Отец её лучшей подруги (ЛП)

Его руки берут мои и кладут к себе на колени, где я чувствую его стояк.
— Вот что делает со мной нахождение рядом с тобой. Это влияние Лии. Как только я думаю о тебе, то становлюсь таким жестким, что мне кажется, будто яйца могут лопнуть. Каждую ночь, пока меня не было, я принимал душ и гладил себя, думая о нас. Я сохранил скриншот, на котором во время разговора со мной ты трахала себя пальцем, и я несколько раз дрочил, глядя на твое лицо, когда ты кончала. Я хочу заняться с тобой любовью в своей постели и просыпаться с твоими волосами на своем лице и с твоей рукой, лежащей на моей груди. Я хочу узнать, к чему все может привести. Ты этого хочешь? Твой отец нас не остановит. Ты взрослая женщина, Лия.
Я возбуждена, и мне неловко из-за всего этого. То, что папа может поймать меня — наводит ужас даже во взрослом возрасте. Я все еще живу под его крышей… Но дело не столько в отце, сколько в Таше. Я начинаю объяснять Беку насчет своего обещания Таше, а он затыкает меня поцелуем.
— Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Если скажешь мне, что не хочешь меня из-за себя, а не из-за кого-то другого, я поверю тебе и отступлю.
Его член натягивает штаны, и я ловлю себя на том, что поглаживаю его сквозь ткань, хотя знаю, что не должна его дразнить.
— Я хочу тебя. Хочу этого, — я придвигаюсь к нему, пока говорю.
Бек кивает и обхватывает мой затылок, нежно целуя меня.
— Тогда ничего не встанет между нами.
— Между нами одежда, — поддразниваю я.
— Давай исправим это, — Бек выходит из грузовика и направляется к моей двери. За это время я стягиваю трусики и бросаю их на пол. — Иди ко мне, — он обхватывает меня за талию, несет к передней части грузовика и прислоняет к капоту. — Я никогда не трахался на улице до тебя. Все мои первые разы с тобой, Лия.
От ночного ветра скрипит карусель — призрачная мелодия в противовес нашему рваному дыханию.
— Я была в этом парке после нашего поцелуя в гараже. Вот куда я побежала.
Бек кивает и наклоняется для поцелуя.
— Я знаю, — шепчет Бек рядом со щекой. Проводит зубами по мочке уха, отчего я напрягаюсь, и он смеется, когда мои ноги обвиваются вокруг его бедер, притягивая ближе. — Ты всегда сюда приходила, когда хотела подумать. Я нашел тебя спящей на этой скамейке, когда тебе сказали, что у твоей мамы рак. Я подвез тебя, но не так, — шепчет он, — и отнес домой.
— Тогда я была легче.
— Но тогда у тебя не было этих сказочных сисек и этой восхитительной киски, — руки Бека сжимают мою грудь, отчего она выскакивает из глубокого выреза кофты. Он рычит напротив моего живота: — Ты великолепна, — когда подталкивает меня лечь, я не успеваю спросить, что он делает, когда его рот оказывается на мне.
Рот и пальцы двигаются вместе, чтобы доставить мне удовольствие. Быстро и жестко он дважды доводит меня до края, пока я не начинаю умолять его позволить мне кончить. Его рот накрывает мой клитор, язык и губы дразнят меня, когда два пальца внутри меня становятся тремя. Всего слишком много, давление нарастает, мне приходится прикусить свою руку, чтобы не закричать.
Ищущие пальцы движутся вверх по моему телу к груди, сжимают ее, пока я не могу сдержать стоны. Мои соски такие твердые, что болят на ночном воздухе, а его рука теплая, несмотря на восхитительные мучения от каждого покручивания. Он музыкант, играющий на моем теле, как на инструменте.
Когда я кончаю, вздыхаю с облегчением, пока стихает удовольствие. Я все еще дрожу, когда он ложится сверху и входит в меня. Его пальцы чувствовались хорошо внутри меня, но они ничто по сравнению с его членом.
— Блядь, как я скучал по тому, чтобы быть внутри тебя, — Бек толкается, сдвигая меня с капота грузовика, пока не оказывается во мне настолько глубоко, что я чувствую растяжение повсюду.
Бек сдерживает свое обещание, чтобы я убедилась насколько сильно он скучал по мне. Его штаны все еще на нем, а моя юбка просто задрана, но это усиливает остроту момента. Мы не можем насытиться друг другом. Ночные птицы становятся свидетелями нашей безумной страсти, слушая, как я пытаюсь подавить свои стоны.
 
— Я тоже по тебе скучала, — говорю я между его толчками.
Удовольствие ошеломляющее, и когда он, наконец, дрожит на мне, кончая со вздохом, хотелось бы, чтобы у меня хватило сил снова кончить. Мне ненавистно, что нам скоро нужно уезжать, но на грузовике я замерзла, несмотря на тепло от капота.
— Мы можем вернуться в грузовик? Я замерзла.
Мы возвращаемся на свои места, и мне удается снова надеть нижнее белье.
— Так трогательно, что ты беспокоишься об обивке, Лия, — он копается со своим ремнем, заводит двигатель, и эта возня такая милая, что я смеюсь, пока меня не прерывает зевок. — Лия, давай отвезем тебя домой. У тебя была насыщенная ночь.
Я протестую, что у него был еще более длинный день, и Бек останавливает меня мягким поцелуем.
— Оно того стоило.
Поездка к моему дому наполнена нежными прикосновениями и застенчивыми улыбками. Мы все еще не знаем, как общаться друг с другом, когда не занимаемся сексом. Не знаю, стоит ли нам вообще это делать, но Беку невозможно сопротивляться — даже если бы я хотела, а я не хочу. Он заставляет меня чувствовать себя принцессой, желанной принцессой. Мысль о том, что придется зайти в дом и оставить его, вызывает у меня боль в сердце.
— Я должна идти.
Я не имею в виду то, что говорю, но целовать его перед моим домом опасно и возбуждающе. Достаточно только одного взгляда папы или Джины на улицу, и нас обнаружат. Глядя в окно, я пытаюсь вспомнить, был ли свет включен, когда мы до этого остановились…
Мы снова целуемся и продолжаем это делать, пока мои губы не становятся опухшими, и трудно думать о чем-то, кроме желания пойти домой с Беком и спать в его постели.
— Если ты снова так поцелуешь меня, то никогда не попадешь внутрь, — стонет он. — А пока тебе стоит уложить свою потрясающую задницу в постель. Завтра нам обоим нужно на работу на утреннее пятничное совещание, и, если ты сейчас не уйдешь, в итоге мы опоздаем на работу, потому что всю ночь будем трахаться. На самом деле я тоже очень устал после перелета, — признается он.
Я открываю дверь и выхожу.
— Напишешь мне, когда приедешь домой? — звучит жалко, но я хочу убедиться, что он благополучно доберется до дома.
Бек улыбается и посылает мне воздушный поцелуй.
— Все, что захочешь. Увидимся утром, Лия.
Я прохожу через двор и вхожу в дом, радуясь, что папа и Джина находятся в комнате в задней части дома, а не в гостиной в передней части. Оба увлечены телешоу, едят попкорн и не замечают меня. От запаха меня начинает тошнить, во рту собирается слюна, когда я пытаюсь выдавить слова, что дома. Я бегу через весь дом в ванную и падаю на колени, когда все закуски, которые я съела в галерее, поднимаются в горле. Пока меня выворачивает, на моем лице выступают капли пота. Смыв воду в туалете, подползаю к раковине. Слава богу, что благодаря моим стараниям в ванных комнатах поддерживается чистота. Я даже не заморачиваюсь, чтобы встать, когда тянусь за бумажным стаканчиком с водой и беру полотенце для рук из стопки под раковиной. Головокружение, которое я почувствовала ранее, усилилось из-за рвоты. У меня начинается паника, когда желудок сопротивляется даже малейшему глотку воды. По вкусу все напоминает ужасный запах попкорна из микроволновки.
Признаки сходятся, и я стараюсь не думать о том, что они могут значить. Прошло семь недель с моей последней менструации. Я знаю, что таблетки не эффективны на сто процентов. В панике я быстро умываюсь и проскальзываю на кухню. Оставляю папе и Джине записку о том, что меня не будет всего несколько минут, хватаю отцовские ключи и беру его машину.
Аптека находится в двух милях от дома. Все как в тумане, когда я брожу по проходам, пока не нахожу то, что ищу. Я иду в туалет, как только кассир передает мне чек. Не могу ждать возвращения домой. Мне нужно знать сейчас. Головокружение и эмоциональное истощение, я с трудом могу сосредоточиться на тесте, возясь с крышкой, чтобы открыть ее.