Потерянная невинность

— Почему ты вернулся? — спросил Джефф.
В этом вопросе явственно прозвучал вызов.
Парень впервые продемонстрировал какую-то личностную заинтересованность. Может, все дело было в воображении, но Митчу почудилось, что за произнесенными словами стоит намного больше. Например: «Как так вышло, что за семнадцать лет ты не нашел времени, чтобы познакомиться с братом, и почему ты свалился мне на голову именно сейчас?» Хотя, с другой стороны, эти слова могли означать что-то вроде «Кто ты, черт возьми, такой, чтобы спустя столько лет являться за моим наследством?».
В этот момент Митч кое-что понял и решил честно сказать об этом Джеффу.
— Наверное, я просто этого не понимал, — произнес он.
— Чего ты не понимал?
— Что у меня есть брат.
В глазах Джеффа снова промелькнуло что-то неуловимое. Удивление? Это могло быть что угодно, но Митч истолковал это выражение как обиду и гнев.
— Какого хрена ты мне это загружаешь? — возмутился Джефф, и Митч вынужден был согласиться с тем, что парень имеет право на возмущение.
Холодный голос Джеффа напомнил ему интонации покойной матери, хотя выбор слов был иным. Джефф подхватил у Надин и судьи их склонность к холодному гневу в противоположность гневу горячему, который Митчу всегда казался более честным. Он сам порой ловил себя на подобной холодности, и хотя ему не всегда удавалось вовремя остановиться, в такие моменты он себя ненавидел.
Митч ответил не сразу, желая быть предельно искренним с этим ершистым пареньком.
— Я… ревновал, — наконец сказал он. — Я был молод. Меня выгнали. Я потерял дом, семью и всех друзей. Мне не дали даже окончить школу вместе со всеми. Я остался совсем один. Меня несправедливо обвинили в том, чего я не делал. От родителей веяло ледяным холодом. И тут внезапно появился ты. Для меня это стало полной неожиданностью. Я ведь понятия не имел, что они хотят кого-то усыновить. Я вообще не знал, что они хотят иметь детей. Я был потрясен, как если бы мне сообщили, что они усыновили маленького инопланетянина. Если ты стал суррогатным сыном, то я чувствовал себя отвергнутым и забытым. — Он задумался. — Я тебя ни в чем не винил. Я винил их. Что бы они ни говорили, что бы ни делали, в них не было ни капли тепла. Они вели себя так, как будто решили, что со мной слишком много проблем, поэтому от меня лучше избавиться. Я чувствовал, что меня вышвырнули вон и отреклись от меня. Поэтому я отрекся от них.
Джефф опустил голову и смотрел в пол. Когда он снова взглянул Митчу в глаза, его лицо было лишено малейшего выражения, способного выдать его переживания.
— Есть еще пиво?
— Нет.
Пиво у него было, и если Джефф заглядывал в холодильник, то знал это. Но Митч не собирался поощрять семнадцатилетнего юношу к употреблению пива. Он подозревал, что тот и без того уже выпил более чем достаточно.
— Хочешь остаться в доме? Можешь лечь на второй кровати.
Парень пожал плечами и не ответил.
— Что это с погребом? — спросил Митч.
— Не понял.
— Почему он обставлен, как квартира?
Джефф пожал плечами.
— Не знаю. Я попал в него впервые в жизни.
— Да ну? А как ты сюда приехал? Я не заметил машины.
— Я припарковался за домом.
— Зачем ты сюда приехал?
Парень заколебался, потом снова пожал плечами.
— Мне было любопытно. Отец сказал, что ты здесь, вот я и приехал, чтобы взглянуть на тебя. Дома тебя не оказалось. Я увидел, что замок на двери погреба сломан, спустился туда и увидел, что он вроде как обставлен. Я и решил перекантоваться там до твоего возвращения.
— Почему ты оставил дверь открытой?
— Ты что, издеваешься? Думаешь, мне хотелось, чтобы меня там случайно закрыли?
— Ясно.
Митч действительно его понял. Этот погреб и в нем пробуждал первобытные страхи. Подобное сооружение было способно запустить даже самое неразвитое воображение. Что, если мне не удастся оттуда выйти? Что, если меня никто не найдет? Что, если…
— Тебе завтра в школу?
Джефф покачал головой.
— Занятия закончились.
— Ты окончил школу?
— Оканчиваю в следующем году.
 
— Ты работаешь?
На лице Джеффа появилась самодовольная усмешка.
— Работал. До сегодняшнего дня.
— Что случилось? Бросил?
Ответ Митча удивил.
— Ага. Посоветовал им засунуть свою работу себе в задницу.
— И что ты собираешься теперь делать? Если только судья коренным образом не изменился с тех пор, как я был в твоем возрасте, деньгами он тебя снабжать не будет.
— Я кое-что продал.
Джефф опустил голову и еле заметно улыбнулся.
— Идем, — позвал его Митч, не дождавшись продолжения. — Найдем тебе простыни.
— Не надо. Я пойду спать вниз.
— В погреб? Ты серьезно? Ты можешь остаться здесь.
— Мне там нравится, — заявил Джефф.
Митч не стал с ним спорить. Он даже обрадовался. Они еще не привыкли друг к другу. Им было лучше ненадолго расстаться. Митчу стало стыдно за это чувство облегчения, и он поспешил себя успокоить: «Это то, к чему мы оба привыкли». Эти мысли напомнили ему о сыне, и внезапно он ощутил приступ острой тоски по Джимми. Когда Митч стал отцом и узнал всю силу отцовской любви, ему стало еще труднее понимать своих родителей. Он решил, что никогда не поступит так с Джимми.
— Возьми что-нибудь поесть, — предложил он брату.
Он вышел из кухни, чтобы позаботиться о Джей Ди, а также чтобы парень не стеснялся, выбирая в холодильнике то, что ему понравится.
После того как Джефф с пакетом продуктов удалился в погреб, Митч открыл холодильник, чтобы узнать, что же приглянулось его гостю. Исчезла буханка хлеба, упаковка индюшиной нарезки, банка майо, упаковка из шести банок пива… А со стола пропал серебристо-черный отцовский пистолет.
  
Глава 34
 
На окраине Франклина Патрик Шелленбергер притормозил возле тротуара, на котором стояло двое подростков. Один из них держал в руке сигарету. Они ничего не делали. Просто стояли. Патрик помнил это состояние безнадежной скуки, когда понятия не имеешь, чем заняться. В этом возрасте он был способен выдержать подобное настроение в течение ровно пяти минут, затем срывался с места и находил себе какое-нибудь занятие, обычно имеющее отношение к девчонкам, пиву или игре в пул. Случалось, ему удавалось объединить все три составляющие воедино. Этой парочке пришлось бы преодолеть изрядное расстояние, чтобы добраться до ближайшего бильярдного стола. Пиво им тоже было взять негде. И Патрик очень удивился бы, узнав, что во Франклине еще остались девушки. Но даже если они тут действительно водились, на этих юных олухов они бы точно не позарились.
— Эй вы! — окликнул он мальчишек. — Вы знаете семью Фрэнсис?
Высокие и костлявые пацаны переглянулись, а потом как по команде обернулись, но не сдвинулись с места и даже не попытались подойти туда, где, урча двигателем, стоял у тротуара грузовик Патрика.
— Их здесь уже нет, — отозвался одни из парней.
— Остался один брат, но он в тюрьме, — добавил второй.
Интеллектом парни явно не блистали.
— Говорите, один брат в тюрьме? — переспросил Патрик.
— Ага, — хором протянули парни.
— Который?
Тот, который был пониже, пожал плечами.
— Один из них.
— За что его посадили?
Они переглянулись и засмеялись.
— За пьянку, наверное, — отозвался второй.
— А в какой он тюрьме?
— В окружной, — ответил первый.
— Этого округа? — подчеркнуто терпеливо уточнил Патрик.
— Не-а. В той, которая в Смолл-Плейнс.
Им или не приходило в голову спросить, почему он интересуется Фрэнсисами, или не было до этого дела.
— Крутой грузовик, — заметил один из них.
— Клевый, — поддержал его приятель.
Слова «клевый» Патрик не слышал с тех пор, как окончил школу, и даже тогда оно успело безнадежно устареть. Он обернулся и немного приподнялся, чтобы дотянуться до того, что стояло за его сиденьем.
— Идите сюда, — позвал он парней. Приблизившись к грузовику на достаточное расстояние, чтобы рассмотреть, что протягивает им Патрик, они замерли в изумлении.