: моя сестра ослепительно прекрасна в своем кружевном свадебном платье, а Неро красив в своем костюме. Это откровенное фото, полное химии между парой. Удивительное количество химии, если учесть, что это был брак по расчету. После того, как была сделана фотография, отношения между мужем и женой похолодели. Когда я вижу Нерона, что я редко вижу в эти дни, он никогда не любит свою жену. Многократные попытки и неудачи завести ребенка вбивают между ними клин.
А на этом фото? Он смотрит на красивую улыбающуюся женщину в своих объятиях глазами, полными обожания. Что случилось со всей этой любовью? Она утекла? Сгорела и развеялась, как пепел?
Я остро осознаю, что Лаз стоит рядом со мной, его рука прижимается к моей. Что, если я влюблюсь в Лаза, и это случится с нами? Мы могли бы пожертвовать всем друг для друга и остаться ни с чем.
— Они выглядят очень счастливыми, — бормочет он.
— Да, они точно так выглядят, — грустно говорю я.
Лаз резко смотрит на меня. — Ты в порядке, Бэмби?
От ответа меня спасает то, что входит Риета с огромной тарелкой макарон, ее руки в рукавицах для духовки. — Надеюсь, вы оба голодны. Я приготовила достаточно на шестерых, потому что думала, что придет больше людей.
Паста выглядит аппетитно и на вкус. Кусочки сыра рикотта, поджаренные кедровые орешки, жареная цветная капуста, тмин и оливковое масло. Лучше всего то, что ужин в кои-то веки проходит спокойно, мы втроем болтаем о телешоу, предстоящих выборах мэра, о местах, где мы были в отпуске. Я продолжаю украдкой смотреть на Лаза и улыбаться про себя, пока он болтает с Риетой. Он совершенно другой человек, когда у него нет язвительной стены или он не ожидает, что чьи-то слова прорежут ему живот. Его улыбки настолько прекрасны, что у меня перехватывает дыхание.
Мне нравится этот мужчина.
Мне он очень нравится.
Когда тарелка Риеты почти пуста, она поворачивается ко мне с вином в руке. — Я слышала о твоем ужине с Драго Ластро. Мама настаивает, чтобы ты вышла за него замуж?
Мгновенно по комнате проносится холодный ветер.
— Мама пока не настаивает, но продолжает воспитывать его. Он мне не нравился, и я сказала ей об этом, но она, кажется, не может принять это.
  
Каждый раз, когда я заходила в комнату и там была мама, ей требовалось меньше трех минут, чтобы заговорить о свадьбе, помолвке или так называемых подходящих мужчинах.
Лаз резко ставит стакан с водой и яростно отрезает кусок цветной капусты краем вилки. — Миа выйдет замуж за этого куска дерьма через мой труп.