Жестокие намерения (ЛП)

Трент хрипит что-то похожее на «Спасибо, Миа», но трудно сказать.
Лаз не выглядит удовлетворенным, но отпускает. Трент сгибается пополам, борясь за дыхание. Он уронил свой рюкзак, и Лаз ударил его по улице одним сильным ударом.
— А теперь отъебись.
Так быстро, как только может, Трент карабкается за своей сумкой и уносит ее прочь.
Я поворачиваюсь к Лазу, раздраженно качая головой. — Лаз, он просто хулиган. Он не имеет значения. Тебе не нужно было так пугать его.
  
— Он просто хулиган? Или он мужчина, который думает, что ему не нужно относиться к женщинам с уважением?
У меня нет ответа на это. Я не думаю, что когда-либо слышал из уст Трента хоть одну приличную вещь о женщине. Это одна из причин, по которой я не хотела с ним встречаться.
Лаз возвращается к своему Camaro. — Я так и думал. Забирайся в машину.
— Что ты вообще здесь делаешь?
Лаз хватается за открытую дверцу машины, выражение его лица меняется с гневного на обеспокоенное. — Изабель попала в аварию. Она в больнице.
Что бы я ни думала, Лаз собирался сказать, это было не то. На мгновение я не могу дышать, и все мое тело замирает. Моя сестра. В больнице. Эти слова не принадлежат друг другу.
— Я больше ничего не знаю. Давай, твоя мама уже там.
Мы едем молча. В какой-то момент Лаз тянется к моей руке, но меня так тошнит от беспокойства, что я отстраняюсь.
Спрашиваю на рецепции, где моя сестра, и дежурный сотрудник направляет меня на третий этаж.
Я слышу, как мама всхлипывает, когда мы выходим из лифта и еще до того, как проходим через двойные двери в палату. Я наполовину иду, наполовину бегу по коридору, опасаясь того, что найду, когда доберусь до комнаты Изабель.
Злой голос прерывает плач прежде, чем я успеваю до него дотянуться. — Ради бога, мама! Это всего лишь сломанная нога и сломанный нос.
Голос Изабель звучал сильно, живо и раздраженно. Я с облегчением сгибаюсь, и Лаз обнимает меня за талию, чтобы поддержать.
— Спасибо, блядь, — бормочет он себе под нос.
Я кратко поглаживаю его грудь в знак благодарности и отстраняюсь от него, осознавая даже в этой ситуации, что не хочу, чтобы кто-нибудь из моей семьи видел, как мы прикасаемся друг к другу. Его руки оставляют на моем теле раскаленные следы, которые могу видеть только я.
— Но твое красивое лицо, — всхлипывает мама.
Я сворачиваю за угол и вижу Изабель, лежащую в постели, с правой ногой в гипсе, с белой повязкой на носу и двумя черными глазами. Она выглядит так, будто дралась с атакующим быком и проиграла.
Она слабо улыбается. — Привет, Миа. Эй, Лаззаро. Кто-нибудь из вас может вытащить маму отсюда, пожалуйста? Сейчас в мире недостаточно обезболивающих, чтобы справиться с ней.
Лаз вздыхает и направляется к жене. — Пойдем, Джулия. Пойдем, сварим тебе кофе.
Немного уговорив, мама с икотой выбирается из палаты вместе с Лазом рядом с ней.
— Слава богу, она ушла. Она портила мне настроение, — смеется Изабель про себя. У нее остекленевшие глаза, как у человека, находящегося под действием обезболивающих.
Из двух моих сестер я всегда лучше ладила с Риетой. Изабель так похожа на маму, что мне иногда трудно с ней разговаривать, хотя я все еще люблю ее.
— Не унывай, я не на пороге смерти. — Она хмурится, глядя на меня, ее глаза почти пересекаются. — Если подумать, в последнее время я не видела, чтобы ты улыбался. Что тебя съело?
Я натянуто улыбаюсь ей. — Я в порядке. Что с тобой случилось?
— Грузовик проехал на красный свет. Я врезалась прямо в него.
Она имитирует аварию с T-Bone. — Я не знала, что можно сломать нос о подушку безопасности. А если серьезно, Мия. Что с тобой в последнее время? Или, например, последние пять лет. Вес мира на твоих плечах или что-то в этом роде.
Я тяжело сглатываю. Как она может не знать? Разве она не видит, как мама обращается со мной? Как вся эта семья ведет себя так, будто я невидим большую часть времени? В ее тоне есть взаимные упреки, будто я виновата в том, что несчастна, или я нарочно барахтаюсь.
Изабель смотрит на меня понимающим взглядом. — Школьный блюз. Проблема с мальчиком. Я хорошо это помню.
— Изабель, это не…
За моей спиной раздаются шаги, приближающиеся, и Изабель оживляется, когда кто-то появляется из-за моего плеча.
— Риета. Я думаю, ты теперь самая красивая, по крайней мере, на несколько недель.
Я встаю и отхожу от них, когда Риета восклицает, а Изабель еще раз описывает аварию.
Сразу за Риетой стоит Лаз с мамой рядом с ним. Она держит чашку кофе, и хотя она смертельно бледна, она перестала плакать.
Я встречаюсь взглядом с Лаз. Он направляется ко мне, и мы молча стоим спиной к стене, а мама и Риета занимают места по обе стороны от кровати Изабель, обсуждая страховые полисы, судебные иски и возможную пластическую операцию по поводу сломанного носа Изабель.
Никто не замечает, что мы здесь. Как будто мы пара злоумышленников в комнате другой семьи.
— Ты красотка, — бормочет он себе под нос. Мгновение спустя он переворачивается на ноги так, что его рука прижимается к моей. — Ты всегда была.
Пять дюймов моей руки касаются его, впитывая его тепло и присутствие. На открытом месте, чтобы все видели. Я не могу заставить себя отступить.
После пятнадцати минут молчания Лаз выпрямляется и кладет руку мне на плечо, объявляя: — Я отвезу Мию домой. Изабель, могу ли я что-нибудь достать для тебя из твоей квартиры?
Все трое удивленно оглядываются. Они забыли о нас.
— Мама сделает это. Она привела в порядок мой гардероб и знает, где что лежит. Но спасибо, Лаззаро.
— Нет проблем, — бормочет он, и мы направляемся к двери.
Пока мы идем через подземный гараж, я говорю: — Ты не поправляешь других, когда они называют тебя Лаззаро.
— Мне плевать, как меня называют эти люди.
Когда мы возвращаемся домой, Лаз бросает ключи на прилавок и достает из кармана телефон. — Хочешь заказать пиццу?
Я качаю головой. — Я не голодна.
Его глаза сужаются, а взгляд пронзает, и я знаю, что что-то ужасное вот-вот вырвется из его рта. — Какой спектакль Джулия устроила со сломанной ногой. Я не думаю, что она поступила бы так же о тебе, не так ли?
— Спасибо, что указали на это, — бурчу я.
— Так что сделай что-нибудь с этим.
— Как что? Я не собираюсь лить красное вино на мамино любимое платье, потому что она больше любит Изабель.
Он пожимает плечами, но в его глазах мелькает темный огонек. — Есть лучшие способы отомстить.
— Я не собираюсь сосать твой член, потому что моя семья меня ненавидит.
Злая улыбка зацепляет рот Лаза. Мои глаза прикованы к его шраму, когда он неторопливо приближается ко мне. — Ты собираешься сосать мой член, но потому, что ты жаждешь почувствовать, как я кончаю в твоем горле.
Желание пылающим лебединым нырком пронзает мое тело. Я представляю себя на коленях перед ним, его кулак сжимает мой хвост, пока он медленно и твердо трахает мое лицо. Тепло пронзает меня снова и снова.
Лаз издает тихий стон и проводит рукой по волосам. — Это пытка, Бэмби. Я вижу, ты думаешь об этом.
Я больше, чем думаю об этом. Я могу живо представить это.
Я чувствую это.
Одна вещь, которую мой бывший парень знает обо мне, это то, что я действительно люблю делать минет.
Вроде, очень нравится.
Иногда ночью мне снятся яркие сны, в которых какой-то грубый неизвестный мужчина заполняет мой рот и горло. Я ничего не вижу. Я ничего не слышу, кроме его стонов. Я не знаю, кто он, но его голос похож на растопленный шоколад, когда он уговаривает меня погрузиться в него глубже. Сон — чистое ощущение, но я всегда просыпаюсь мокрой и задыхающейся.
  
Я люблю давать голову. Мне нравится, что мой партнер все время замирает. Мне нравится тот факт, что впервые в жизни я владею всей властью.
И мне очень нравится тот факт, что я хороша в этом.
Не как Таша.
Как я.
— Черт, мне нужен холодный душ или что-то в этом роде. — Лаз отворачивается, качая головой.